Мысли вслух на 1 Кор 8:1-6
Говоря об идоложертвенной пище, Павел остаётся верен полученному им откровению и опыту Царства. Он прямо указывает на то, что для его жителей идолы, языческие боги — ничто, так что на них можно просто не обращать внимания (ст. 4). При этом апостол даже не пытается разбираться в тонкостях чужих верований: он лишь напоминает, что и на небе, и на земле много таких, которых считают богами и владыками («господами», ст. 5), хотя всякий, получивший откровение, не может не знать, что истинный Бог один (ст. 6). Подобного рода подход возможен лишь тогда, когда отношения человека с Творцом уже не определяются никакой религией, как это и бывает с каждым, живущим в Царстве: она ему уже не нужна, потому что с Богом здесь общаются напрямую.
Но знание это может быть как истинным, так и мнимым. Не случайно Павел противопоставляет знание, которое надмевает, любви, которая назидает (ст. 1), добавляя, что подлинное знание даётся лишь тем, кто любит Бога (ст. 2–3).
Речь в данном случае идёт о различии между духовной свободой, так хорошо знакомой и понятной жителям Царства, и религиозным безразличием, широко распространённым как в наши дни, так и во времена Павла. Внешне и те, и другие одинаково равнодушно относились к тому факту, что вся покупаемая на городских рынках провизия была идоложертвенной, ведь они, как правило, находились под покровительством того или иного языческого бога, и всё там продаваемое формально считалось посвящённым ему. Но причина равнодушия тех и других была прямо противоположной: для жителей Царства, пронизанного дыханием Божиим, всё, связанное с любыми языческими богами, было не более реальным, чем мираж в пустыне, а людям религиозно безразличным было совершенно всё равно, каким богам посвящалась провизия, продаваемая на рынке, и посвящалась ли она им вообще. Такое обманчивое внешнее сходство могло порой привести в замешательство людей религиозных, которым было далеко не всё равно, кому была посвящена еда, попавшая к ним на стол.