Библия-Центр
РУ
Оглавление
Скачать в формате:
Поделиться

Канон Священных книг

А.В. Лакирев

3. Канон Нового завета

Священное Писание Нового завета состоит из 27 книг, написанных большей частью в 40-е — 60-е годы первого века. Новозаветные писания дошли до нас в тысячах рукописей, древнейшие из которых датируются началом второго века. Кроме того, книги Нового завета упоминаются и цитируются у многих авторитетных церковных писателей древности. Все эти материалы дают возможность выстроить достаточно обоснованную историю возникновения и канонизации Нового завета.

Во второй половине первого века в христианской среде формируется целая литература, со своими характерными задачами и жанрами, темами и приемами. Однако в рамках раннехристианской письменности новозаветные писания выделяются более чем очевидным образом. Начиная с рубежа 1 — 2 веков, когда создаются позднейшие в составе Нового Завета творения евангелиста Иоанна Богослова, авторитет большинства книг не вызывает сомнений ни у кого из христиан. В число этих произведений, авторитет которых становится общепринятым уже с конца 1 века, входят 19 книг (см. табл.). Еще 8 книг на протяжении нескольких столетий остаются спорными, и их авторитет окончательно признается лишь в 4 веке. Наконец, на рубеже 1 — 2 веков возникает ряд произведений, которые можно назвать околоновозаветной письменностью. Некоторые церковные писатели и даже канонические соборные документы считают их авторитетными и включают в Новый завет наравне с другими текстами. Фактически отделение околоновозаветной письменности от Нового завета происходит в 3 — 4 веках, окончательно же оно оформляется только к концу эпохи Вселенских соборов (7 — 8 вв.).

i. Канонические Евангелия

Центральной частью Священного Писания Нового завета являются четыре Евангелия. Произведения церковных писателей (см. ниже) с начала 2 века согласно свидетельствуют о том, что историческая достоверность и духовный авторитет Четвероевангелия безусловно признаются всеми христианскими церквами.

Четыре Евангелия отличаются друг от друга временем написания, литературными и языковыми особенностями. Евангелисты пишут для разных читателей, и это накладывает отпечаток на отбор ими исторического материала. Не вполне идентичны и задачи, которые они ставят перед собой. Вместе с тем первым трем Евангелиям свойственен ряд общих черт и сходная структура в изложении, и поэтому они получили название синоптических (от греч. σύνοψις, обозрение, краткий очерк).

В апостольской среде, наряду с обращенной к сердцам людей проповедью, хранилось и передавалось в устной форме устойчивое предание о событиях земной жизни Христа. Точность и полнота сохранения этого предания были обусловлены иудейским происхождением апостолов: сохранение в памяти и точная изустная передача слов учителя были обычным делом в иудейской среде. Климентины (Τά Κλημέντια), памятник древнехристианской околоновозаветной письменности, связанный с именем св. Климента Римского, в разделе «Встречи» (Άναγνώσεις, Recognitiones), кн. II, 1, приводит слова, приписываемые ап. Петру: «около полуночи я всегда пробуждаюсь, и сон не идет ко мне из-за привычки повторять про себя слышанные мною слова моего Господа, чтобы их точно запомнить». Эти слова характерны и верно отражают отношение апостолов к тому, что они видели и слышали.

Текст Евангелий изобилует семитизмами — фразами и речевыми оборотами, являющимися переводом на греческий язык семитских (арамейских или еврейских) выражений. Этот факт, наряду с целым рядом особенностей содержания (отсутствие упоминаний о разрушении Иерусалимского Храма в 70 г.; ориентация проповеди Христа на людей, исповедующих веру в Единого Бога; использование ряда характерных для иудейской среды понятий; отсутствие указаний на особенности жизни церковных общин и многое другое), позволяет считать, что основным источником Евангелий были историческое предание Церкви и свидетельства апостолов о событиях земной жизни Христа. Это Предание, несомненно, сложилось в Палестине и восходит непосредственно ко временам земной жизни Христа.

Уже в первые годы существования Церкви предпринимаются попытки письменно зафиксировать это устное предание. С указания на этот факт начинает свое повествование евангелист Лука: «Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова…» (Лк. 1:1-2). Раньше других, по мнению исследователей, могли быть записаны рассказы о Страстях, о Воскресении и о Тайной вечери и установлении Таинства Евхаристии. Кроме того, по-видимому, популярными среди первых христиан были сборники изречений Христа (Логии). Традиция приписывает составление одного из таких сборников Евангелисту Матфею. Сам термин «Евангелие» возник не сразу, и первоначальным названием творений евангелистов было, возможно, именно слово «Логии».

Таким образом, первые три канонические Евангелия были составлены на основании устной традиции в период между 40 и 70 годами первого века. Первым пишет Евангелие евангелист Матфей: оно датируется первой половиной 40-х годов (возможно, 42 г.). Евангелие от Матфея написано для христиан из евреев, что подтверждается обилием семитизмов в сохранившемся греческом тексте, множеством ссылок на Ветхий завет и иудейские реалии, которые предполагаются известными читателю. Автор стремится до некоторой степени систематизировать материал. Предание единодушно утверждает, что Евангелие от Матфея было написано по-еврейски (возможно — по-арамейски), но до нашего времени дошел только греческий перевод его. Евангелист Марк написал свое Евангелие в 50-е годы для римских христиан. Поэтому евангелист мало упоминает Ветхий завет, но вынужден пояснять различные иудейские обычаи. Написание Евангелия от Луки датируется первой половиной 60-х годов (возможно, 61 — 62 гг.). Вполне возможно, что евангелист Лука, среди иных «повествований о совершенно известных между нами событиях», был знаком и с Евангелиями от Матфея и от Марка. Свое Евангелие он обращает преимущественно к языческой аудитории и специально заинтересован в восстановлении хронологической последовательности событий. Составление Евангелия от Иоанна традиция единодушно датирует 90-ми годами первого века. Евангелие от Иоанна во многом дополняет рассказ синоптиков.

