Мысли вслух на  4 Августа 2026

Нам приходится проделать довольно долгий путь, прежде чем прийти к простой мысли: кто не против нас, тот за нас. Искать врагов проще, чем жить среди со-ратников и со-работников. Считать себя истиной в последней инстанции приятнее, чем признать себя одним из многих. Знание, что ты не первый, а последний среди тех, кого призвал Господь, приходится долго переваривать. На этом пути мы всегда стараемся свернуть от «кто не против вас, тот за вас» к «кто не со Мной, тот против Меня». Мы стараемся приравнять себя к Господу и занять место первого и лучшего ученика, который всё понял и немедленно реорганизует мир согласно своему пониманию. Именно от этого и защищает нас Господь, приводя в пример детское, младенческое отношение к иерархии, к власти, к карьерному росту, к нашему месту в мире и, в конце концов, к тому, что мы вообще знаем о Нём и о себе.

Отвечать вопросом на вопрос — довольно обычная практика в еврейской среде. Но Иисус, конечно же, не стал бы играть в слова. Как видно, за заданным Им встречным вопросом стоит нечто важное, такое, от чего зависит сама возможность Его собеседников понять Его. А касается он, судя по всему, Иоанна Крестителя. И собеседники Иисуса начинают усиленно соображать: что бы такое сказать, чтобы не прогадать? Признавать в Иоанне пророка им явно не хотелось: они, вероятно, всё же сомневались в его пророческом призвании. Но, с другой стороны, народ видел в Иоанне именно пророка, а фарисеи ведь всегда выступали в роли духовных лидеров и учителей, так что идти на конфликт с общественным мнением им было явно не с руки. Поэтому и последовал ответ в духе лучших традиций политической игры: никаких комментариев, «мы не знаем», хотя, конечно, «не знать» или не иметь мнения о деятельности Иоанна, учитывая масштаб его личности, было в Иудее совершенно невозможно.

А Иисус, разумеется, всё это прекрасно понимает. И в свою очередь отказывается отвечать на заданный фарисеями вопрос. И не потому, что хочет что-то скрыть, а потому, что для Него очевидно: отвечать бесполезно, эти люди всё равно Его не услышат, им нужен заранее известный ответ, который подтвердил бы их собственные концепции. А если ответ будет другим, он, так же, как заданный только что вопрос, останется без комментариев и без последствий.

В сущности, не так уж важно, какой именно ответ услышал бы Иисус на Свой вопрос. Главное, чтобы он прозвучал — честный, искренний и однозначный, каким бы он ни был. Любой такой шаг мог бы стать началом дальнейшей дискуссии, может быть, очень напряжённой. Но уклонение от него сразу же напрочь отсекает всякую возможность дальнейшего общения.

И дело тут даже не в том, что собеседники Иисуса лукавят перед Ним — в конце концов, Ему не так уж сложно понять, что они думают и имеют в виду на самом деле. Дело в том, что они лукавят прежде всего сами перед собой — в том, что им нужен не ответ, а подтверждение, и в том, что интересует их не истина, а самосохранение в качестве духовных лидеров. А это уже действительно духовный тупик, и всякие разговоры тут бесполезны.

Хождение по водам — рассказ, который почти всегда и всеми толкуется как символ. В самом деле, едва ли можно предложить для веры — и жизни в вере — более точный образ, чем этот. Впрочем, то, что по водам идёт Господь Иисус, не вызывает у нас такого изумления, как у апостолов, потому что мы уже знаем, что Он — Сын Божий. Гораздо важнее для нас с практической точки зрения то, что делает Пётр — такой же человек, как и мы. И когда он, вызвавшись прийти к Иисусу по воде, начал тонуть, — нам, читающим об этом, необходимо помнить, что это происходило не в детском бассейне, а в большом и бурном озере. И для Петра, как и для каждого из нас, в этой ситуации идти к Иисусу — вопрос жизни и смерти.

Нам, живущим в глобализированном мире, где на каждого ежедневно обрушивается поток информации, очевидно, как важно уметь отбирать то, на что стоит обращать внимание, на что — смотреть. И поэтому так важен для нас пример идущего по воде апостола. Его веры хватает для этого чуда, пока он смотрит на Иисуса. Как только Пётр отвлекается и смотрит под ноги, как только его внимание сосредотачивается на «объективных трудностях» его пути — он начинает тонуть. Так и мы...

Сегодняшнее чтение вновь возвращает нас к сюжету, связанному с темой апостольской проповеди. В отличие от Матфея, Лука упоминает некий более широкий круг апостолов, состоящий из семидесяти человек, о котором Матфей ничего не говорит. Но сути дела это не меняет: семьдесят апостолов получают от Иисуса то же самое наставление, какое получили двенадцать ближайших учеников. Как видно, никакого эзотеризма в Своём кругу Иисус не допускал, у Него не было никакого особого, тайного учения для «посвящённых». А после возвращения, когда апостолы, упоённые победой, рассказывали Учителю о совершённых ими исцелениях и изгнаниях бесов, Он посоветовал им радоваться не этим успехам, а тому, что их имена «записаны на небесах» (ст. 17–20).

