Мысли вслух на Ис Нав 8:1-35
После взятия Ая Иисус Навин распорядился построить неподалёку от города особое святилище, связанное с ритуальными благословениями и проклятиями. Они должны были звучать каждое со своей стороны, и само это место должно было таким образом напоминать о том, что Божий путь, путь Торы, путь праведности предполагает постоянный выбор между добром и злом, благословением и проклятием, жизнью и смертью.
Не случайно это святилище появляется именно после взятия Ая. Ай был крупным городом, взять который было далеко не просто, и во время штурма Божье вмешательство в события стало для всех очевидным. Иисус Навин во время этого штурма и последующего преследования бегущих протягивает руку с копьём в сторону города, а затем в сторону преследуемых так же, как когда-то Моисей протягивал руку с посохом в сторону напавших на лагерь евреев кочевников пустыни, с которыми пришлось воевать людям, сравнительно недавно вышедшим из Египта. Иисус Навин здесь изображён продолжателем Моисеева дела и его преемником ещё и в отношении той силы, которая была дана ему Богом так же, как когда-то она была Им дана Моисею.
Есть, однако, одно важное обстоятельство: успешному штурму города предшествовало поражение, которое было связано с нарушением наложенного на взятый ещё раньше Иерихон херема, или заклятия. Это нарушение осквернило не только самих нарушителей, но и весь народ, что поначалу и привело к разгрому под Аем: Бог ведь не может присутствовать среди народа, в котором есть осквернённые, а значит, не могущие освятиться люди. Скверна и Божья святость несовместимы — потому и оставляет Бог Свой народ. Ситуацию исправило освобождение от скверны — в данном случае через смерть осквернившихся.
Вот и святилище, сооружённое неподалёку от только что взятого Ая, должно было напоминать о святости и скверне, о богообщении как о жизни и о скверне как о смерти. Такое напоминание было весьма своевременным: ведь завоевание только ещё начиналось, впереди была большая война, выстоять в которой можно было лишь с Богом, при Его помощи и с Его участием — а значит, в жизни народа не должно было быть места ничему такому, что могло бы богообщению помешать.