Мысли вслух на Мф 4:25-5:13
Благословения, произнесённые Иисусом во время Нагорной проповеди, в христианской традиции принято называть заповедями блаженства, сопоставляя их с заповедями Декалога. Между тем Сам Иисус, по-видимому, не рассматривал их как некие новые заповеди, идущие на смену прежним. Собственно, и по форме они напоминают вовсе не заповеди, а ту серию благословений и проклятий, которой завершается книга Второзакония, или те благословения, которыми предписывает Тора священникам благословлять народ. Но благословения эти, конечно, приобретают особое значение: они имеют смысл лишь в том случае, если Мессия уже пришёл, а мессианское Царство близко и вот-вот настанет.
Упоминание бедняков (нищих) и смиренных в таком контексте особенно значимо: исторически речь идёт об участниках движения, сложившегося ещё до плена вокруг Исайи Иерусалимского. Именно их стали называть «бедняками», хотя в буквальном смысле нищими они чаще всего не были. Иногда их называли также «кроткими» или «смиренными», вкладывая в эти слова тот же смысл: это люди, которые полностью отказываются полагаться в жизни на кого-либо и на что-либо, кроме Бога, и ожидают наступления мессианского Царства, где обретут награду и утешение за тот непростой путь праведности, которому старались следовать. Говоря о блаженстве нищих и кротких, Иисус тем самым даёт понять, что мессианское Царство уже наступило или вот-вот наступит.
Так же естественно и упоминание о жаждущих праведности («правды»): ведь образ «бедняка» был неотделим от образа праведника, и уже в допленной гимнографии слова эти стали практически синонимами. Тогда же, ещё до плена, чистота сердца и милосердие («милость») начали восприниматься как неотъемлемые черты праведника. Кроме того, уже в допленный период образ праведника становится образом человека, гонимого властями или сильными мира сего. Иисус провозглашает блаженство гонимых за праведность («правды ради»), т.е., следуя уже существующей на тот момент традиции, — за верность Торе. И добавляет: блаженны гонимые за Меня, тем самым фактически указывая на Себя как на Мессию: ведь образ страдающего Мессии был всё же известен традиции (хотя в те времена он несколько отошёл на второй план), и гонимые ради Мессии и мессианского Царства тоже, разумеется, также воспринимались как гонимые за праведность.
Так Иисус, провозглашая близость наступающего Царства, вместе с тем отвечает чаяниям тех, кто ожидал Мессии и Его Царства. Он даёт им понять, что долгожданный день наступил, — хотя, быть может, и не так, как они себе это представляли.