Мысли вслух на Числ 7:1-89
В Книге Чисел с бухгалтерской тщательностью перечислены все жертвоприношения, принесённые от каждого племени при освящении Скинии. Возникают закономерные вопросы: что это и зачем? Ответ на первый достаточно прост: перед нами действительно своеобразная бухгалтерская книга своего времени. Вероятнее всего, конечно, речь идёт уже не о временах Исхода и пребывания в пустыне, а о днях, когда земля была окончательно завоёвана — во всяком случае, мука и ароматические масла в большом количестве, равно как и изобилие золотых вещей, для кочевого обихода нехарактерны. Как бы то ни было, здесь представлен именно список приношений — если и не полноценный финансовый, то как минимум амбарный учёт.
Ответить же на вопрос «зачем?» несколько сложнее. Проще всего было бы сказать: чтобы никому не было обидно. Еврейство времён Исхода и завоевания Палестины — во многом сообщество религиозное, сплочённое вокруг Скинии, объединённое прежде всего общими праздниками, жертвоприношениями, ритуалами. Тут действительно было важно, кто сколько внёс в общую кассу единого для всех святилища — иначе мог встать вопрос о правах и привилегиях, о преимуществах тех, кто внёс больше, о том, кому при Скинии принадлежит первое место. Не случайно в Книге Чисел перечислены все приношения от каждого племени: при чтении текста становится сразу же понятно, что каждое племя внесло свой вклад, и все они одинаковы, так что ни у кого нет и не может быть перед Богом никаких привилегий — даже по такому внешнему и формальному признаку, как размер взноса в общую кассу. Все равны, и вклад каждого равен вкладу любого другого — притом что материальные возможности разных еврейских племён были далеко не одинаковы.
Было здесь и иное: память. Для нас нередко общая касса, общая копилка, общий котёл означают единую массу, в которую всё попадает и в которой всё растворяется. Растворяется — и обезличивается, так что уже не понять, что кому принадлежало изначально; да оно и неважно, для того, в конце концов, общий котёл и существует. Между тем для Бога всё совсем наоборот. Для Него важен каждый конкретный человек, Он не общается с безликой массой, с толпой, с коллективом. Даже когда в общение с Ним вступает сразу множество людей, Он всё же выстраивает диалог именно с каждым, имея в виду все связи, соединяющие между собой приходящих к Нему. Ему небезразлично приношение каждого — ведь Он смотрит прежде всего на намерение приносящего, а не на само приносимое. Для Него каждый уникален — вместе со всем, что человек Ему принёс.