Мысли вслух на8 Февраля 2012

Все пророки Израиля, как допленные, так и послепленные, единогласно свидетельствовали: конец плена — время искупления Израиля. Но что дальше? На этот вопрос разные люди отвечали по-разному. Все были едины в одном: возвращение евреев на землю отцов станет началом новой эры в истории народа Божия. Однако того, какой она будет, точно никто не знал. Все были лишь уверены, что Мессия придёт очень скоро: ведь те же пророки связывали Его приход с окончанием плена.

Некоторые готовы были видеть Мессию в Зоровавеле, который возглавил образованную в Иудее автономию. Были даже изготовлены два золотых венца: один для него, другой — для тогдашнего первосвященника Иисуса, который, как думали, и провозгласит Зоровавеля Мессией. Нам это может показаться странным, но для мессианских представлений той эпохи такой взгляд был вполне органичен: ведь в те времена большинство было уверено, что Мессией не обязательно родиться, что Им можно стать, что мессианское призвание может открыться в обычном человеке так же, как открывается в нём, к примеру, призвание пророческое.

Ожидаемого провозглашения Зоровавеля Мессией не произошло, но представление о Мессии, как о земном, хотя и Богом поставленном, правителе широко распространилось и закрепилось в сознании верующих.

Был, однако, и иной взгляд на мессианство и на мессианское Царство: как на Царство, выражаясь словами Спасителя, «не от мира сего». Нередко это Царство в пророческих видениях принимало образ Иерусалима, в облике которого черты обычного, хорошо знакомого в те времена каждому земного города смешивались с чертами совершенно внеземными, и Иерусалим превращался из города земного в город небесный, становясь символом мессианского Царства, нисходящего с неба.

По-видимому, и Варух увидел новый Иерусалим именно таким. Он понял, что мессианское Царство — не обычное земное государство, а новый мир и новая жизнь, жизнь по законам, которые с нашим миром ничего общего не имеют. И оно рядом. Ждать осталось недолго.

На подготовительных неделях перед Великим Постом мы читаем пророческие слова Христа о будущем мира и днях перед Его Вторым пришествием в силе и славе. Все, что произойдет будет ужасно, и... все это встречается в нашем мире. Землетрясения и войны, голод и эпидемии. Но в чем долготерпение Господа, о котором говорит апостол? Оно в том, что Он ждет каждого человека и дает каждому возможности встречи с ним. Он дал нам обетование, о котором говорит апостол: «по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда». Этим новым небом и новой землей может стать наш мир - если проповедь Христова будет услышана каждым; если дела Христовы и любовь людей к Нему станут основой жизни людей; если каждый через покаяние и страх Божий обретет веру, надежду и любовь. Молитва о мире, обо всем, что происходит в нем, молитва Христу о спасении душ людей в бедах и несчастьях должна звучать каждый день в сердце каждого христианина, как она звучит каждый день в Церкви.

Удивителен уже сам факт, что ученики просят разъяснить им то, что Господь сказал народу и фарисеям об осквернении: «Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека». Дело, вероятно, в том, что распространенное во многих религиях (в том числе обычное и для Ветхого завета) понимание греха как скверны, грязи, исходит из того, что источник этой грязи находится вне человека. Соприкасаясь (телесно или нравственно) с этой грязью, существующей помимо человека, ты пачкаешься и становишься неприятным в глазах Бога. Очень яркий зрительный образ вонючего немытого субъекта навсегда оказался связанным в человеческом сознании с нарушением Божьего замысла. Это представление о внешнем источнике оскверняющего человека зла важно потому, что существенно снижает меру нашей ответственности. В самом деле, можно ли осудить человека, наступившего в коровью лепешку? Его можно лишь пожалеть (вариант «посмеяться над ним», понятно, не рассматривается). Однако Господь говорит, что источник оскверняющего человека зла находится в сердце человека. Следовательно, мы сами в полной мере несем ответственность за то зло, которое мы, и только мы, впускаем в этот мир, как и за то, что Бог видит нас в таком отталкивающем обличье.

