Сегодняшнее чтение продолжает тему Царства, но уже в несколько ином, эсхатологическом его аспекте. Эсхатологию нередко смешивают с апокалиптикой; между тем, это не одно и то же. Эсхатология — разрыв времени и разрыв истории, сквозь который видно Царство; апокалиптика — историософия, в рамках которой история рассматривается, как процесс движения мира к Царству. Иисус нередко говорит о наступлении Царства, как о разрыве времени, когда приходит конец прежнему порядку вещей. И тогда становится ясно, что перед лицом открывающейся в момент разрыва новой реальности прежние оценки и критерии оказываются неадекватными. И в первую очередь это проявляется в смене приоритетов: если прежде определяющую роль играла внешняя близость, то теперь — духовные отношения.

Говоря о внешней близости, надо, конечно, иметь в виду не только близость территориальную или географическую. Здесь подразумевается также близость национальная, религиозная и любая другая, так или иначе определяемая структурой и законами непреображённого мира (ст. 25–28). А духовная близость, напротив, становится определяющей (ст. 29–30). Потому-то и оказывается путь в Царство узким путём (ст. 23–24): он начинается в мире ещё не преображённом, в мире, живущем по законам, весьма далёким от законов Царства, но для того, чтобы войти в Царство, по законам Царства нужно начинать жить уже сейчас.

Это не прихоть и не проверка на верность, просто идти по пути в Царство можно лишь в том случае, если живёшь по его законам. Ведь само Царство в нашем, ещё не до конца преображённом мире зависит от тех, кто его ищет. Не случайно Иисус обращает внимание Своих слушателей на то, что Царство оказывается вначале совершенно незаметным в отвергающем его мире, а видимым оно становится лишь в конце, когда мир преображается (ст. 18–21). Царство находит лишь тот, кто несёт его в себе, а такому нельзя жить по законам мира, лежащего во зле. Потому-то и оказывается узким путь, ведущий в Царство. Но в конце его — полнота жизни, ожидающая каждого, кто пройдёт этим путём до конца.