ii. Исторические свидетельства о Четвероевангелии

Раннехристианская письменность сохранила для нас довольно много свидетельств о составлении канонических Евангелий. Эти тексты обращали на себя внимание еще в древности, их ценили как источник важной информации о времени написания Евангелий, их авторстве и особенностях. Кроме прямых свидетельств, существуют также цитаты и упоминания тех или иных новозаветных писаний в произведениях апостольских мужей и отцов Церкви 2 — 4 веков. Они дают возможность детально проследить становление канона Нового завета. Подробно представлены эти древние свидетельства в книге Евсевия Кесарийского «Церковная история», одном из наиболее полных и надежных источников по истории древней Церкви. В этой книге, в частности, Евсевий пишет о времени Траяна (97-117): «Многие из тогдашних учеников, чью душу слово Божие поразило великим любомудрием, исполняли прежде всего спасительную заповедь: раздавали свое имущество бедным, а затем отправлялись путешествовать и выполнять дело евангелистов, спеша передать слово веры тем, кто о ней вовсе не слыхал, и передать им книги Божественных Евангелий». Это сообщение свидетельствует о том, что на рубеже 1 — 2 веков Евангелия уже существовали и рассматривались в новом, не видевшем апостолов поколении как важный вероучительный источник.

Важную информацию сохранил для нас свт. Папий Иерапольский (ок. 60 — ок. 130), о котором свт. Ириней Лионский сообщает, что он был «учеником Иоанна и свт. Поликарпа [Смирнского]». В своем труде «Пять книг изъяснений Господних изречений» Папий пишет: «Вот что говорил пресвитер [Иоанн, муж апостольский]: «Марк был переводчиком Петра; он точно записал все, что запомнил из сказанного и содеянного Господом, но не по порядку, ибо сам не слышал Господа и не ходил с Ним. Позднее он сопровождал Петра, который учил, как того требовали обстоятельства, и не собирался слова Христовы располагать в порядке. Марк ничуть не погрешил, записывая все так, как он запомнил; заботился он только о том, чтобы ничего не пропустить и не передать неверно…Матфей записал беседы Иисуса по-еврейски, переводил их кто как мог». Упоминание Папием того, что Матфей записал именно беседы Господа, является основным аргументом в пользу гипотезы о том, что Логии были составлены до написания собственно Евангелия от Матфея. Характерно, что Папий не пользуется термином «Евангелие»: в его время он мог еще не прижиться. Вместе с тем важно, что написанное в Риме Евангелие от Марка в начале 2 века уже хорошо известно в Малой Азии, где епископствовал Папий.

Сам свт. Ириней Лионский (ок. 130 — ок. 202) в книге «Против ересей», III, 1,1 описывает историю создания Четвероевангелия так: «…Матфей издал у евреев на их собственом языке писание Евангелия в то время, как Петр и Павел в Риме благовествовали и основали Церковь. После их отшествия Марк, ученик и истолкователь Петра, предал нам письменно то, что было проповедано Петром. И Лука, спутник Павла, изложил в книге проповеданное им Евангелие. Потом Иоанн, ученик Господа, возлежавший на Его груди, также издал Евангелие во время пребывания своего в Эфесе». Свт. Ириней родился в Малой Азии (возможно — в Смирне) и был учеником свт. Поликарпа, ученика ап. Иоанна Богослова, что придает особую ценность его свидетельству об авторстве и месте написания четвертого Евангелия.

Еще одно важное свидетельство оставил нам современник свт. Иринея свт. Климент Александрийский (150 — 215), однако предлагаемая им хронология отличается от мнения большинства: «Первыми написаны Евангелия, где есть родословные. Евангелие от Марка возникло при таких обстоятельствах: Петр, будучи в Риме и проповедуя Христово учение, излагал, исполнившись Духа, то, что содержится в Евангелии. Слушавшие — а их было много — убедили Марка, как давнего Петрова спутника, помнившего все, что тот говорил, записать его слова. Марк так и сделал и вручил это Евангелие просившим. Петр, узнав об этом, не запретил Марку, но и не поощрил его. Иоанн, последний, видя, что те Евангелия возвещают земные дела Христа, написал, побуждаемый учениками и вдохновленный Духом, Евангелие духовное».

В начале третьего века великий александрийский богослов Ориген (185 — 254) приводит в 1-й книге Толкований на Евангелие от Матфея уже общецерковное предание о происхождении Евангелий: «Вот что из предания узнал я о четырех Евангелиях, единственных бесспорных для всей Церкви Божией, находящейся под небом: первое написано Матфеем, бывшим мытарем, а потом апостолом Христовым, предназначено для христиан из евреев и написано по-еврейски; второе, от Марка, написано по наставлениям Петра, назвавшего Марка в Соборном Послании сыном: «Приветствует вас избранная Церковь в Вавилоне и Марк, сын мой». Третье Евангелие — от Луки, которое одобряет Павел, написано для христиан из язычников. Последнее Евангелие — от Иоанна» (по Евсевию, Церк. ист, VI, 25,4). Ориген подчеркивает, что на фоне существовавших в его время биографических сочинений о Христе и апокрифических Евангелий единственными бесспорными для всей Церкви являются только четыре канонические Евангелия.

