Заданный царём вопрос оказался, как видно, далеко не простым и ответы звучат неожиданные: один уверен, что нет ничего сильнее вина, другой убеждён в силе той власти, которой обладает царь. Интереснее всего третий ответ: человек, его давший, вначале ставит на первое место силу женского очарования, а потом, как бы поправляя самого себя, говорит об истине. Что же стоит за этими ответами? Говорящий о силе вина едва ли непременно должен оказаться пьяницей. Он просто, наверное, не раз видел, как вино делало сильных людей слабыми, лишало их не только физических сил, но и той силы воли, без которой человека нет.
Второй, наоборот, утверждает преимущество воли над всем, что её расслабляет. Он убеждён, что власть царя сильнее власти вина: ведь царь (а персидских царей с детства учили сдержанности во всём, что касается удовольствий, и умению владеть собой) в состоянии противостать собственным похотям, он находит в себе силы для того, чтобы бороться со всем, что может помешать ему принять решение и сделать те распоряжения, которые он считает нужным сделать. Тут явно более глубокий взгляд на вещи: ведь власть воли над необузданным стремлением к наслаждениям — не что иное, как власть духа над телом.
Однако и власть человеческого духа оказывается не абсолютной. Третьему из ответивших на вопрос не раз приходилось сталкиваться с тем, что человек безусловно волевой и решительный порой уступает заискиванию, лести и особенно женской ласке. Всё это расслабляет уже не тело, а душу и волю, затрагивая человека не с физической, а с духовной стороны. Потому-то так трудно бывает противостоять притворной женской ласке, за которой так часто скрывается хитрость.
Есть нечто более сильное, чем лесть и притворные женские ласки: истина, или, вернее, верность истине. Третий из отвечавших, судя по его ответу, об этом знает. В своём ответе он не раскрывает, о какой истине идёт речь. Истина для него не абстрактное знание, а нечто очень конкретное, конкретное настолько, что знание его освобождает душу от всякой иной власти.
Для человека верующего такой реальностью является Бог, заповедь Божия, путь праведности и в конце концов — то Царство, которое в конце времён приходит в мир. Человек, отдавший себя Богу, действительно оказывается свободен от всякой иной власти, кроме одной: власти той живой Истины, которая ему открылась.
