Библия-Центр
РУ
Оглавление
Поделиться

Просто христианство

Клайв Стейплз Льюис

Сотворить — не значит родить

Меня многократно предупреждали, чтобы я не рассказывал вам того, что собираюсь рассказать в этой книге. Мне говорили: «Обыкновенный читатель не желает иметь дела с теологией; дайте ему простую, практическую религию». Я отверг эти советы. Я не думаю, что обыкновенный читатель настолько глуп. Слово «теология» означает «наука о Боге» ; и я полагаю, что каждый человек, хоть немножко задумывающийся о Создателе всего сущего, хотел бы, насколько это возможно, получить самые ясные и точные представления о Нем. Вы не дети, так зачем же обращаться с вами, как с детьми?

В какой-то мере я понимаю, почему некоторым людям хотелось бы обойти теологию стороной. Я помню, во время одной моей беседы пожилой офицер, побывавший, видно, во многих переделках, поднялся и сказал: «Мне вся эта болтовня ни к чему. Но, доложу вам, я тоже человек религиозный. Я знаю, что Бог есть. Как-то ночью, когда я был один в пустыне, я чувствовал Его присутствие. Это величайшая тайна. Именно поэтому я не верю всем вашим аккуратным маленьким формулам и догмам о Нем. Да и каждому, кто пережил реальную встречу с ним, они покажутся жалкими, сухими и ненастоящими».

В каком-то смысле я согласен с этим человеком. Думаю, что, вполне вероятно, он и в самом деле пережил встречу с Богом в той пустыне. Н когда от личного опыта он обратился к христианской доктрине, то, видимо, воспринял это как переход от чего-то реального к менее значительному и настоящему. Наверное, что-то подобное испытывал бы человек, который видел Атлантический океан с берега, а теперь рассматривает его на карте. Сравнимы ли настоящие океанские волны с куском раскрашенной бумаги? Однако дело вот в чем. Карта — действительно кусок раскрашенной бумаги, но вы должны понять две вещи. Во-первых, она составлена на основании открытий, сделанных сотнями и тысячами людей, плававших по настоящему Атлантическому океану, то есть как бы впитала в себя богатый опыт, не менее реальный, чем тот, который пережил человек, стоявший на берегу океана. За одним исключением, однако. Человек этот видел океан лишь в каком-то одном, доступном ему ракурсе. Карта же сконцентрировала в себе все различные опыты вместе взятые. Во-вторых, если вы хотите куда-то отправиться, карта будет вам совершенно необходима. Пока вы довольствуетесь прогулками по берегу, впитывать в себя зрелище океана гораздо приятнее, чем рассматривать карту. Но пожелай вы отправиться в Америку, она будет вам несравненно полезнее, чем опыт ваших прогулок.

Теология подобна карте. Простое размышление о христианских доктринах и изучение их, если вы на этом остановитесь, менее значимо и интересно, чем то, что пережил тот офицер в пустыне. Доктрины — это не Бог. Они представляют из себя своего рода карту. Но карта эта составлена на основании опыта, пережитого сотнями людей, которые вошли в реальное соприкосновение с Богом. В сравнении с этим опытом любые захватывающие переживания или религиозные чувства, которые, возможно, посетили вас или меня, выглядят крайне примитивно и нечетко.

Затем, если вы хотите продвигаться вперед, карта вам совершенно необходима. Видите ли, то волнующее переживание, которое поразило офицера в пустыне, при всей его реальности, бесполезно даже для него. Оно никуда не ведет, так как сводится лишь к эмоциональному потрясению и не требует никакой работы. Это все равно что смотреть на волны океана, стоя на берегу. Вы не попадете в Ньюфаундленд, если этим ограничится ваш контакт с Атлантическим океаном. И вы не обретете жизни вечной, лишь наслаждаясь ощущением Божьего присутствия в цветах и музыке. Однако вы никуда не попадете и в том случае, если только будете смотреть на карту, а выйти в открытое море не решитесь. Выйдя же в плавание без карты, вы не сможете чувствовать себя в безопасности.