Эти драгоценные отрывки свидетельствуют о том, что каждое из четырех Евангелий с момента своего написания очень быстро (при отсутствии книгопечатания) распространяется по всей Церкви и становится основным авторитетным документом о событиях земной жизни Христа и Его проповеди.

На протяжении 2 — 5 веков параллельно с Четвероевангелием сохраняются (особенно в Восточном Средиземноморье) и иные аналогичные документы. Наиболее известным из них является Диатессарон (Διά τεσσάρων, греч. «от четырех»), составленный в конце 1-й половины 2 века Татианом († ок. 160). В четвертом веке Евсевий пишет о нем: «…Татиан составил — не знаю как — свод из четырех Евангелий, назвав его Евангелием четырех»; оно и посейчас кое у кого имеется» (Церк. ист. IV, 29,6). Диатессарон — это последовательный рассказ о евангельских событиях на основе согласования четырех евангелистов. В древности популярность этой первой попытки гармонизации евангельской истории была довольно велика, в сироязычных Церквах Ближнего Востока Диатессарон был распространен и после 5 века. С точки зрения истории канона Нового завета факт составления такой гармонизации в 30-е — 50-е годы 2 века именно на основе канонического Четвероевангелия без привлечения дополнительных источников свидетельствует об исключительном авторитете Четвероевангелия через считанные десятилетия после его написания.

iii. Деяния, Послания и Апокалипсис

В отличие от Четвероевангелия, прямые свидетельства о Деяниях и Посланиях апостолов и Апокалипсисе отрывочны и весьма неполны, однако раннехристианская письменность изобилует косвенными свидетельствами, в первую очередь цитатами из этих книг. Вполне бесспорными для Церкви 2 — 4 веков являются книги Деяний апостольских, 1 послание Петра, 1 послание Иоанна и 13 посланий апостола Павла. Авторитет остальных посланий и Апокалипсиса Иоанна остается в это время спорным: некоторые поместные Церкви и церковные писатели признают этот авторитет, но иные его отвергают или не пользуются этими текстами.

Из прямых свидетельств о посланиях весьма характерно свидетельство Оригена в 5-й книге Толкований на Евангелие от Матфея (по Евсевию, Церк. ист, VI, 25,7-10): «Павел, которому дано было достаточно, чтобы стать служителем Нового завета не по букве, а по духу, насытивший Евангелием земли от Иерусалима и кругом до Иллирика, писал не ко всем Церквам, которые наставил, и даже тем, которым писал, посылал по нескольку строк. От Петра, на котором основана Церковь Христова и врата адовы не одолеют ее, осталось только одно Послание, всеми призанное. Примем, пожалуй, и второе, хотя о нем спорят. Что сказать об Иоанне, возлежавшем на груди Христовой? Он оставил одно Евангелие, заметив, что всему миру не вместить того, что он мог бы написать; написал он и Откровение, но ему приказано было молчать и не писать о том, что сказали семь громов. Осталось от него и Послание в несколько строк. Примем, пожалуй, Второе и Третье — не все признают их подлинными; в обоих не больше ста строк». Приведенные Оригеном сведения отражают положение, характерное для 2 — 4 века.

Сохранилось также свидетельство Оригена о Послании к евреям в его беседах об этом Послании (по Евсевию, Церк. ист, VI, 25,13-14): «Если бы мне пришлось открыто высказаться, я бы сказал: мысли в этом Послании принадлежат апостолу, а выбор слов и склад речи — человеку, который вспоминает сказанное апостолом и пишет, как бы поясняя сказанное учителем. Если какая-нибудь Церковь принимает это послание за Павлово, хвала ей за это. Не зря же древние мужи считали это Послание Павловым. Кто был настоящий его автор, ведомо только Богу. Еще до нас его приписывали одни Клименту, епископу Римскому, другие — Луке, написавшему Евангелие». Здесь Ориген приводит точку зрения на авторство Послания к евреям, распространенную и у других церковных писателей его эпохи. В частности, свт. Климент Александрийский считает апостола Павла автором, а евангелиста Луку переводчиком Послания к евреям на греческий язык.

Характерно, что Ориген и другие церковные писатели рассматривают как нормальный тот факт, что авторитет ряда посланий вызывает споры среди христиан. Это радикально отличается от отношения христиан (в том числе и Оригена) к Евангелиям: непризнание их авторитета уже на рубеже 2 — 3 веков считается признаком ереси. Так, свт. Ириней Лионский пишет: «Невозможно, чтобы Евангелий было числом больше или меньше, чем они есть… суетны и невежественны и кроме того дерзки все те, которые искажают идею Евангелия и привносят видов Евангелия больше или меньше сказанных, — одни для того, чтобы казаться, будто они нашли больше, чем истина, другие же, чтобы укорить распоряжения Божии» («Против ересей», III, 11,8-9).

iv. Свидетельства о каноне Нового Завета 2 — нач. 4 вв.

В истории Церкви 2 — 4 веков можно усмотреть ряд обстоятельств, оказавших определенное влияние на формирование канона. Сейчас мы не можем утверждать, что эти внешние по отношению к Церкви обстоятельства послужили причиной канонизации текста Священного Писания. Вполне возможно, что и без них эта канонизация совершилась бы в те или иные сроки. Однако для нас существенно, что отцы Церкви и авторитетные церковные писатели этой эпохи, говоря о каноне священных книг, как правило, указывают хотя бы некоторые из этих внешних обстоятельств.