Схватив Иисуса, Его привели в дом Каиафы. Чтобы предать Его смерти требовалось согласное свидетельство хотя бы двух людей, но это было непросто. Наконец, нашлись те, кто, исказив слова Христа, сказали: "Мы слышали, как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворный и через три дня воздвигну другой, нерукотворный»(ср. Ин.2.19). Но и этого оказалось недостаточно. Подсудимый ничего не отвечал, как и пророчествовал Исайя (Ис. 53.7). Первосвященник недоумевал: «Что Ты ничего не отвечаешь?» (ст. 60). В ответ — молчание. «Ты ли Христос, Сын Благословенного?» Что Он скажет? На этот раз ответ прозвучал твердо, уверенно: «Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную Силы и грядущего на облаках небесных». Этого было более чем достаточно. Признавая себя Мессией, Иисус осуждал Себя на смерть. Богохульство — преступление, по иудейским законам достойное смерти. Первосвященник, разодрав одежды, как делали иудеи в знак горестной печали или становясь свидетелями кощунства, сказал: «На что нам еще свидетелей?». Иисус был признан повинным смерти.

Петр все это время был во дворе, одна из служанок узнала его: «И ты был с Иисусом Назарянином», — сказала она. Петр любил Учителя всей душой. Движимый этой любовью, пошел он за Учителем к дому первосвященника. Петр готов был даже умереть за Него (Мк.14.31). Но сейчас тот, кто станет первым из апостолов, поддался страху. Все было не так, как ожидал Петр. «Не знаю, не понимаю, что ты говоришь», — ответил он служанке. Еще дважды за этот день отрекся он от Учителя. Дважды пропел петух, и он, вспомнив пророчество Христа, вышел и горько заплакал. Как часто и мы поддаемся страху и готовы отречься от Господа, во многом из-за того, что Его действия не укладываются в наши представления о Нем.

На первый взгляд, здесь даны наставления руководителям христианских общин, но, если вдуматься, они относятся ко всем нам, в той или иной мере несвободным от страсти властолюбия и частенько поддающимся соблазну манипулировать окружающими для своих целей, не всегда возвышенных. Но Петр рекомендует жить, не господствуя, но подчиняясь друг другу, и здесь он заранее возражает тем, кто веками, и весьма успешно, стремился привнести во взаимоотношения между христианами социальные нормы греховного общества, а Церковь хотел бы видеть структурой, подобной государству. Но даже если внешне её организационные формы могут напоминать устройство земных человеческих сообществ, её внутренняя сущность неизмеримо превышает их. Она создана соединять людей не принуждением и внешней дисциплиной, а единением в вере и любви. И если так и есть, то не только звучат, но и живут слова Христа: «Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою» (Мк. 9:35). Такими были многие святые и подвижники, от апостолов до владыки Антония Сурожского и других достойных пастырей наших дней.

Авенир готов передать Давиду царство Иевосфея. Конечно, среди мотивов действий Авенира мы видим чувство личной обиды на Иевосфея, но, так или иначе, Авенир отдаёт должное Давиду как избраннику Бога, достойному возглавить страну. Наконец-то появляется возможность прекратить междоусобицы и объединить народ.

Но нет мира в сердцах, испепелённых враждой, старое зло продолжает приносить кровавые плоды. Иоав не может простить Авениру гибель Асаила и мстит ему. Мстит вероломно, ставя под удар не только Давида, но и жизни многочисленных воинов, которым предстояло погибать в случае продолжения затянувшейся распри.

В сцене оплакивания Давидом Авенира мы видим не только благородство Давида, умеющего отдавать должное уважение даже врагам. Мы видим также и скорбь о непрекращающемся кровопролитии, раздирающем и ослабляющем Израиль