Мысли вслух на  14 Августа 2026

Эти слова Иисуса о разделении, которое Он принёс в мир, смущают некоторых читателей Евангелия, особенно в наши дни. Нам сегодня более уместным кажется единение, а не разделение, нам бы хотелось, чтобы все разделения между людьми исчезли, единство кажется нам лучше разделения по определению. Так оно и есть, когда дело касается вещей второстепенных — а с точки зрения евангельской, как и с точки зрения духовной жизни вообще, все наши разделения — культурные, языковые, расовые, даже религиозные — являются по сути своей второстепенными, не затрагивающими главного: наших отношений с Богом и их динамики; именно динамика отношений с Богом и с ближними является главным, а всё остальное — второстепенным. В этом отношении люди делятся лишь на две категории: те, в жизни которых отношения с Богом и связанная с ними динамика присутствуют, и те, у кого в жизни их нет.

Разумеется, полное отсутствие отношений с Богом для человека означает полное же разрушение личности, за которым нередко следует и разрушение физическое, но можно говорить также о становлении и укреплении этих отношений или об их постепенной деградации, тенденции к полному их разрушению. В пределе, в контексте и в перспективе Царства, входящего в мир, речь должна идти о стремлении к полноте жизни Царства или о самоизоляции, о попытке отгородиться, создать свой собственный маленький замкнутый мирок, став в нём царём, единственным его хозяином и повелителем. Падший мир как раз и существует именно в такой изоляции — и потому главное христианское разделение связано с разделением между ищущими жизни Царства и довольствующимися жизнью мира сего, мира падшего.

Тут разделение действительно абсолютно неизбежно — два упомянутых духовных вектора несовместимы, не потому, что одни «духовные», другие же нет, а потому, что одни ищут жизни и идут в жизнь, а другие довольствуются жизнью-умиранием, постепенным погружением в смерть, которая царит в падшем мире. Тут не разные взгляды или убеждения, а противоположные направления духовного движения, которые неизбежно разделяют тех, кто их выбирает: не могут же, в самом деле, остаться едиными люди, идущие в разные, противоположные друг другу стороны.

Как это понимать? — имеем мы полное право спросить. Не мир, но меч? А как же «Мир Мой оставляю вам, мир Мой даю вам» (Ин. 14:27)? А «Иди с миром» (Лк. 7:50, Лк. 8:48)? А «Мир вам» (Ин. 20:26)? Разве Христос не принёс мир? Разве Он не обещал успокоить всех труждающихся и обременённых? Разве не должен Бог давать мир?

Во-первых, Бог никому ничего не должен — как говорит апостол Павел, «помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего» (Рим. 9:16). Да, Его слова могут противоречить друг другу — но это всего лишь на первый взгляд. Ведь Бог всё-таки немного лучше нас знает, что говорит и как все Его слова могут сложиться в одну картину. Спрашивается: как может Он нести и «мир», и «не мир»? Довольно просто. Заметим, что мир Он даёт и обещает дать не всему миру, но именно тем, с кем у Него есть какие-то отношения: ученикам, исцелённой женщине… Им общение со Христом действительно приносит мир. А остальным? Миру вокруг?

Представим себе: взрослый дарит ребёнку конфету. Ребёнок счастлив, но других детей вокруг его счастье приводит только к зависти и озлоблению — ему, мол, дали, а мне нет. Дальше ребёнок может или замкнуться в своей обиде, или требовать себе такую же конфету — вместо того, чтобы спокойно и вежливо (а не качая права!) попросить дающего, у которого, вероятно, конфеты есть для всех. Так и у Бога. С Ним не пройдёт фокус «ты мне — я тебе», у Него работает другой принцип: «Дабы изволение Божие в избрании происходило не от дел, но от Призывающего» (Рим. 9:11-12). Бог волен дать мир, и Он хочет мира для всех, но приходят к Нему за миром и просят об этом далеко не все. Отсюда и меч — люди, не старающиеся понять Бога, сами себя отсекают от Его даров.

Давайте для себя всерьёз решим, доверяем мы Иисусу и словам, которые Он говорит, или нет. Потому что если доверяем, то из сегодняшнего отрывка из Евангелия нам следует сделать вполне определённые выводы:

• во-первых, в брак следует вступать с установкой, что это навек, а не «не понравится — разведусь»;
• во-вторых, брак — это Божье дело, и крепость брака определяется нашим упованием на Него;
• в-третьих, прелюбодеяние — это смерть брака;
• в-четвёртых, второбрачие после развода — невозможно;
• в-пятых, монашество (точнее, целибат) возможно только по особому призванию от Бога, а не как средство решения своих личных проблем в отношениях с противоположным полом;
• в-шестых, всё это, конечно, относится к тем, кто считает себя христианином, и не должно использоваться нами для осуждения окружающих!

Притча о блудном сыне построена на контрасте. С одной стороны — отчаяние сына, с другой — радость отца. Нетрудно заметить, что это два очень существенных аспекта покаяния. Господь говорит, что покаяние не может быть сделкой (дескать, Бог меня прощает, а я впредь буду паинькой). На сделку больше похож разрыв сына с отцом: ты мне наследство, а у меня к тебе — больше никаких претензий. Покаяние также не похоже на «явку с повинной» (дескать, раскаялся — молодец, отделаешься строгим выговором). Оно не имеет ничего общего с равнодушием, с какой-либо формой расчёта. Мысль сына о том, что отец возьмёт его в наёмники, кажется кощунственной — она так и не была им озвучена.

Тогда на что же похоже покаяние? Одно слово встречается в этой главе шесть раз — радость. Бог очень рад, что мы пришли. Что же нам остаётся, как не радоваться вместе с Ним?

Те, кто почему-то вздумал сравнивать Иерусалим с котлом, а себя — с мясом, не учли, что мясо, варящееся в нём, уже перестало быть частью живой плоти; пройдёт совсем немного времени, и оно будет сварено и вынуто из котла. Должно быть, в глубине души говорящие так понимают, что обречены на изгнание, подобно своим соотечественникам, уже находящимся в плену. Но они ещё не осознали главного: нахождение в городе, предназначенном быть местопребыванием дома Божия, никого само по себе не приближает к Богу, если дела и сердца далеки от Него.

Наверняка изгнанники испытали огромное воодушевление, услышав пророческие слова о том, что Господь не покидает их и в дальних краях. Но как соблазнительно подменить внутреннее устремление к Богу и следование за Ним религиозным туризмом и своевременным посещением святых мест! Совершение паломничеств — замечательный обычай, и, прикасаясь к святыням, до которых надо долго добираться, мы многое получаем. Но жизнь, согласную с волей Бога, необходимо строить на любом месте, ведь Он рядом повсюду.

Последние наставления Моисея Иисусу Навину и израильтянам завершают целую эпоху в истории ветхозаветной Церкви. Для Израиля начинается «взрослая жизнь». Бог не оставит Свой народ, но сам он теперь может беспрепятственно отпадать от Него. Рано или поздно такой период наступает в жизни каждого человека — время самому принимать решения, делать выбор между верой и неверием. Это пора личных ответственных отношений с Богом.

Господь предупреждает израильтян, что впереди — тяжёлые времена борьбы за свою веру, борьбы с внешним язычеством и с собственной неверностью. И на пороге этого нового этапа очень важно не испугаться грядущих трудностей, не испугаться собственной слабости, нестойкости в вере. Этот страх преодолевается только полным доверием Богу, верой в то, что Он рядом, что Он никогда не оставит и всегда поддержит нас.