Основным среди этих внешних мотивов канонизации является стремление оградить Церковь от пагубного влияния многочисленных ересей, радоначальники которых пытались обосновать свои учения, включая новые книги в состав Писания и исключая из него неугодные им тексты. Поэтому большинство отцов Церкви, обосновывая самый факт того, что они вынуждены перечислять канонические книги, говорят нечто подобное, например, словам свт.  Афанасия Александрийского (см. ниже): «поскольку пишу ради нужды… Никто к сим да не прилагает, ни да отъемлет от них что-либо».

Наиболее заметным было влияние гностиков, монтанистов и маркионитов. Гностики обычно добавляли к Четвероевангелию и Посланиям свои сочинения. Монтанисты, напротив, добавляли свои сочинения как третью часть Библии, новую по сравнению с Ветхим и Новым заветами (характерно, что для возникшего около 172 г. монтанизма принимаемая Церковью Библия уже включает эти две части). Маркион вовсе отрицал Ветхий завет, а Новый редактировал в духе погромного антисемитизма, в результате чего он включил в состав Писания только сильно урезанное Евангелие от Луки и девять посланий ап. Павла. Приведенное выше высказывание свт. Иринея Лионского о «прибавляющих» к Четвероевангелию и «отъемлющих» от него непосредственно направлено именно против гностиков и маркионитов. Необходимо в связи с этим заметить, что сомнения Церкви относительно некторых текстов, среди которых, к примеру, Послание к евреям и Апокалипсис Иоанна, в значительной степени связаны с их популярностью среди еретиков.

Возможно, именно в полемике против ересей появляется и само понятие Священного Писания Нового завета. Евсевий (Церк. ист. V, 16,3) приводит цитату из пишущего в начале 190-х годов против Монтана анонимного автора, в которой последний опасается, как бы читателю не показалось, что он «вписал что-то новое в Евангелие Нового завета и что-то там переставлял». В греческом оригинале выражение «εύαγγελίου καινής διαθήκης λόγω» буквально означает «слово благовествования Нового завета» и подразумевает Новый завет как текст, в котором не следует делать изменений.

Еще одним фактором, настоятельно требовавшим определенности в каноне Священных книг, были гонения на христиан, в которых важным требованием властей была сдача и уничтожение священных книг. Известны случаи, когда епископы вместо Писания сдавали рукописи еретических сочинений (или просто богословские труды), пользуясь незнанием, а порой и попустительством местных властей. Однако, это требовало ясного представления о том, какие книги принадлежат к Писанию и не могут быть сданы, а какие к нему не относятся и могут быть выданы на сожжение.

Несомненное влияние оказала на христиан канонизация Ветхого завета ямнийскими раввинами, совершившаяся в конце 1 века. Она не только потребовала от Церкви определенности в отношении к Ямнийскому канону, который Церковь приняла, но и послужила стимулом выяснить состав своего собственного Писания.

Ниже мы рассмотрим косвенные свидетельства о составе Священного Писания Нового завета у различных авторов первых веков христианства. Среди этих свидетельств для отцов Церкви и церковных писателей 2 века характерны цитаты и упоминания тех или иных текстов. Для отцов и писателей 3 — 4 и последующих веков, напротив, более характерны списки книг, входящих по их сведениям в канон. Эта информация сведена в таблице.

В начале истории Церкви под Священным Писанием понимались только книги Ветхого завета. Принципиально важно, что во втором веке определяется отношение к Священному Писанию как богодухновенному тексту, аналогичному в этом отношении речениям ветхозаветных пророков. Одним из первых, если не первым выражает эту мысль свт. Феофил Антиохийский († ок. 180), известный в первую очередь тем, что он впервые среди христиан (и, следовательно, в истории вообще) употребил слово «Троица». В 3-й книге «К Автолику» (3,12) свт. Феофил пишет: «согласны между собой слова и пророков, и евангелистов, потому что все они говорили вдохновенные одним Духом Божиим» и далее цитирует пророков и Евангелие (в данном случае — Мф) как равноправные священные тексты.

В отношении к составу Священного Писания для второго века типичным является, с одной стороны, оспаривание авторитета большинства Соборных посланий (кроме 1 Петра и 1 Иоанна) и Апокалипсиса (о котором часто речь вообще не идет) и, с другой стороны, упоминание в качестве авторитетных таких произведений, которые впоследствии будут решительно исключены Церковью из канона Священного Писания. К последним относятся популярное во 2 веке Евангелие евреев, Апокалипсис Петра, Пастырь Ерма, послания свт. Климента Римского и ап. Варнавы, Учение 12 Апостолов (Дидахэ) и Апостольские постановления (Климентины).

В первой половине 2 века свт. Папий Иерапольский пользуется в недошедших до нас, но известных Евсевию текстах, 1 посланием Петра и 1 посланием Иоанна. Цитирует Папий и Евангелие евреев.

Крупнейший апологет 2 века св. Иустин Философ (ок. 100 — ок. 165) цитирует Четвероевангелие, Деяния апостолов, 1 послание Петра, Послания апостола Павла, в том числе и Послание к евреям. Иустин высоко оценивает также авторитет Апокалипсиса Иоанна Богослова. Однако Соборные послания (кроме 1 Пет) остаются вне поля его зрения. Существенно, что говоря о Евангелиях, св. Иустин как правило использует название «Воспоминания апостолов» и упоминает, что они читаются во время воскресной Евхаристии наравне с писаниями пророков.

