Мысли вслух на Рим 8:38-39
По сути, всякое христианское свидетельство всегда оказывается свидетельством о Царстве. Это и неудивительно: ведь главной задачей и главным смыслом земного служения Спасителя было принести Царство в мир, а главным Его делом впоследствии, как и сегодня, и впредь до Его возвращения во славе, стало взращивание этого Царства в нашем преображающемся, но ещё не преображённом мире. Но свидетельствовать о нём можно по-разному, и одним из центральных становится свидетельство той любви, которая его пронизывает. И это закономерно: ведь и Сам Спаситель говорил о взаимной любви как о «новой заповеди». Казалось бы, что может быть нового в том, что старо как мир? И разве мало было сказано о любви до прихода Мессии?
И всё же есть в словах Иисуса нечто новое и важное. Конечно, любовь (по крайней мере, в том смысле, в каком это слово используется в библейских книгах) всегда предполагала прежде всего известное отношение к ближнему — такое, при котором ему желали блага. Но Иисус говорит о большем: Он говорит о Царстве, где любовь становится не просто отношением, но средой обитания его жителей, той духовной средой, без которой Царства нет. Любовь составляет в известном смысле его основу, духовную субстанцию, подобно тому как природные субстанции образуют среду нашего непреображённого мира.
И если человек приобщился к Царству, стал его жителем, погрузился в эту духовную среду полностью, его действительно уже совершенно невозможно от неё оторвать. Ведь Царство не принадлежит нашему миру, не живёт по его законам; оно входит в наш мир, преображая его, меняя саму его природу, но при этом не становится частью, элементом того прежнего порядка вещей, который призвано преобразить. Неудивительно, что в непреображённом мире нет такой силы, которая могла бы повлиять на отношения, связывающие человека с Царством и с его обитателями. А связывает их та любовь, пример которой дал Своим ученикам Сам Спаситель и которую не раз являли люди праведной жизни, принадлежащие к самым разным христианским конфессиям; любовь, которую у человека действительно не отнимет никто, если только он не предаст её сам.