Мысли вслух на  19 Июля 2026

Конечно, речь идёт не о том, чтобы после каждого «прощения» ставить зарубки и ежедневно пересчитывать их, предвкушая долгожданное отмщение после 490-й отметины. Прощать — так прощать, не оставляя зарубок, не считая грехов ближнего, не храня в сердце злую память. Тяжело, не правда ли? Но ведь есть же другой вариант: брат согрешил, я простил; а чтобы не давать ему возможности согрешить против меня снова — просто прекратить с ним всякие отношения! Казалось бы, разумно и вполне осуществимо.

Всё бы хорошо, но мешает одна фраза из молитвы «Отче наш». Да-да, «и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». К тому же Иисус считает необходимым отдельно подчеркнуть значение этих слов (Мф. 6:14-15). То есть Небесный Отец прощает нас точно так же, как прощаем мы. Остаётся лишь представить себе, что после первого же нашего греха Он нас простил бы — и прекратил бы с нами всякие отношения...

Значит, всё-таки Иисус в Своём ответе Петру имеет в виду нечто неразумное и не очень-то для нас возможное. Тем самым Он опять направляет Своих учеников (и нас с вами) к тому, чтобы впустить в своё сердце Того Единственного, Кто может так прощать, потому что Его любовь к людям совершенна. Но и без нашего усилия, нашего согласия, нашего желания простить ничего не получится: Бог не принуждает, а даёт силы.

Так всё-таки: убеждает ли чудо? Как выясняется, не всех и не всегда. Казалось бы, при тех совершенно очевидных для всех явлениях силы Божией, силы Царства, какие были явлены Иисусом, не поверить в чудо было невозможно. Но, как видно, о Царстве можно свидетельствовать, но невозможно доказать его реальность тому, кто не хочет верить. И фарисеи, например, изобретают всё новые и новые объяснения тому, что, по сути, ни в каких объяснениях не нуждается, а нуждается лишь в принятии. Но принимать совсем не хочется, и в этом всё дело.

Казалось бы, кого-кого, а фарисеев, заявлявших о себе как о мессианистах, явление в мир Мессии и Царства должно было только радовать. И оно, наверное, так бы и было, если бы Иисус действовал так, как должен был, по представлениям тех же фарисеев, действовать Мессия. Но в том-то и беда, что Иисус этим представлениям не соответствовал и соответствовать не собирался.

А дальше случилось то, чего не могло не случиться: ведь логика противостояния требует обострения, которое в конечном счёте и наступает. Прежде лидеры фарисейского движения пытались объяснить совершаемые Иисусом чудеса и исцеления более-менее нейтрально, а теперь они переходят к прямым обвинениям, притом весьма серьёзным, по сути, обвиняя Спасителя в язычестве и демонопоклонстве. Расчёт прост: если бить, то изо всех сил и наотмашь, если обвинять, то так, чтобы оправдаться было как можно труднее.

И дело не только в желании избавиться от Иисуса. Как видно, Его обвинители пытаются убедить не только других, но и самих себя в собственной правоте. А для этого нужны обвинения как можно более тяжкие, и уже неважно, насколько они правдоподобны: в такой ситуации ум согласится на любой аргумент, лишь бы он оправдал неприятие того, что не принять невозможно. Запугать не только других, но и самих себя, запугать так, чтобы дороги назад не было, чтобы никто и думать не смел, что этот Человек, может быть, от Бога.

А для такого запугивания необходимо табу, которое блокирует всякую попытку посмотреть на ситуацию иначе ещё на подсознательном уровне. Обвинение в демонопоклонстве и было таким табу. Табу, которое становилось последним убежищем религиозности, противостоящей Царству.

«Ибо сила Твоя есть начало правды, и то самое, что Ты господствуешь над всеми, располагает Тебя щадить всех», — говорит Премудрый. Вот логика Божия — не человеческая. Сила как начало правды. Для нас-то сила — это право, если не повод, делать всё, что моя левая нога захочет! А Его сила — начало правды, потому что по определению своему может быть использована только во благо. Его владычество над вселенной — не террор, а забота. И мы, Его творение, — мы Ему не чужие. Именно поэтому Он щадит всех — потому что каждый дорог и драгоценен в очах Его.