В следующем поколении свт. Климент Александрийский упоминает и цитирует в составе Священного Писания Нового завета все 27 канонических книг. Однако наряду с ними он включает в состав Писания и множество других текстов. Среди них Евангелие евреев, Дидахэ (Учение 12 апостолов), Пастырь Ерма, Послания Варнавы и 1 Климента, а также Апокалипсис Петра. Надо заметить, что свт. Климент также пользуется и неканоническими книгами Ветхого завета, в частности Премудростью Соломона и Премудростью Иисуса, сына Сирахова. В целом свт. Климент предлагает, пожалуй, наиболее широкий в истории Церкви взгляд на состав Священного Писания.

Старший современник свт. Климента, свт. Ириней Лионский использует несколько отличающийся канон Нового завета. В дополнение к никогда и ни у кого не вызывавшим сомнений Четвероевангелию, Деяниям апостолов и 13 посланиям ап. Павла (кроме Послания к евреям), он включает в канон 1 послание Петра, послания и Апокалипсис Иоанна, а также Пастырь Ерма. Позиция свт. Иринея была, как кажется, ближе к общепринятой во второй половине 2 в.

Важнейшим документом для истории новозаветного канона является «Мураториев канон» — древнейший из сохранившихся списков новозаветных писаний, открытый Л.А. Муратори (1672-1750). Рукопись датируется концом 2 века (170-180 гг.), поскольку в числе современников ее автор упоминает Пия I, Ерма, Маркиона, Василида и Монтана. Начало (а возможно, и конец) рукописи утрачены. Список начинается заключительными словами фразы о Евангелии от Марка, затем приводятся описания Евангелий от Луки и от Иоанна, нумеруемых как третье и четвертое. Очевидно, что Евангелие от Марка стояло в списке вторым и нет оснований сомневаться, что первым в утраченном начале рукописи было Евангелие от Матфея. Список также включает все книги Нового завета, за исключением 1 и 2 посланий Петра, Послания к евреям и Послания Иакова. В дополнение к этому в канон включены Апокалипсис Петра («Из откровений мы признаем только Иоанна и Петра, которое некоторые из наших не хотят читать в Церкви»), а также Премудрость Соломонова (sic!), хотя и с предостережениями. Не менее важен список книг, которые Мураториев канон обозначает как отвергаемые и не входящие в канон. Здесь Пастырь Ерма, о котором сказано, что «Ерм написал «Пастыря» уже в наши дни в Риме, когда епископом был его брат Пий. Поэтому его нужно читать, но не публично в церкви, ни среди писаний апостолов, ни среди пророков». Также исключаются из канона послания апостола Павла к Лаодикийцам и Александрийцам, и ряд еретических писаний. Латинский текст Мураториева канона изобилует орфографическими и грамматическими ошибками, что дало повод исследователям приписывать его грекоязычному автору, быть может св. Ипполиту.

Мураториев канон отражает важную тенденцию, укрепившуюся в Церкви во второй половине 2 века, а именно стремление провести грань между Священным Писанием Нового завета и околоновозаветной письменностью. Это связано с тем, что именно в середине и во второй половине века нарастает поток рукописей (большей частью — псевдоэпиграфов, т.е. надписанных авторитетными апостольскими именами), читаемых христианами, но происходящих из еретической околохристианской среды. Стремление прекратить распространение еретических произведений проявляется в первую очередь в том, что ограничивается круг книг, читаемых в Церкви за богослужением. Автоматически, но далеко не сразу, это разделение распространяется и на область домашнего чтения членов Церкви.

Основным критерием различения становится соответствие текста той или иной книги «принятому нами учению», т.е. тому неписаному Откровению, которое передано Церкви через апостолов и хранимо ею. Кроме этого, церковные писатели этого времени (в том числе и автор Мураториева канона) обращают внимание на широту распространения текстов. При прочих равных условиях предпочтение отдается книгам, «читаемым повсюду». Различные авторы этого времени могут проводить границу Новозаветного Писания по-разному, однако необходимость ее проведения постепенно становится все более очевидной и широкий взгляд свт. Климента Александрийского выглядит на этом фоне скорее исключением. В это время еще нет возможности принятия и признания нормативных документов, какими станут впоследствии правила Соборов и св. отцов, поэтому неизбежно выделяются три категории книг: общепризнанные, спорные и подложные.

Одним из первых такое разделение предлагает в первой половине 3 века Ориген. В число общепризнанных книг он включает Четвероевангелие, Деяния, 13 посланий Павла, 1 послание Петра и 1 послание Иоанна, а также Апокалипсис Иоанна. Остальные Соборные послания (2 Петр, 2 и 3 Ин, Иуд и Иак), а также Послание к евреям Ориген обозначает как спорные, хотя его личное мнение склоняется в пользу этих текстов. К спорным он относит также и Послание Варнавы. Об остальной околоновозаветной литературе умалчивается: предполагается что она никак не может входить в обсуждаемый канон.

