Библия-Центр
РУ

Мысли вслух на26 Апреля 2018

 

В яхвизме, как и в иудаизме, понятия чистоты и нечистоты были ключевыми в религиозной жизни. На первый взгляд может показаться, что это сугубо ритуальные ограничения, частично заимствованные из языческого мира. Но это всё же не совсем так. Понятия чистоты и нечистоты были связаны с теми представлениями о жизни и человеке, которые были свойственны ещё допленному яхвизму и которые затем стали обычными и для иудаизма тоже. Библия описывает человека как двуединое, духовно-природное существо.

Бог «вдувает» человеку «в ноздри» (так в еврейском тексте) то дыхание жизни, которое и делает его человеком. А сама человеческая жизнь — это поток, который включает в себя и духовную, и природную составляющую. Божье дыхание жизни соприкасается в нём с природой, проникая в неё и меняя её качество. Этот поток жизни и называется тем еврейским словом, которое на русский язык переводят обычно как «душа».

Естественно, что интенсивность и качество этого жизненного потока могут быть разными. В мире и в человеческой жизни есть нечто такое, что засоряет его русло и замедляет течение — это и называется на библейском языке нечистотой или скверной. В первую очередь, конечно, оскверняют человека последствия совершённого греха. Но в дохристианские времена были в мире и другие вещи, которые могли осквернить человека, привести к обмелению и истощению потока его жизни.

Всё, что имеет отношение к смерти, распаду, энтропии — всё такое уменьшало меру полноты жизни человека и снижало её качество. А в таком состоянии и встреча с Богом оказывалась для человека проблематичной, а то и вовсе невозможной: ведь чтобы встретиться с Ним, пережить реальность Его присутствия на том месте, которое Он Сам выбрал, нужно уже обладать неким минимумом полноты и интенсивности собственного существования.

В шеоле, в царстве мёртвых, Бога не славят потому, что Его присутствие там не обнаруживает себя: ведь то существование, которое ведут там умершие — это существование по минимуму, когда поток жизни почти уже совершенно иссяк. До прихода Христа всё это приходилось учитывать. Но со Христом в мир вошло и Царство со всей своей полнотой жизни, прежде невиданной и неизвестной.

Теперь каждому, кто живёт этой жизнью, можно уже не опасаться того, что какие-то процессы в непреображённом мире помешают ему жить всей полнотой жизни Царства. Теперь помешать человеку может лишь его собственный грех. И, конечно, страх нечистоты: ведь страх часто сам создаёт свой собственный предмет. Кто по-прежнему боится нечистоты падшего мира, тот непременно столкнётся с её на себя воздействием. Остальным же, выбравшим Христа и Царство, можно на этот счёт не беспокоиться: ведь дыхание Царства сильнее любых разрушительных сил мира сего.

Свернуть

В яхвизме, как и в иудаизме, понятия чистоты и нечистоты были ключевыми в религиозной жизни. На первый взгляд может показаться, что это сугубо ритуальные ограничения, частично заимствованные из языческого мира. Но это всё же не совсем так...

скрыть

В яхвизме, как и в иудаизме, понятия чистоты и нечистоты были ключевыми в религиозной жизни. На первый взгляд может показаться, что это сугубо ритуальные ограничения, частично заимствованные из языческого мира. Но это всё же не совсем так...  Читать далее

 

Почему Иисус говорит о том, что в последний день, т.е. в день Суда, верующих в Него воскресит именно Он, и что такова воля Отца? И что тогда будет со всеми остальными? Они не воскреснут вовсе? Или для них сохраняется прежний порядок, и их воскресит Сам Бог? Едва ли, конечно, можно было бы думать, что воскресение затронет одних лишь христиан. Скорее можно предположить, что те, у кого с посланным Богом Мессией установились особые отношения, эти отношения сохранят до самого дня Суда. В самом деле, ведь всякий, живущий со Христом единой жизнью, приобщается к Царству, которое Он принёс в мир. А Царство и раскрывается в полноте лишь в последний день, а до этого дня оно хотя и пребывает в мире, но остаётся частично скрытым, так, что даже приобщившиеся к его жизни видят его лишь отчасти. Неудивительно, что и на Суд христиане приходят не так, как все прочие люди, а как жители Царства, за которых может поручиться Тот, Кто принёс это Царство в мир. И вероятность благоприятного исхода Суда в таком случае, конечно, резко повышается. Так что же: у Бога на Суде появляется некое привилегированное сообщество? С одной стороны, можно было бы сказать: да. Но откуда и почему у его представителей привилегии? Иисус даёт ответ на этот вопрос: к Нему, в Его Царство не придёт никто, если ищущего не приведёт туда Его Отец. И дело тут не в предопределении, не в том, что путь человека заранее предрешён так, что изменить его невозможно. Иисус ничего не говорит о тех критериях, которыми руководствуется Отец, указывая путь ко Христу и в Царство тем, кому Он его указывает. Вполне вероятно, что выбор человека и его настойчивость на избранном пути играют тут если не определяющую, то существенную роль. Дело в том, что одного выбора человека тут мало: чтобы увидеть в Иисусе из Назарета Мессию, нужно особое откровение. И если ищущий готов, Бог может ему такое откровение дать, и тогда перед ним откроется Царство. А в Царстве его ждёт новая жизнь, новые отношения с Богом и Суд тоже: ведь всякая встреча с Богом лицом к лицу для человека неизбежно становится не только откровением и радостью, но и моментом истины, а значит, Судом. Неудивительно, что в день Суда жители Царства оказываются в особом положении: Бог к тому моменту не раз уже успеет их проверить и испытать, они действительно успеют к тому моменту стать для Него своими. Потому и последний Суд для них станет мене страшным, чем для тех, кто прежде старался убежать и от Бога, и от Суда, и от Царства.

