Библия-Центр
РУ

Мысли вслух на29 Марта 2017

 
На Иак 4:10 

Наверное, для неверующих это самое раздражающее понятие в христианстве — смирение. Как его только ни окарикатуривают — это и бессилие, и безволие, и пассивность, и рабская покорность... Так ли это? Ведь Христос говорит о Себе: «Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29), — а Он не бессилен, не безволен, не пассивен, а если и покорен, то не как раб, а как Сын, то есть, скорее, послушен, а не покорен.

Раздражает это слово потому, что оно противоположно гордыне — главной движущей силе всякого греха. Гордыня ищет силы, власти, самоутверждения, обуреваемый ею человек ставит себя превыше всего и всех и неспособен на настоящую любовь. Смирение же — путь к любви, потому что для любящего всегда важнее не он сам, а другой, любимый.

Крестный подвиг Христа выводит всех нас из рабства греху, искупает нашу вину перед Богом и дает нам примирение с Небесным Отцом. Но есть шаг, который никто за нас не сделает, — это признать главенство Бога в своей жизни, открыть свое сердце к голосу и воле Божией. А это и есть смирение. И апостол Иаков говорит, что в этом случае Бог сможет взять на Себя ответственность за нашу «судьбу», нашу жизнь, и она станет восхождением в жизнь вечную, полную любви.

Свернуть

Наверное, для неверующих это самое раздражающее понятие в христианстве — смирение. Как его только ни окарикатуривают — это и бессилие, и безволие, и пассивность, и рабская покорность...

скрыть

Наверное, для неверующих это самое раздражающее понятие в христианстве — смирение. Как его только ни окарикатуривают — это и бессилие, и безволие, и пассивность, и рабская покорность...  Читать далее

 

В чём смысл заключённого Богом с Авраамом союза-завета? Конечно, при ответе на этот вопрос мы обычно сразу же вспоминаем данные Богом Аврааму обещания о будущем его племени, которому предстоит вырасти, превратиться в народ и создать на той земле, по которой Аврааму пришлось странствовать, своё государство. Но это ли главное? При встрече с Богом Авраам слышит удивительные слова: Я — вот мой союз с тобой, говорит Бог Аврааму. Не обещанная земля, не Тора, не заповеди, а Сам Бог оказывается залогом заключённого союза. И не удивительно: ведь всё остальное зависит от Него и определяется Им. Союз — прежде всего, отношения, а отношений не могут гарантировать никакие обещания, даже исполненные до конца: ведь получение земли и создание государства не гарантируют отношений с Богом, они могут быть следствием, но не причиной. И даже Тора, заповеди, которые через несколько столетий после описываемых здесь событий будут даны народу через Моисея, сами по себе не гарантируют ничего: ведь и Тору можно выхолостить, свести к формализму и законничеству, которое никого к Богу не приближает и никаким отношениям с Ним не способствует. И лишь Сам Бог может гарантировать, что союз-завет между Ним и Его народом останется незыблемым. Конечно, и от самого народа тут зависит очень многое, ведь союз предполагает участие, как минимум, двух сторон. Но если кто и может исправить то, что кажется непоправимым, восстановить отношения, которые, казалось бы, разрушены безвозвратно, то лишь Тот, Кто стал инициатором союза-завета. И в этом надежда. И на Царство, и на Мессию, и на спасение.

Свернуть

В чём смысл заключённого Богом с Авраамом союза-завета? Конечно, при ответе на этот вопрос мы обычно сразу...

скрыть

В чём смысл заключённого Богом с Авраамом союза-завета? Конечно, при ответе на этот вопрос мы обычно сразу...  Читать далее

 

На день Божий в Библии смотрят по-разному. Для кого-то это прежде всего день Суда — и это, конечно, верно. Для кого-то день Божий — день торжества яхвизма, торжества того правоверия, которое не оставляет никаких шансов неверным. А Исайя день Божий видит прежде всего как день прощения и милосердия Божия.

Что, впрочем, не отменяет и других его интерпретаций. Не случайно ведь речь идёт именно о дне Яхве, о дне Господнем. Это прежде всего день торжества Яхве. Торжества Бога. Не яхвизма как религии и не правоверия как понимают его люди, а Самого Бога. А Его торжество может оказаться совсем не похожим на то, каким мы его себе представляем.

Ведь для нас торжество — это победа. Победа над врагом. Или, по крайней мере, над противником. А для Бога торжество — это спасение. Спасение всех, кого можно спасти. Конечно, тех, кто твёрдо и последовательно говорит Богу «нет», спасти невозможно. Но, к счастью для грешника, довольно часто его «нет» Богу только кажется ему окончательным. Конечно, и в этом случае человек, вставший (пусть и не окончательно) на путь греха, скорее всего успеет наломать дров прежде, чем переосмыслит свою позицию и раскается.

