Новость дня на 7 Мая 2006

«Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас, и вы будете утешены в Иерусалиме…» У Сергея Аверинцева есть статья о слове «благоутробный», которое в современном русском языке переводится как «милосердный», «сострадательный». В классическом греческом языке это слово имело исключительно медицинский аспект в смысле здорового живота. Но вот, попадая в библейскую культуру, оно вдруг приобретает новый смысл. «Остаётся один вопрос: неужели авторы Ветхого и Нового Заветов действительно видят в любви Бога к людям, в любви Христа к людям, в любви христиан друг к другу черты столь специфического вида любви, как «чревное» материнское жаление? Неужели образ Яхве, столь часто представляющийся нам абсолютным воплощением строго отеческого начала, имеет в себе нечто материнское? На этот важный вопрос следует ответить утвердительно.»

И вот далее Аверинцев обращается именно к тому тексту Исаии, о котором мы говорим с вами сегодня. Часто человек наших дней, привычный к различного рода «гендерным исследованиям», задаёт нам и себе лукавый вопрос: а почему наш (или ваш) Бог – мужчина и подобное тому. Далее это частенько ведёт их к тому, чтобы назвать Богородицу – богиней. Но на самом деле сегодня мы видим то очень важное обстоятельство, что всё гораздо сложнее. И не стоит, наверное, в экуменическом порыве в христианстве выискивать инь и янь, ибо и экуменизм подлинный не так прост.

Далее Сергей Сергеевич вспоминает ещё один фрагмент из Исаии. «“Сион говорит: Яхве оставил меня, и Господь мой забыл меня. Может ли женщина забыть младенца своего? Не пожалеет ли она сына чрева своего? Если даже и они забудут, то Я не забуду тебя” (Ис 49:14-15)». «Итак, Бог есть больше мать, чем сама мать», — говорит Аверинцев. Давайте никогда не торопиться в Священном Писании, давайте по-настоящему в его изучении стремиться к духу «целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви».

В нашей вере в благость Божию непременно содержится представление о Его верности, в первую очередь, верности Своим обещаниям. Мы не можем знать сроков исполнения этих обещаний, для нас, как правило, непостижимы пути их исполнения, но непреложность их лежит в основе нашего доверия Богу.

В том пророчестве Исаии, которое мы прочитали сегодня, есть два Божиих обетования. Во-первых, Бог говорит о новом небе и новой земле — о новом Творении, что означает, что Его действие в этом мире еще не завершено. Тот мир, в котором мы сейчас живем и который мы знаем, — еще не всё, еще не предельная реальность, он «прейдет», поэтому нам не надо слишком всерьёз руководствоваться установлениями этого мира (в отличие от установлений, исходящих от вечного Бога).

Во-вторых, хотя мир станет иным, есть что-то из этого мира, что не исчезнет, а перейдет в новое Творение, и это «что-то» — человечество, «семя ваше и имя ваше». Это спасённое человечество вместе с новым небом и новой землёй будет пред лицом Божиим всегда. Верим ли мы этому? Хотим ли в этом участвовать?

В нашей вере в благость Божию непременно содержится представление о Его верности, в первую очередь, верности Своим обещаниям. Мы не можем знать сроков исполнения этих обещаний, для нас, как правило, непостижимы пути их исполнения, но непреложность их лежит в основе нашего доверия Богу.

В том пророчестве Исаии, которое мы прочитали сегодня, есть два Божиих обетования. Во-первых, Бог говорит о новом небе и новой земле — о новом Творении, что означает, что Его действие в этом мире еще не завершено. Тот мир, в котором мы сейчас живем и который мы знаем, — еще не всё, еще не предельная реальность, он «прейдет», поэтому нам не надо слишком всерьёз руководствоваться установлениями этого мира (в отличие от установлений, исходящих от вечного Бога).

Во-вторых, хотя мир станет иным, есть что-то из этого мира, что не исчезнет, а перейдет в новое Творение, и это «что-то» — человечество, «семя ваше и имя ваше». Это спасённое человечество вместе с новым небом и новой землёй будет пред лицом Божиим всегда. Верим ли мы этому? Хотим ли в этом участвовать?