И дело, разумеется, не в том, что Иисусу были неважны успехи Его апостолов в деле проповеди Царства. Он просто считал необходимым правильно расставить акценты в духовной жизни Своих учеников. Ведь зримые успехи всегда привлекают к себе внимание. И внимание апостолов было, как видно, приковано к тем действиям и явлениям Царства, которыми сопровождалась их проповедь. А здесь всегда есть опасность увлечься процессом и позабыть о главном. Ведь свидетельствовать о Царстве можно лишь тогда, когда сам укоренён в нём. А укоренённость эта не рождается сама собой, она даётся Богом и нуждается в постоянном укреплении, ведь для человека, живущего физически в ещё не преображённом и лежащем во зле мире, само пребывание в Царстве — отдельная духовная задача.

Однако важно тут и другое. Свидетельство о Царстве тоже не является самоцелью. На первый взгляд это звучит парадоксально: ведь и Сам Иисус, и все апостолы только тем и заняты, что свидетельствуют о нём словом и делом! И всё же свидетельство о Царстве вторично. Ведь оно, в конечном счёте, похоже на демонстрацию автором созданного им произведения: он сам, а иногда и кто-то из его друзей, призывает всех желающих посмотреть на то, что автору удалось сделать. Но что было бы, если бы такое произведение нуждалось в постоянном обновлении, если бы оно только так и могло бы существовать? Тогда, очевидно, главной задачей стала бы не демонстрация как таковая, а творческие усилия, направленные на обновление самого произведения.

В случае с Царством свидетель оказывается именно в таком положении: о нём можно свидетельствовать, только являя его, а являть его можно, лишь обновляя через соприкосновение с ним собственную духовную жизнь, которую по-другому обновить невозможно. И тогда оказывается, что главным делом свидетеля, как это ни парадоксально звучит, становится не свидетельство о Царстве, а жизнь в нём, притом жизнь открытая, на виду у всех. Так решается главная задача, которую ставит Иисус перед Своими учениками: рост Царства, которое после Его возвращения охватит весь мир.

При чтении рассказов о Воскресении становится очевидным тот факт, что апостолы, несмотря на всё, сказанное им Иисусом ещё во время Его земного служения, были совершенно не готовы к встрече с Воскресшим. Иоанн не случайно упоминает погребальные облачения («пелены»), которые впервые заставили апостолов задуматься о том, что происходит нечто необычное (ст. 1–9). В самом деле, по еврейскому обычаю, тело заворачивали в саван так плотно, что развернуть его, не повредив ткани, было практически невозможно. А между тем апостолы увидели этот саван не только целым, но, как видно, даже не потревоженным, так что головная повязка, которой повязывали обычно голову покойного («плат», ст. 7), осталась лежать отдельно, по-видимому, на том месте, где до воскресения находилась голова Спасителя. Иначе как чудом объяснить случившееся было невозможно. Но что именно произошло, апостолы, по-видимому, представляли себе ещё не очень хорошо.

Конечно, Мария Магдалина увидела воскресшего Иисуса ещё в саду и сразу сообщила об этом апостолам (ст. 11–18), но, вероятно, её свидетельства им оказалось недостаточно. Настоящая встреча произошла в тот же день вечером (ст. 19–23), и тогда апостолы наконец сумели убедиться в том, что их Учитель действительно жив. Иисус не случайно даёт им возможность посмотреть на Свои руки, ноги и рёбра (ст. 20): следы от ран должны были убедить апостолов, что перед ними не призрак, не вышедшая из гробницы тень, как они могли бы подумать, услышав от Марии Магдалины, что Воскресший не позволил ей прикоснуться к Себе (ст. 17). Это было чрезвычайно важно, ведь речь шла не только о Личности Воскресшего, но и о природе Царства. Если бы оно ничем не отличалось от мира теней и духов, то и его влияние на мир было бы не сильнее того, которое оказывают на него тени и духи, которые могут иногда обнаруживать своё присутствие, но всерьёз повлиять на существующий порядок вещей не в состоянии и тем более не могут изменить его кардинально, так, как меняется мир, став частью Царства.

Но, как видно, при всей своей объективности и осязаемости, Царство всё же кое в чём существенно отличается от нашего, ещё не преображённого, мира. Не случайно желание Фомы ощупать раны Иисуса собственными руками Господь всё же ставит ниже доверия к свидетельству (ст. 24–29). Ведь главное в Царстве определяется доверием — доверием к Богу, доверием к Иисусу, доверием друг к другу. Оно основа всего. Без него нет Царства. И оно не может зависеть от возможности пощупать руками то, во что веришь, или того, кому доверяешь. И не потому, что это запрещено, а потому, что главное в Царстве руками не потрогать. К главному в Царстве можно прикоснуться только сердцем. И каждый, кто хочет жить жизнью Царства, должен быть к этому готов.

Все заповеди этой главы так или иначе касаются святости (посвящённости Господу) и чистоты перед Богом. Очень важно, что призвание к святости охватывает буквально все стороны жизни израильтянин — от молитвы и отношений между людьми до способа отправления физиологических нужд. Возможно, нам стоит поучиться этому у них, ведь мы так часто разделяем жизнь на сакральную и профанную, на «высокую духовность» и быт. А между тем Бог не желает довольствоваться только определёнными аспектами жизни, которые мы Ему выделяем. Писание недвусмысленно предупреждает: «Господь Бог твой ходит среди стана твоего... а посему стан твой должен быть свят, чтобы Он не увидел у тебя чего срамного и не отступил от тебя» (ст. 14).