Иными словами, теология — это практическая наука, особенно в наши дни. В старые времена, когда образование не было таким массовым, а дискуссии — столь популярными, как теперь, люди, возможно, могли довольствоваться очень простыми истинами о Боге. Но сейчас дело обстоит иначе. Каждый человек читает, каждый прислушивается к тому, о чем ведутся дискуссии. Так что и не принимая участия в теологических беседах, люди какие-то представления о Боге все-таки имеют. Однако это сплошь и рядом — плохие, беспорядочные и устаревшие представления. Очень многие из них выдают сегодня за нечто новое, между тем как они уже несколько столетий назад были рассмотрены, изучены и отвергнуты известными теологами. К их числу относятся некоторые современные популярные формы религии; исповедание их — такой же шаг назад, каким было бы возвращение к представлению о том, что Земля плоская.

Вникните в популярную в Англии трактовку христианской доктрины, и вы увидите, что она сводится к следующему: Иисус Христос — великий учитель нравственности, и если бы только мы последовали Его совету, то сумели бы установить лучший социальный порядок и избежать еще одной войны. Что ж, это верно. Но такая трактовка касается лишь малой части христианской истины и, как ни странно на первый взгляд, именно практической-то ценности и не имеет.

Да, если бы мы воспользовались советами Христа, то вскоре создали бы гораздо более счастливый мир. Однако для начала идти так далеко, как Христос с Его неземной мудростью, вовсе не обязательно. Если бы мы делали то, что советовали нам Платон, или Аристотель, или Конфуций, то и тогда наше положение в мире было бы гораздо лучше, чем сейчас. За чем же дело стало? А за тем, очевидно, что мы никогда не следовали советам ни одного из этих великих учителей. Так почему мы должны им следовать сейчас? Почему советам Христа мы последуем скорее, чем советам других? Потому что Он — лучший учитель нравственности? Но если это так, то вероятность того, что мы пойдем за Ним, только снижается. Ведь если мы не в состоянии усвоить урок по курсу начальной школы, можно ли рассчитывать, что мы усвоим что-то посложнее? Если христианство сводится к еще одному доброму совету, то ценность его невелика. За последние четыре тысячелетия человечество не имело недостатка в хороших советах. Несколько дополнительных — положения не изменят.

Но возьмите любую серьезную теологическую работу, трактующую вопросы христианства, и вы увидите, что в ней и в упомянутой популярной трактовке речь идет о совершенно разных вещах. Христианские авторы заявляют, что Христос — Сын Божий (что бы это ни значило). Они говорят, что те, кто Ему доверится и поверит, тоже смогут стать сынами Божьими (что бы это ни значило). Наконец, они говорят, что смерть Его спасла нас от наших грехов (что бы это ни значило).

Не имеет смысла жаловаться, что заявления эти трудно понять. Христианство утверждает, что оно говорит нам о другом мире, о чем-то таком, что за пределами этого мира, который мы можем осязать, слышать и видеть. Вы вправе считать это откровение не соответствующим истине; но, если то, что христианство утверждает, все-таки истина, понять ее, естественно, будет нелегко, по крайней мере, так же трудно, как проблемы современной физики, и по той же причине.

Больше всего нас шокирует в христианстве, что, отдавшись Христу, мы можем стать сынами Божьими. Кто-нибудь может спросить: «Разве мы не Божьи дети уже сейчас? Разве не в том состоит одна из главных идей христианства, что Бог — Отец всего человечества?» Что ж, в некотором смысле, несомненно, мы все — дети Божьи. Я имею в виду, что Бог вызвал нас к существованию, Он любит и заботится о нас, как Отец. Но когда Библия говорит нам о возможности стать сынами Божьими, она, безусловно, подразумевает что-то другое. И это приводит нас к центральному пункту теологии.

В одном из христианских символов веры говорится, что «Христос, Сын Божий, рожден от Бога, а не сотворен Им», и далее добавляется: «рожденный Отцом прежде всех веков» (то есть до сотворения мира). Пожалуйста, уясните себе как следует, что это откровение не имеет ничего общего с тем, что впоследствии Христос родился на земле как Человек и был Сыном девы. В данный момент мы не рассматриваем вопроса о Непорочном зачатии. Нас интересует что-то такое, что имело место еще до сотворения мира, до начала времен. «Прежде всех веков Христос был рожден, а не сотворен». Что это значит?