В начале 4 века Евсевий Кесарийский (260 — 340 гг.), как и Ориген, также подразделяет новозаветные Писания на общепризнанные, спорные, но принимаемые многими, и подложные. Он пишет (Церк. ист. III, 25): «…перечислим уже известные нам книги Нового завета. На первом месте поставим, конечно, святую четверицу Евангелий, за ней следуют Деяния Апостолов; потом Павловы Послания, непосредственно за ними — Первое Иоанново и бесспорное Петрово, а потом, если угодно, Апокалипсис Иоанна, о котором в свое время поговорим. Это книги бесспорные. Среди оспариваемых, но большинством принятых: Послания, именуемые одно Иаковлевым, другое Иудиным, и Второе Петрово, также Второе и Третье Иоанновы: может быть, они принадлежат евангелисту, а может быть, какому-то его тезке. К подложным относятся: «Деяния Павла», книга под названием «Пастырь», «Апокалипсис Петра», «Послание», признаваемое Варнавиным, так называемое «Учение апостолов» и, как я сказал, пожалуй Иоаннов Апокалипсис, который одни отвергают, а другие относят к признанным книгам. Некоторые помещали среди этих книг и «Евангелие евреев»… Все это книги отвергаемые, и мы сочли необходимым составить их список, полагая, что мы должны знать, какие книги подлинны, не измышлены и приняты церковным преданием и какие, наоборот, из книг Нового завета исключены, хотя известны большинству церковных писателей».

Несмотря на ясное отвержение Евсевием и многими его современниками ряда «подложных» книг, они продолжают встречаться в текстах Нового завета следующей, Соборной эпохи истории Церкви (4 — 8 вв.), когда происходит окончательное формирование и каноническое оформление состава Священного Писания как Ветхого, так и Нового завета.

v. Канон Священного Писания Нового завета в эпоху Вселенских соборов

В начале соборной эпохи (4 в.) явственно проявляется некоторое географическое различие в отношении к спорным книгам. Западные церковные писатели, как правило, одобрительно относятся к Апокалипсису Иоанна, не включая в канон Писания Послание к евреям. Напротив, восточнохристианские авторитеты обычно принимают Послание к евреям, сомневаясь или вовсе отвергая Апокалипсис.

Так, один из важнейших документов о составе писания, 60-е правило (канон) Лаодикийского собора (поместный собор в Лаодикии во Фригии, собиравшийся около 363 — 364 гг., во всяком случае после Сардийского собора 347 г. и до II Вселенского собора 381 г.), перечисляет в составе Писания следующие книги: «Читать подобает книги сии, Ветхого Завета: 1. Бытие мира, 2. Исход из Египта, 3. Левит, 4. Числа, 5. Второзаконие, 6. Иисус Навин, 7. Судии, Руфь, 8. Есфирь, 9. Царств, первая и вторая, 10. Царств, третья и четвертая, 11. Паралипоменон, первая и вторая, 12. Ездры, первая и вторая, 13. Книга псалмов ста пятидесяти, 14. Притчи Соломона, 15. Екклесиаст, 16. Песнь Песней, 17. Иов, 18. Двенадцать пророков, 19. Исайя, 20. Иеремия, Варух, Плач и Послание, 21. Иезекииль, 22. Даниил. Нового же Завета — Евангелий четыре: от Матфея, от Марка, от Луки, от Иоанна; Деяния Апостольские, Посланий соборных семь сии: Иакова — одно, Петра — два, Иоанна — три, Иуды — одно; посланий Павловых четырнадцать: к Римлянам — одно, к Коринфянам — два, к Галатам — одно, к Ефесянам — одно, к Филиппийцам — одно, к Колоссянам — одно, к Солунянам [Фессалоникийцам] — два, к Евреям — одно, к Тимофею — два, к Титу — одно и к Филимону — одно». Канон Ветхого завета приводится здесь в традиционном для Востока объеме 22 книг (нумерация по числу букв еврейского алфавита подчеркивает ориентацию именно на иудейский канон). Новый завет включает здесь все книги, кроме Апокалипсиса.

Аналогичным образом исчисляют книги Нового завета свт. Григорий Богослов и свт. Кирилл Иерусалимский. Перечень свт. Григория становится, благодаря его авторитету, церковным каноном и включается в Книгу Правил под заглавием «Правило святого Григория Богослова о том, какие подобает читать книги Ветхого и Нового завета». В этом правиле свт. Григорий говорит: «Дабы не прельщен был ум твой чуждыми книгами, ибо обретаются многие подложные писания, неправо написанные, то приими, возлюбленный, сие мое верное исчисление…[здесь свт. Григорий перечисляет обычные 22 книги Танаха] Предложил я двадцать две книги Ветхого завета, еврейским буквам равночисленные. После сего счисляй книги и Нового Таинства. Матфей писал о чудесах Христовых для евреев, Марк — для Италии, Лука для Ахаии. Для всех же — Иоанн, великий проповедник и небошествователь. Потом следуют Деяния мудрых апостолов, четырнадцать посланий Павла. Семь Соборных, из коих одно — Иакова, два Петровы, далее три Иоанновы, седьмое же есть Иудино, — так имеешь все. Если же какие суть сверх сих, — не принадлежат к признанным».

Свт. Кирилл Иерусалимский (IV Слово огласительное, 36) перечисляет те же 26 книг без Апокалипсиса, добавляя: «а все прочее да будет положено вне, на втором месте. Что не читается в церкви, того не читай и наедине…».