Свернуть

Почему Иисус говорит о том, что в последний день, то есть в день Суда, верующих в Него воскресит именно Он, и...

скрыть

Почему Иисус говорит о том, что в последний день, то есть в день Суда, верующих в Него воскресит именно Он, и...  Читать далее

 

Что такое христианство? Где его границы? Для многих сегодня христианство ассоциируется с последователями Христа, которые заявляют себя в качестве таковых, и с церковью (точнее — со множеством церквей, существующих в современном мире). Кто-то вспомнит о Церкви с большой буквы, о том теле Христовом, о котором говорил апостол Павел. Между тем Сам Иисус никогда не утверждал, что Он ограничит Своё общение только Своими последователями. Только христианами. Собственно, Он и не оставил в мире никаких христиан — Он оставил небольшую общину Своих учеников, которая впоследствии разрослась.

Потом, спустя некоторое время, небольшая тогда ещё группа этих самых учеников назвалась «христианами», или, выражаясь современным языком, «мессианистами». Затем это самоназвание усвоили все ученики Христа. Сам же Он ни о каких «христианах» не говорил. Он говорил о Своих последователях — о тех, у кого с Ним есть какие-то отношения. Именно какие-то — хотя бы минимальные. Опосредованные.

Хотя бы через тех, у кого отношения с Ним более осознанные и ответственные. Тут, конечно, мера полноты может быть разной. Есть ученики и последователи более близкие, есть ближайший круг учеников-апостолов, есть и среди апостолов наиболее близкие Ему люди. Есть те, кто Его знают лично — больше или меньше, лучше или хуже. Есть и такие, кто с Ним не знаком лично, но кого знает Он.

Знает хотя бы, например, потому, что кто-то из этих людей связан с кем-то из Его непосредственных учеников. Связан дружбой, сотрудничеством, когда-то оказанной услугой или помощью. Царство ведь, то, которое Он принёс в мир, — отношения в первую очередь. В идеале — личные отношения с Ним Самим как с Царём этого Царства, но для начала — хотя бы с кем-то из Его учеников. Цепочка отношений может опосредованно связывать человека с Царством и с его Царём.

Такие отношения — ещё не всё, но они могут стать началом пути. Если человек будет последователен, раньше или позже в его жизни наступит момент, когда надо будет не просто соприкоснуться с Царством и его жизнью, но и познакомиться с Царём, который этим Царством правит. Всему, однако, своё время. Важно одно: никакое соприкосновение с Царством — прямое или опосредованное — не проходит бесследно. Каждое из них — шанс, который может, если правильно им воспользоваться, стать шансом на спасение.

Свернуть

Что такое христианство? Где его границы? Для многих сегодня христианство ассоциируется с последователями Христа, которые заявляют себя в качестве таковых, и с церковью...

скрыть

Что такое христианство? Где его границы? Для многих сегодня христианство ассоциируется с последователями Христа, которые заявляют себя в качестве таковых, и с церковью...  Читать далее

 

Сегодняшнее чтение включает несколько притч о Царстве, среди которых выделяется притча о пшенице и о сорняках (ст. 24–30). Смысл этой притчи, истолкованной Самим Иисусом (ст. 37–43), сводится, как видно, к объяснению тех духовных процессов, которые протекают в мире по сей день и завершатся лишь с возвращением Спасителя. Из объяснения видно, что время между первым пришествием Христа и Его возвращением в конце времён представляет собой не что иное, как период роста и раскрытия в мире того Царства, ростки которого посеял в нём Сын Человеческий (ст. 37–38).

