Мысли вслух на Иез 44:1-31

Ворота будут затворены после того, как Господь войдёт через них в храм. Затворены они будут вовсе не для того, чтобы Он не смог выйти обратно: не подобными наивными уловками можно Его удержать. Запрет входить теми же вратами, что и Господь, подчёркивает несоизмеримость Его путей и человеческих. Но, хотя мы и не в силах ходить Его путями, за Ним мы следовать можем.

Первое же, что приходит в голову после прочтения слов Господа, запрещающего входить во святилище сыну чужой, — это то, что речь здесь идёт об иноплеменниках. Тогда мы вспоминаем меры по разделению людей согласно происхождению, которые предпримет Ездра после возвращения в Иерусалим. Но только ли к такому «фактологическому» прочтению следует сводить смысл этих слов? Не уподобляемся ли «сыну чужой», вторгающемуся во святилище, все мы, когда не желаем замечать свои грехи, но, гордые собственным благочестием, становимся на молитву?

Повеление учить народ отличать священное от несвященного может показаться настолько элементарным и естественным, что даже удивительно, зачем оно специально выделено. Но за этим простым указанием кроется важное отличие библейского взгляда на священников от языческого восприятия служителей алтаря как касты жрецов, возвышающихся над народом и в принципе отличающихся от «профанов». Хотя священники Господа тоже выделены из среды народа для особого служения, они остаются его частью и неотделимы от него. Моисей не давал разных законов для мирян и духовенства: единый Моисеев закон, включающий и нормы поведения, и порядок богослужения, был дан всему народу. Поэтому долг священников — делиться с народом тем, что им доверено, а не утаивать «сакральное знание», как принято у язычников и оккультистов.