Однако другие церковные авторитеты второй половины 4 века по-прежнему придерживаются деления Писания на общепризнанные и спорные книги. Так, свт. Амфилохий Иконийский (ок. 340 — ок. 395), по некоторым данным — родственник свт. Григория Богослова, перечисляет книги Нового завета иначе. В Книге правил правило свт. Амфилохия располагается непосредственно после правила свт. Григория и озаглавлено «Святого Амфилохия епископа к Селевку о том, какие книги приемлются». В нем свт. Амфилохий пишет: «Особенно подобает ведати [знать] и сие, что не всякая книга, стяжавшая досточтимое имя Писания, есть достоверная. Ибо бывают иногда книги лжеименные, иные — средние и, тако рещи [так сказать], близкие к словесам истины, а другие — подложные и обманчивые, подобно как поддельные и подложные монеты, кои хотя и имеют надписание царское, но, по веществу своему, оказываются ложными. Посему наименую тебе каждую из Богодухновенных книг. Но дабы ты познал раздельно, прежде наименую книги Ветхого завета… [см. выше] Время нарещи [назвать] мне книги нового Завета: приемли четырех только евангелистов: Матфея, потом Марка, к сим присоединив третьего Луку, Иоанна числи четвертым по времени, но первым по высоте догматов, ибо праведно нарицаю его сыном грома, величественно провозгласившим Бога Слово. Приемли и вторую книгу Луки — соборных Деяний Апостольских. К сим присовокупи сосуд избрания, проповедника и апостола языков, Павла, премудро написавшего Церквам четырнадцать посланий: одно к Римлянам, к коему должно сопричислить два к Коринфянам, к Галатам, к Ефесеям [Ефесянам]; за сим — к живущим в Филиппах, потом написанное к Колоссянам, к Фессалоникийцам два, к Тимофею два, к Титу и Филимону, к каждому одно, и одно к Евреям. Сие неподлинным некие называют недобре [неправильно], ибо в нем благодать истинная. Что напоследок реку о Соборных посланиях? Иные глаголют, что семь их принимать должно, а иные — три только: одно Иакова, одно Петрово и одно Иоанново. Некоторые же приемлют три Иоанновых, и кроме сих — два Петровых и седьмое Иудино. Откровение же Иоанново иные причисляют к священным книгам, а многие называют неподлинным. Сей да будет неложнейший канон Богодухновенных Писаний». То, что свт. Амфилохий включает перечисление книг, вызывающих споры, в «неложнейший канон» Писания, скорее характерно для Церкви предыдущего, 3 века.

Иной позиции придерживается старший современник свт. Григория, Кирилла и Амфилохия, один из крупнейших богословов 4 века свт. Афанасий Александрийский. В 39 послании о Праздниках (367 г.) он приводит список Священных книг, также включенный впоследствии в Книгу правил и ставший нормативным церковным документом. Свт. Афанасий пишет: «…изволилось и мне, побужденному истинными братьями и дознавшему сначала по ряду изложить, какие книги приняты в канон, переданы и веруются быть Божественными [т.е. согласно Преданию почитаются как Богодухновенные]…» и далее приводит полный список 27 книг Нового завета, добавляя затем: «…в сих только благовествуется учение благочестия. Никто к сим да не прилагает, ни да отъемлет от них что-либо. О сих Господь, посрамляя саддукеев, глаголал «заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией» (Мф. 22:29)». Здесь впервые с такой ясностью свт. Афанасий формулирует отношение Церкви к книгам Нового завета как к Священному Писанию и применяет к ним слова, сказанные Христом о Священном Писании Ветхого завета. Продолжая, свт. Афанасий пишет: «Ради большей же точности, поскольку пишу ради нужды, присовокупляю и сие, что есть, кроме сих, и другие книги, не введенные в канон, но назначенные Отцами для чтения нововступающим и желающим огласиться словом благочестия: Премудрость Соломонова, Премудрость Сирахова, Есфирь, Иудифь, Товия и так именуемое Учение Апостолов [Дидахэ, или, быть может, Климентины], и Пастырь. Впрочем, возлюбленные, сверх сих читаемых и оных канонических нигде не упоминается об апокрифических, но сие есть умышление еретиков…». Так свт. Афанасий разграничивает книги уже не на общепризнанные, спорные и подложные, но на канонические, «читаемые» (для назидания) и апокрифические (т.е. еретические).

Фактически это правило завершает формирование канона Священного Писания как Ветхого, так и Нового завета, однако позиция свт. Афанасия получает соборное одобрение и становится общепризнанной далеко не сразу. На Востоке еще в течение некоторого времени продолжаются разногласия об Апокалипсисе, в то время как на Западе, не без влияния блж. Иеронима, позиция свт Афанасия, ликвидирующая различие в составе Писания для Запада и Востока, быстро становится общепринятой. Нужно заметить, впрочем, что в целом ряде рукописей этой эпохи, таких как Codex Sinaiticus (Синайский кодекс, греческая рукопись Библии середины 4 в.), в конце Нового завета без какого-либо разграничения включены Послание Варнавы и Пастырь Ерма, а в Codex Alexandrinus (Александрийский кодекс, Α, греческая рукопись Библии начала 5 в.) следом за Апокалипсисом так же без разграничения располагаются 1 и 2 послания свт. Климента Римского.

Поскольку вытеснение из церковного употребления не включенных в канон книг происходило медленно и не без сопростивления, потребовались еще и соборные решения об этом. Главным здесь является 33-е правило Карфагенского собора (419 г.), которое гласит: «Постановлено также, да не читается ничто в церкви под именем Божественных Писаний, кроме Писаний канонических. Канонические же Писания суть сии: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие, Иисус Навин, Судии, Руфь, Царств — четыре книги, Паралипоменон — две, Иов, Псалтирь, Соломоновых книг — четыре, Пророческих книг — двенадцать, Исайя, Иеремия, Иезекииль, Даниил, Товия, Иудифь, Есфирь, Ездры — две книги. Нового Завета — четыре Евангелия, Деяний Апостолов — одна книга, посланий Павла — четырнадцать, Петра Апостола — два, Иоанна Апостола — три, Иакова Апостола — одна, Иуды Апостола — одна, Апокалипсис Иоанна книга одна…».