Конечно, растут и раскрываются в мире и иные, тёмные силы (ст. 38–39), так что вся его история в духовном смысле сводится к противостоянию «сынов Царства» с «сынами лукавого». Но завершается это противостояние не концом мира, а его очищением: с возвращением Мессии зло и его носители изгоняются из мира (ст. 40–42), а сам мир становится частью Царства, так, что сияние праведности «сынов Царства» уже ничем не омрачается (ст. 43).

Притча о пшенице и о сорняках напоминает нам о том, что история собственно уже закончилась с пришествием в мир обещанного Богом Мессии-Христа; сегодня мы живём уже не в той прежней истории, а в конце времён, в эпоху наступающего и раскрывающегося Царства, хотя, конечно, мы не можем знать, когда эта эпоха завершится. Не случайно в других притчах Иисус сравнивает Царство с зерном (ст. 31–32) и с закваской (ст. 33): очевидно, Он хочет подчеркнуть незаметный, не всегда видимый рост и раскрытие его в нынешнюю эпоху, при том, что в конце времён результат будет настолько очевиден, что не заметить его будет невозможно. Казалось бы, к чему медлить? Ведь работники предложили хозяину решить проблему сорняков незамедлительно (ст. 28)! Однако хозяин не торопится, боясь повредить пшенице (ст. 29).

Молодую поросль пшеницы действительно не всегда легко отличить от сорной травы. Но ведь Бог знает каждое человеческое сердце, неужели Он может ошибиться? Очевидно, дело не в этом. Бог просто даёт каждому шанс проявить себя до конца. Конец времён наступает не тогда, когда Бог устаёт ждать, а тогда, когда ждать больше нечего. И тогда наступает время жатвы. А значит, и время Царства.

Свернуть

Сегодняшнее чтение включает несколько притч о Царстве, среди которых выделяется притча о пшенице и о сорняках...

скрыть

Сегодняшнее чтение включает несколько притч о Царстве, среди которых выделяется притча о пшенице и о сорняках...  Читать далее

 

Основной смысл, который мы вкладываем в слово «принимать» кого-либо,- принимать таким, как есть. Конечно, апостол имеет в виду и это тоже: призыв терпеть других людей, принимать их такими, какие они есть и не пытаться их переделать. Уже одно это вовсе не просто, потому что страсть к перевоспитыванию и поучению окружающих свойственна большинству из нас.

Но слово, которое дважды в этой фразе использует апостол, в греческом языке в первую очередь имеет значение «брать к себе, брать с собой, присоединять». Не просто терпеть, но включать в свою жизнь, присоединять к себе, брать с собой в своем путешествии в вечность. Вот к чему призывает нас апостол, обосновывая это тем, что так Христос взял нас к Себе в славу Божию. Не просто Христос терпит нас такими, какие мы есть, но, больше того, именно таких нас Он берет к Себе.

И, поскольку Он обещал, что принимающий другого принимает Самого Христа, это наше включение друг друга в свою жизнь становится встречей с Самим Воскресшим.

Свернуть

Основной смысл, который мы вкладываем в слово «принимать» кого-либо,- принимать таким, как...

скрыть

Основной смысл, который мы вкладываем в слово «принимать» кого-либо,- принимать таким, как...  Читать далее

 

После рассказа о сыновьях Давида, вставленного в силу его важности в середину повествования, продолжается прерванная хронологическая последовательность, и перед нами перечень потомков Иуды. Но составители родословия не ограничились одним лишь перечислением имён, и вот мы читаем краткий рассказ об Иависе, человеке, рождённом в болезни, но получившем благословение Бога. Ничего не говорится о заслугах Иависа, мы знаем о нём только то, что он по собственной инициативе дерзновенно воззвал к Господу с просьбой благословить его. И вот перед нами пример того, как Господь откликается на живую и действенную веру.

Мы видим и занятия, и образ жизни упомянутых здесь людей. Хотя и сквозь туман веков, но перед нами вырисовываются образы земледельцев и скотоводов, сельских ремесленников, носителей патриархальных нравов. Они суровы, а временами жестоки, особенно когда заходит спор о том, кому владеть землёй. Этим они нисколько не отличаются от многих из тех, кто тысячелетиями вёл сходный образ жизни по всему миру.

Но Господь уже начал таинственно воздействовать на сердца.

Свернуть

После рассказа о сыновьях Давида, вставленного в силу его важности в середину повествования, продолжается прерванная...

скрыть

После рассказа о сыновьях Давида, вставленного в силу его важности в середину повествования, продолжается прерванная...  Читать далее

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).