Сегодня, 14 ноября 2026 г.

Павел противопоставляет строгому религиозному формализму, на котором настаивали некоторые церковные «учителя», то, что может показаться простыми правилами нравственности. Между тем в этих простых правилах — суть Торы, и прежде всего...

Павел противопоставляет строгому религиозному формализму, на котором настаивали некоторые церковные «учителя», то, что может показаться простыми правилами нравственности. Между тем в этих простых правилах — суть Торы, и прежде всего Торы внешней. Речь идёт о самом обычном соблюдении заповедей, без всякой особой религиозности, без множества норм и правил ритуальной чистоты, которые для жителя Царства теряют свою актуальность: ведь в Царстве традиционное яхвистское (и иудейское) разделение на чистое и нечистое оказывается нерелевантным — там чисто всё.

Но если пойти дальше, окажется, что соблюдение заповедей, даже чисто внешнее, предполагает определённую динамику отношений с самыми разными людьми, и отношения эти необходимо выстраивать осознанно, а не просто следуя социально обусловленным автоматизмам. Апостол не случайно упоминает дальше не только наиболее проблемные церковные сообщества («старцев» и «стариц»), но и рабов в их отношении к хозяевам. Общее тут заключается в своеобразной «естественности» статуса как церковных «старцев» и «стариц», так и рабов. В самом деле: многие из упомянутых Павлом «старцев» и «стариц» рассматривали, вероятно, своё положение в Церкви не как осознанно выбранное служение, а как само собой сложившуюся ситуацию. «Старцами» и «старицами», вероятно, многие из них стали не потому, что осознали своё призвание к соответствующим служениям, а потому, что на старости лет идти было некуда, а вся жизнь оказалась связана с Церковью — значит, так тому и быть, в «старцы» или «старицы» прямой путь. Примерно так же, как в Средние века в монастырь (особенно девушки и женщины) шли не потому, что осознали своё монашеское призвание, а потому, что жизнь не сложилась и другой альтернативы не просматривалось.

Вот такой автоматизм духовно разрушает человека: ведь место, на котором он оказался, предполагает именно осознанное служение, а когда осознания (а значит, и полноценного служения) нет, начинается неизбежная духовная деградация такого «служителя». Но так же (хотя, возможно, медленнее) деградирует человек и в социуме, если не осознаёт себя и своих отношений с теми людьми, с которыми ему приходится общаться. Социальный автоматизм не лучше «духовного», хотя на первый взгляд кажется менее опасным. Вот от этого и предостерегает Павел Тита, считая подобную неосознанность куда большей проблемой, чем отсутствие у членов церкви религиозности.