На этом, собственно, заканчивается история формирования и канонического оформления Священного Писания Нового завета. Решение Карфагенского собора и правило свт. Афанасия в конечном итоге определили позицию Церкви как на Востоке, так и на Западе, где она была дополнительно подтверждена на Тридентском соборе 1546 г. Даже Лютер, не будучи уверен в авторитетности ряда книг (Послания к Евреям, Иакова и Иуды, и Апокалипсис), не пошел наперекор традиции и поместил эти книги в конце своей Библии. Несмотря на то, что замена списков Нового завета на версии, соответствующие канонам, растянулась на века, общецерковная дискуссия о составе Писания после Карфагенского собора затихает.

Но на самом деле в этой истории есть еще одна не вполне ясная страница, а именно включение и исключение из канона документов, связанных с именем свт. Климента Римского. Послания Климента упоминаются свт. Климентом Александрийским как канонические. Порой они считаются в числе спорных текстов. Многие древние рукописи Нового завета включают их в свой состав. Все это еще не отличает их от таких неканонических текстов, как Послание Варнавы или Послание Павла к Лаодикийцам. Особый характер истории этих документов придают 85-е Апостольское правило и корректирующее его 2-е правило VI Вселенского собора (Трулльского, 681 г.).

Апостольские Правила в составе 85 канонов составляют последнюю часть Апостольских Постановлений и вместе с тем первый раздел Книги Правил. По мнению большинства исследователей, они были составлены в конце 4 века. Об этом свидетельствует как тематика большинства канонов, так и близкое сходство многих из них с постановлениями Антиохийского собора 341 года. Вместе с тем в основе некоторых разделов Апостольских Правил (и Постановлений), возможно, лежит и весьма древнее церковное предание. Первые 50 из Апостольских правил были в 6 в. переведены на латинский язык Дионисием Малым (автором летоисчисления «от Рождества Христова») и вошли в каноническое право Западной Церкви. Сам Дионисий при этом не слишком верил в апостольское происхождение переводимого им документа и озаглавил его «правила, называемые апостольскими» (canones qui dicuntur apostolorum). На Востоке авторитет всех 85 правил был подтвержден VI Вселенским собором, который одновременно отверг Апостольские (Климентовы) постановления.

По форме Апостольские Правила представляют собой псевдоэпиграф, ложно приписываемый свт. Клименту Римскому. Последнее, 85-е правило этого сборника следующим образом перечисляет канонические книги Священного Писания: «Для всех нас, принадлежащих к клиру и мирян, чтимыми и святыми да будут следующие книги Ветхого Завета: Моисеевых — пять: Бытия, Исход, Левит, Числа, Второзаконие; Иисуса, сына Навина — одна, Судей — одна, Руфь — одна, Царств — четыре, Паралипоменон (то есть остатков от книги дней) — две, Ездры — две, Есфирь — одна, Маккавейских — три, Иова — одна, Псалтирь — одна, Соломоновых — три: Притчи, Екклесиаст, Песнь Песней; книг пророков — двенадцать, Исайи — одна, Иеремии — одна, Иезекииля — одна, Даниила — одна. Сверх же сего вам да присовокупится в замечание, чтобы юные ваши изучали премудрость многоученого Сираха. Наши же, то есть Нового Завета, Евангелия — четыре: Матфея, Марка, Луки, Иоанна; Павловых посланий — 14, Петра — два послания, Иоанна — три, Иакова — одно, Иуды — одно, Климента — два послания. И постановления вам, епископам, мною, Климентом, изреченные в восьми книгах (которые не следует обнародовать пред всеми ради того, что в них таинственно), и Деяния наши апостольские». Этот документ исключает из Нового завета Апокалипсис (что свидетельствует о его составлении, скорее всего, где-то в Восточной части Церкви), но включает и оба послания Климента, и Апостольские Постановления в целом, якобы переданные через Климента и потому называемые Климентовыми. Это дополнение резко контрастирует с общепринятой с конца 4 века структурой Священного Писания, что потребовало специального церковного решения, последовавшего более чем через два с половиной века.

К моменту созыва VI Вселенского собора в 681 г. вопрос о каноне Нового завета, вообще говоря, был давно решен. Однако существование Апостольских правил как авторитетного церковного документа вносило в него путаницу, если не сказать противоречие. Поэтому собор своим 2-м правилом постановил следующее: «Прекрасным и крайнего тщания достойным признал сей святой Собор и то, чтобы отныне, ко исцелению души и ко уврачеванию страстей, тверды и ненарушимы пребывали принятые и утвержденные бывшими прежде нас святыми и блаженными Отцами, а также и нам переданные именем святых и славных Апостолов восемьдесят пять правил. Поскольку же в сих правилах повелено нам принимать оных же святых Апостолов постановления, чрез Климента переданные, в которые некогда иномыслящие, ко вреду Церкви, привнесли нечто подложное и чуждое благочестия, и помрачившее для нас благолепную красоту Божественного учения, то мы, ради назидания и ограждения христианнейшей паствы, те Климентовы постановления благорассмотрительно отложили, отнюдь не допуская порождений еретического лжесловесия и не вмешивая их в чистое и совершенное Апостольское учение…». Статус Посланий Климента в этой части правила, строго говоря, не изменяется. Однако далее в этом же правиле собор подтверждает авторитет и действенность многих правил Поместных и Вселенских соборов, в том числе Лаодикийского и Карфагенского, а также правил свтт. Афанасия, Григория и Амфилохия, касающихся состава Священного Писания. И этим в истории канона Священных книг в самом деле ставится точка.

Читать следующую главу
Оглавление
Поделиться

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).