Родить — значит стать отцом. Сотворить — значит сделать. Разница между этими двумя понятиями в следующем: рожденное от вас обладает той же природой, что и вы. От человека рождаются человеческие дети, от бобра бобрята, птица кладет яйца, из которых вылупляются птенцы. Но когда вы делаете что-то, то создаете нечто отличное от вас самих по природе. Птица вьет гнездо, бобер строит плотину, человек делает радиоприемник или может сотворить что-то более похожее на него, чем приемник, например статую. Если он достаточно искусный скульптор, то может создать статую, очень похожую на человека. И все-таки неживая статуя никогда не будет человеком, поскольку не может ни дышать, ни думать; она лишь походит на него.

Все это надо очень ясно усвоить. То, что рождено Богом, есть Бог, как рожденное от человека — человек. То, что создано Богом,— это не Бог, как и созданное человеком — не человек. Вот почему люди — не сыны Божьи в том смысле, в каком Сын Божий — Христос. Люди могут быть похожи на Бога, но они — существа другого рода. Они скорее похожи на статую или картину, изображающую Бога.

Как и статуя, которая похожа на человека, но не имеет в себе жизни, человек (в некотором смысле, что я и собираюсь объяснить) похож на Бога, но в нем нет того рода жизни, который присущ Богу.

Давайте сначала рассмотрим первый пункт (сходство человека с Богом). Все, что создано Богом, носит черты какого-то сходства с Ним. Космос похож на Него своей необъятностью. Не то чтобы необъятность космоса была того же рода, что и необъятность Бога; но безграничность Вселенной как бы символ Его безграничности или выражение ее в понятиях недуховного порядка. Материя имеет сходство с Богом в том смысле, что она тоже обладает энергией; хотя, конечно, физическая энергия отличается от энергии, свойственной Богу. Растительный мир схож с Богом в том, что, как и Он, обладает жизнью. Но биологическая жизнь — не та же самая, которая присуща Богу. Она — только символ или тень Его жизни.

Когда мы переходим к животному миру, то обнаруживаем другие черты сходства с Богом, помимо биологической жизни. Интенсивная жизнедеятельность и продуктивность насекомых, возможно, первый, неясный намек на непрекращающуюся созидательную активность Бога. У более высоких форм, млекопитающих, мы наблюдаем начало инстинктивной привязанности. Конечно, эта привязанность не то же самое, что любовь, присущая Богу; но она похожа на нее, как похожа на пейзаж картина, нарисованная на плоском листе бумаги.

И вот мы подошли к человеку, высшему существуй животном мире: в нем мы замечаем наиболее полное сходство с Богом. (Возможно, другие миры населены существами, еще более похожими на Бога, чем мы, но нам об этом ничего не известно.) Человек не только живет — он любит и думает; в нем биологическая жизнь достигает высшего уровня.

Однако в естественном состоянии человек лишен духовной жизни, то есть особого, более высокого рода жизни, который присущ Богу. Мы используем одно и то же слово «жизнь» для обозначения и того, и другого. Но если вы сделаете отсюда вывод, что они, в сущности, одно и то же, то ошибетесь. Они не идентичны между собой, как не идентичны необъятность Вселенной и необъятность Бога. Различие между биологической жизнью и духовной настолько важно, что впредь я собираюсь именовать их по-разному.

Биологическую жизнь, которую мы получаем через природу и которая (как и все в природе) отмечена тенденцией к постоянному угасанию и разложению, а потому нуждается в непрерывной поддержке (она и поступает к ней из природы в виде воздуха, воды, пищи и т. п.),— этот род жизни я буду называть «биос» (греческое слово). Духовную жизнь, которая содержится в Боге «от вечности» и является источником возникновения всей физической Вселенной, назовем греческим словом «зоэ» (что, собственно, и означает — «жизнь» ). Биос, несомненно, схож с зоэ, как тень ее или символ. Сходство это такого рода, как между фотографией и самим сфотографированным местом, как между статуей и человеком. Трансформация, которая происходит в человеке, когда биос сменяется в нем на зоэ, равносильна превращению мраморной статуи в живого человека.

Именно в этом и состоит суть всех христианских откровений: наш мир представляет из себя студию Великого Скульптора. Мы с вами — статуи, и в студии ходит слух, что в один прекрасный день некоторые из нас оживут.

Читать следующую главу
Оглавление
Поделиться

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).