Мысли вслух на  9 Августа 2026

Для Павла воскресение Христа из мёртвых — краеугольный камень всего христианства. Впрочем, христианство во все времена основывалось именно на вере в воскресение из мёртвых каждого человека, равно как и в то, что начало этому процессу было положено воскресением Спасителя. И дело тут не только в том, что без жизни после смерти земная жизнь человека оказывается во многом бессмысленной.

Вера в бессмертие души и в посмертное воздаяние была свойственна в древности и египтянам, и отчасти грекам, и некоторым другим народам. Но Библия говорит о другом. Тут речь идёт не о том, что какая-то, пусть и важнейшая, часть человеческой личности сохраняется после смерти и человек благодаря этому продолжает жить, помня и осознавая себя. Библия говорит о большем, она говорит о воскресении, о возвращении к жизни всего человека, притом к жизни полноценной, а не частичной и ограниченной, какой неизбежно была бы жизнь одной лишь души: ведь при всей её важности она — лишь часть человеческой личности, а не вся личность целиком.

Но для того, чтобы воскресение человека стало возможным, мир должен был измениться. Смерть и зло, её породившее, должны были быть изгнаны из мира, в который они вошли после грехопадения. Мир вновь должен был стать Царством Бога, каким он был уже в первый день творения: ведь тогда, в первый день, в мире не было ни тьмы, ни зла, он был весь пронизан светом Божьего присутствия, которое и делало его Царством живого и совершенно реального Бога. И Бог хочет видеть мир именно таким, на меньшее Он не согласен. А человек должен, в соответствии с Его замыслом, стать обитателем этого мира, обретя в нём полноту жизни, немыслимую сегодня.

И центром этого процесса стало воскресение Христа из мёртвых. Спасение же человека заключается в том, чтобы включиться во всеобщее воскресение, иначе о Царстве ему придётся забыть. Апостол всё это прекрасно понимает и не устаёт напоминать другим: ведь остаться в стороне от происходящего означает потерять всё. Тогда и христианство теряет всякий смысл, превращаясь в религию, в учение — словом, в нечто такое, что само по себе к жизни Царства приобщить не может. А жить разговорами о Царстве, к которому не идёшь, и впрямь означает быть самым несчастным из людей.

В этом рассказе мы встречаемся с бедой, с которой человеческими силами справиться не удалось. Это часто бывает с нами. Что делать? «Приведите его ко Мне», говорит Спаситель. Господь указывает путь в ситуации, когда кажется, что мы исчерпали все средства, что больше уже ничто помочь не может. Ученики спрашивают, почему они сами не смогли изгнать бесов. «Потому что у вас мало веры» или «нет веры», как написано в некоторых рукописях.

Этот ответ заставляет нас задуматься над тем, что такое наша собственная вера, как измерить её величину – мала она или велика. Часто, вспоминая последующие слова Спасителя: «Говорю вам, если бы у вас была вера хоть с горчичное зерно, и если бы вы сказали этой горе: „Передвинься оттуда сюда“, она бы передвинулась», и видя, что от наших слов ничего не двигается с места, мы склонны умалять свою веру. Но при этом мы не должны забывать специфику языка Иисуса, наполненного символами, гиперболами и яркими поэтическими образами. В раввинистической литературе «передвигателями гор» называли учителей, способных толковать самые трудные места из Писания. Говоря, что вера творит чудеса, мы должны понимать и сами «чудеса» сообразно духу Евангелия, а не в духе наших греховных желаний.

У еврейского народа, как и у всякого народа на земле, есть своя история, отчасти обусловленная теми же общественными законами, которыми вообще обусловлена история всех народов. Но помимо этой истории, общей для всех, еврейский народ, как народ Божий, является частью ещё одной истории — истории Завета, истории тех отношений Бога со Своим народом и с человечеством в целом, которые представляют собой внутренне единый духовный процесс. Еврейский народ в этом процессе оказывается той самой осью, на которой всё держится и вокруг которой всё вращается. И в таком качестве он сохранится навсегда, до Второго пришествия.

Но не каждый рождённый евреем автоматически оказывается Божьим человеком. Да и история Израиля говорит о том, что границы народа Божия и еврейской нации совпадали далеко не всегда. Собственно, только после Вавилонского плена, когда еврейство превратилось в этноконфессиональную общину, стало возможно говорить о народе Божьем хотя бы формально: до плена многие евреи были по сути (а иногда и формально) язычниками. Более того, таких тогда было большинство, что и сделало неизбежным сам плен. В плену выделился тот остаток, о котором говорили ещё допленные пророки, и этот-то остаток стал основой нового, послепленного еврейства, которое существовало уже как этноконфессиональная община, где язычников не могло быть по определению.

Но вот пришёл Мессия, и оказалось, что одной религиозности мало: нужно жить полноценной духовной жизнью, чтобы узнать Его и пойти за Ним. А во всякой религиозной общине религиозных людей всегда бывает больше, чем живущих духовной жизнью или такой жизни ищущих. И снова начинается выделение остатка, теперь уже не по религиозному принципу, а по принципу духовному: те, кому дороже собственная религиозность, для Царства не годятся.

Но Завет остаётся в силе. Бог не отказывается от однажды заключённого союза. Евреи прошли по пути к Царству дальше, чем любой другой народ, и этого у них никто не отнимет. Правда, на деле для них такое преимущество ничего не меняет: ведь тут важно не пройти дальше других, а дойти до цели. Вот на это Павел и надеется, об этом он молится. Он хочет, чтобы путь, пройденный его народом частично, был им пройден до конца. До самого Царства.