Сегодняшнее чтение предлагает нам хорошо известную каждому читателю Евангелия притчу о милосердном самарянине (ст. 25–37). Нередко эту притчу воспринимают просто как призыв быть милосердными по отношению к каждому, независимо от социального статуса, религиозной принадлежности и всего остального, что нередко разделяет людей. Между тем, ситуация, описанная в притче, оказывается не столь простой. Вопрос, заданный «законником» (вероятно, преподавателем Торы), звучал так: кто мой ближний? На современном языке в этом смысле говорят обычно о «своих» и «чужих». И собеседник Иисуса, как видно, «ближнего» понимает именно так: а кто мне «свой»? Не могу же я любить каждого встречного! Иисус, не отвечая ему прямо, рассказывает притчу о благочестивом человеке, который, очевидно, пострадал от самарян по дороге из Иерусалима в родные места (ст. 33).

Через Иерихон в те времена шла дорога из Галилеи в Иудею, и евреям, шедшим в Иерусалим в паломничество, приходилось, идя этой дорогой, проходить через Самарию, жители которой, как правило, относились к евреям крайне враждебно. Вероятнее всего, именно они и напали на одинокого путника. Ситуация оказалась совершенно невероятной: мимо избитого человека прошли его соплеменники и единоверцы (ст. 31–32), а помощь пришла от того, от кого её можно было ожидать меньше всего: от самарянина (ст. 33–35). Так свои оказались чужими, а чужой — своим. И дело тут не в помощи как таковой и даже не в милосердии. Дело в отношениях, без которых нет Царства. Ведь Царство основано на отношениях людей с Богом и друг с другом, в этом смысл заповеди, которую прекрасно знал собеседник Иисуса (ст. 25–28). А отношения Царства не могут и не должны быть обусловлены или ограничены ничем, они безусловны и абсолютны, иначе о Царстве говорить не приходится. И Иисус, рассказав Свою притчу, призвал Своего собеседника строить отношения с каждым так, как будто они уже пребывают в Царстве. Иначе путь в Царство не откроется никогда.