Мысли вслух на Мф 13:31-36
Сравнивая Царство с горчичным зерном и закваской, Иисус обращает внимание на некоторые его особенности, которые на первый взгляд могут показаться парадоксальными, хотя, если вдуматься, речь идёт об антиномии, характерной для духовной жизни вообще. В самом деле, если Царство может в какой-то период своего становления оказаться совершенно незаметным, как горчичное зерно или закваска в тесте, если оно вмещается в сердце человека, то речь вроде бы нужно вести о реальности чисто субъективной, о внутреннем духовном состоянии человека. С другой же стороны, в конце пути Царство оказывается вовсе не субъективным — напротив, трудно представить себе что-то более явное и объективное, что в такой мере определяло бы не только судьбы отдельных людей в вечности, но и участь всего творения Божия в целом. Так что же такое Царство: внутреннее переживание или объективная данность, всё больше и больше раскрывающаяся в мире?
Судя по словам Иисуса, оно одновременно и то, и другое. И если вдуматься в то, что такое Царство, окажется, что по-другому и быть не может. В самом деле, говоря о Царстве, и Сам Иисус, и все апостолы имеют в виду прежде всего отношения: отношения христиан между собой, отношения их с Иисусом и, наконец, отношения Самого Иисуса с Отцом. Но ведь отношения и рождаются, выражаясь библейским языком, в глубине человеческого сердца; это проявления того духовного «я», которое определяет всё качество жизни человека, его интенции, его систему ценностей и приоритетов. Потому-то путь в Царство и начинается с сердца ищущего — как, впрочем, и путь праведности. Но когда отношения между человеком и Богом устанавливаются и укрепляются, у них появляется собственная динамика, собственное духовное пространство, существующее так же объективно, как Бог и ищущий Его человек. А когда речь идёт о Христе и о Царстве, в эту динамику включается Он Сам, принёсший Царство в мир и готовый открыть путь туда каждому ищущему.
Потому-то Царство и рождается прежде всего в сердце: ведь и отношения со Христом у человека устанавливаются так же, как и всякие другие — из той же духовной глубины. И если могут где-то в непреображённом мире появиться ростки новой жизни, жизни Царства, то именно там, в глубине человеческого сердца. Иного места для Царства в падшем мире нет. А затем эти ростки, проклюнувшись, потянутся к тому, что им сродно. И Царство раскроется в мире во всей своей преображающей полноте.