Мысли вслух на Иез 1:1-28
Сегодня, в соответствии с трёхгодичным планом чтения Библии, мы начинаем читать избранные места из книги пророка Иезекииля. Один из «больших пророков», Иезекииль родился в Иудее около 622 года до Р.Х. и был священником. С первым караваном пленных в 597 году до Р.Х. Иезекииль был уведён в Вавилон и жил в посёлке Тель-Авив у реки Ховар близ Ниппура, одного из религиозных центров Вавилонии. Здесь, у реки Ховар, пророку было явлено от Бога несколько видений, с которых в 592 году началось его пророческое служение. В это время Иезекиилю было около 30 лет. Дом пророка в Тель-Авиве, как и дома многих священников в плену, стал местом, где собирались депортированные иудеи (именно из таких домов собраний в эпоху плена и родилась синагога). К приходившим к нему людям, вероятно, и обращал пророк свои пламенные проповеди. Время, когда он записал их в книгу, неизвестно. Около 571 года до Р.Х. пророк скончался.
Первая глава книги пророка Иезекииля содержит описание первого видения, ставшего одновременно и призванием пророка к служению. Вероятно, наиболее жгучим вопросом духовной жизни пророка, как и всего Израиля в начале эпохи плена, был вопрос: «Почему?» Почему это случилось? Как стало возможным, что город Давида, казалось бы, навеки защищённый обетованием Божиим, подвергся разорению? И почему Израиль, избранный Богом народ, не услышал грозных предостережений и призывов к покаянию, которые Всемогущий обращал к нему через пророков конца VII — начала VI века? Что произошло? И вот Иезекиилю является неописуемое видение, и слава Божия открывается ему как ответ на все мучительные вопросы.
Сияние надмирной славы Божией, которую пытается описать Иезекииль, — только начало откровения. Дальше Господь будет говорить слово, которое пророк возвестит своим соплеменникам и грядущим поколениям. Но важно, что он начинает с описания невероятного зрелища. В шуме северного ветра, который всегда был для Израиля символом гнева Божия, молча созерцает пророк некое таинственное движение. Само по себе описание видения пророка Иезекииля навеки определит всё зрительное представление небесных сил в умах верующих. Вся христианская иконография бесплотных сил так или иначе базируется на словах Иезекииля. Но для его времени это описание абсолютно уникально. Пророки прежних времён — Моисей, Илия, Исайя, — которых Бог удостоил созерцать Славу Свою, ограничивались лишь смутными образами. В Пятикнижии Моисеевом явления Божии происходят во мраке, сквозь который не проникает взгляд человека. К Илии присутствие Вседержителя прикасается как веяние тихого ветра. Исайя, по собственному выражению, видит лишь края риз Его и слышит голоса бесплотных существ. Зримым образом славы Божией до Иезекииля был лишь столп огненный и облачный, шествовавший перед Израилем при исходе из Египта. Иезекииль впервые пытается подобиями земных предметов описать, точнее — нарисовать словами, как на иконе, то, что ему открылось.
Видению славы Божией, описанному Иезекиилем в первой главе, едва ли можно дать детальное истолкование. Характерная особенность этого описания — его приблизительность. Сам пророк называет эти образы «подобиями», чтобы у нас не возникало соблазна думать, что мы точно знаем и видели всю полноту Славы. И всё же можно выделить несколько содержательных аспектов видения.
В первую очередь это таинственное движение, совершающееся сразу «на четыре стороны». Иконографически неуловимое, это движение подчёркивает, что пророк видит нечто живое, Славу Живого Бога. Одновременно это непрестанное движение является ему как смысл и направляющая сила всей человеческой истории. Он видит Бога, приходящего к Своему народу, как Он обещал через пророков. Во-вторых, характерной чертой видения Иезекииля является свет, сияние Божества. В этом и продолжение традиции Ветхого Завета, и предвосхищение Христа, Который будет Светом миру. Далее, пророк многократно повторяет в описании число четыре. На языке библейской числовой символики это число в первую очередь обозначает все стороны света, весь мир. Слава, которую созерцает пророк, объемлет весь мир, и он предстаёт перед ним как подножие ног Всемогущего. Наконец, странные крылатые и многоликие существа, при всём их различии, объединяет то, что ни одно из них не похоже на человека. Таким образом, здесь выражено противостояние антропоморфному представлению о бесплотных силах, столь характерному для восточной и эллинистической культур. Но в центре видения — таинственная человекоподобная фигура, которую пророк описывает в последних строках первой главы. Можно сказать, что не столько видение пророка подобно человеку, сколько человек подобен Тому, Чья Слава открылась Иезекиилю. Отчасти на этом видении основано употребление пророком (и его преемниками) выражения «Сын Человеческий», которым чаще всего называет Себя Господь Иисус Христос.