Новость дня на 14 Декабря 2016

Цепочка тем, по которой Господь настойчиво ведёт самарянку, была и остаётся для многих образом того, как человек ищет самое главное в жизни, и одновременно — как Бог ищет человеческую душу. Господь делает первый шаг, просит пить, тем самым подталкивая женщину к ответному шагу, требующему от неё некоторого усилия: ради милости к усталому путнику ей нужно перешагнуть через религиозный запрет на общение с иудеями. Следующие шаги тоже требуют от женщины всё большей открытости, доверия Человеку у колодца. Ей приходится признаться Ему, что в её жизни всё очень непросто, но, доверившись Иисусу, она спрашивает Его и о том, что кажется ей самым основным вопросом в жизни: где поклоняться, как верить? Затем она открывает Ему и самую глубокую свою надежду: даже если не строится жизнь, а религиозные разногласия зашли в тупик, есть Тот, Кто, придя, сможет всё устроить, всё объяснить, ответить на самые потаённые вопросы и желания, — Мессия.

В результате она первой, ещё до учеников, узнаёт о приходе Христа в мир. Она оказывается наиболее подходящим для этого человеком — ведь стремление узнать Его пересилило в ней и недоверие, и стыд, и отчаяние.

Рассказ евангелиста Иоанна о реальной встрече и разговоре Господа Иисуса Христа с самарянкой в окрестностях Сихаря оказывается для читателя ещё и исполненной глубокого смысла притчей, в которой, как в капле воды, видны некоторые важные вещи, относящиеся ко встрече со Христом любого человека.

В фольклоре «живой водой» обычно называют некое волшебное средство, продлевающее или возвращающее жизнь. Евангелие же говорит нам о совершенно другом. Дело в том, что качество воды в колодцах и источниках может быть весьма различным, и в обиходе древнего Ближнего Востока различались и названия для более или менее пригодной для питья воды. Самая чистая и лучшая из них называлась водой живой. Это понятие сближается не с фольклорной живой водой, а с тем, что мы называем живительной влагой. В жаркий полдень, когда все приличные (не пять раз замужние) женщины давно запаслись водой, такая вода, конечно, весьма желанна для самарянки.

Но для нас дело всё же не в этом. Нельзя не обратить внимание на то, что в Библии присутствует давняя традиция сопоставления чистой воды с верой и личным общением (или, если угодно, «личным знакомством») с Богом. Господь говорит самарянке о воде, которая станет в человеке источником, текущим в жизнь вечную. Апостол Иаков пишет в Соборном послании о том, что не может из одного источника течь горькая и сладкая вода, сопоставляя поток воды с потоком истины. Евангелист Иоанн в конце Апокалипсиса приводит слова Господа: «жаждущему дам даром от источника воды живой». Этот образ был известен ещё пророкам: им пользуются и Исайя, и Иезекииль, и Иоиль.

Следовательно, слова Христа о живой воде можно отнести к тому дару веры, который Он даёт нам. Вода учения Христова названа Им живой, то есть чистой и незамутнённой — не опасной, в отличие от воды из других источников, для духовного здоровья человека. Напротив, эта вода становится источником жизни в самом человеке. Дать её нам может только Христос, и если бы мы в состоянии были понять это (если бы мы знали дар Божий), то мы просили бы об этой воде как о самом главном.

И, конечно, нельзя не думать о том, что в бесплодной пустыне, какой является жизнь человеческого духа без этого дара Божия, слово Христа действительно подобно глотку чистой холодной воды в жаркий день.

Потребность в воде — одна из самых основных для жизнедеятельности человеческого организма. Это особенно хорошо знают люди, живущие в жарких и сухих местах, подобных Израилю. Там, например, в наши дни в обязанности полицейских входит проверять, есть ли у туристов, осматривающих местные достопримечательности, с собой запас питьевой воды. И вот сегодня мы читаем, как Иисус вроде бы обещает решить эту проблему раз и навсегда: та вода, которую Он может дать, способна умножаться в человеке, подобно хлебам, накормившим тысячи человек. Более того, эта вода обращает человеческую жизнь в жизнь вечную. Самарянка, услышавшая это обещание Иисуса, воспринимает его совершенно буквально и просит о такой воде (позже Иисус обратит похожие слова Израильтянам, и их реакция будет несколько иной — Ин. 7:37-43).

Но о воде ли говорит Иисус? В 7-й главе Иоанн поясняет: «Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него», — потому что именно Дух творит подлинную жизнь и соединяет ее с вечностью. Понимаем ли мы, в чем мы действительно нуждаемся для нашей жизни, а не «жизнедеятельности организма»? Ищем ли мы этого, просим ли об этом?