Бог готов принять его даже несмотря на эти наломанные им дрова. Именно потому, что хочет спасти всех, кого возможно. И именно поэтому день Божий становится днём милосердия в первую очередь. Конечно, и днём Суда тоже. Конечно, иногда этот Суд (если речь идёт не об отдельном человеке, а о целом народе) затягивается на годы и даже на десятилетия, как было в случае Вавилонского плена. Но это не наказание и не месть.

Это путь покаяния. Путь осмысления того, что произошло. Путь раскаяния и обращения. Его надо пройти не ради Бога, а ради самого человека. Если, конечно, человек этот хочет спастись. Изменить свою жизнь. Духовно обновиться. Но когда путь пройден, Бог принимает тех, кто его прошёл. Будь то отдельный человек или целый народ. И они — отдельный ли человек, или целый народ — понимают: путь завершён. Они дома. И даже если речь идёт лишь о промежуточном этапе — всё равно чувство возвращения домой в день милосердия Божия переживается очень ярко. И пророк тоже его переживает. Он-то видит пройденный путь так ясно, как никто другой из его современников.

Свернуть

На день Божий в Библии смотрят по-разному. Для кого-то это прежде всего день Суда — и это, конечно, верно. Для кого-то день Божий — день торжества яхвизма, торжества того правоверия, которое не оставляет никаких шансов неверным...

скрыть

На день Божий в Библии смотрят по-разному. Для кого-то это прежде всего день Суда — и это, конечно, верно. Для кого-то день Божий — день торжества яхвизма, торжества того правоверия, которое не оставляет никаких шансов неверным...  Читать далее

 

Все рассказы об испытании Израиля в пустыне строятся по этому плану: Возникают непредвиденные трудности и снова встает тот же центральный вопрос, «Есть ли Господь среди нас, или нет?». Затем следует негодование Господа за их маловерие, чудесные знамения, спасение или наказание от Бога. Парадокс в том, что «правильный», утвердительный ответ, «С нами Бог» может свидетельствовать и о фанатизме, и о духовной успокоенности так же, как о настоящей вере. Но вопрос, заданный себе и друг другу: «С нами ли Господь, или нет?» действительно может поставить все на место. Здесь, в пустыне вера перестает быть привычкой или идеологией, она становится тем, чем она должна быть — поиском, надеждой, стремлением к Богу.

Свернуть

Все рассказы об испытании Израиля в пустыне строятся по этому плану: возникают непредвиденные трудности и снова...

скрыть

Все рассказы об испытании Израиля в пустыне строятся по этому плану: возникают непредвиденные трудности и снова...  Читать далее

 

Когда мы говорим, что Бог не такой, как мы, это не просто значит, что Он добрее, сильнее, мудрее нас. Это значит, что Он видит мир не так, как видим его мы. Когда перед нами оказываются одновременно благочестивый, честный, порядочный человек и богатый откупщик, на чьей совести немало слез и горя, наши симпатии непроизвольно оказываются не на стороне «нового русского». Именно на эту реакцию рассчитан рассказ о фарисее и мытаре — Бог видит по-другому, у Него другие представления о вере. Если один говорит: «Спасибо, что у меня все хорошо», а другой «Помилуй меня», то решающим моментом оказывается не благочестие, не соблюдения поста или других предписаний. Просто одному нужна похвала, а другому — любовь. Бог видит сердце каждого; мы же — хорошо, если видим свое.

Свернуть

Когда мы говорим, что Бог не такой, как мы, это не просто значит, что Он добрее, сильнее, мудрее нас. Это значит, что...

скрыть

Когда мы говорим, что Бог не такой, как мы, это не просто значит, что Он добрее, сильнее, мудрее нас. Это значит, что...  Читать далее

 

Слова многих псалмов мы можем повторять как свои. К псалму, в котором изложен опыт покаяния, это относится особенно. Каждый, кому доводилось приносить Господу исповедание своих дел, может здесь узнать собственные переживания.

Тяжесть греха, давящая грешника и ощущаемая даже физически, показана в псалме кратко, но выразительно. Но тот, кто исповедует свои прегрешения, освобождается от невыносимой тяжести. Вздох облегчения слышится в радостном принятии исходящего от Бога прощения.

Не случайно в один ряд псалмопевцем поставлены грех и лукавство, равно отвергаемые кающимся. Как невозможно подлинное покаяние при лукавой привязанности к привычным грехам, так и лукавство, проявление одного из грехов — лживости, ведёт и ко многим другим грехам.

И потому радость охватывает того, кто освобождён от власти греха. Милость Господа не оставит его.

Свернуть

Слова многих псалмов мы можем повторять как свои. К псалму, в котором изложен опыт покаяния, это относится особенно...

скрыть

Слова многих псалмов мы можем повторять как свои. К псалму, в котором изложен опыт покаяния, это относится особенно...  Читать далее

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).