Новость дня на 15 Апреля 2022

Каждый из евангелистов описывает распятие и крестную смерть Спасителя по-своему. И если в других евангелиях упоминаются, к примеру, стоявший у креста любимый ученик или раскаявшийся разбойник, то в Евангелии от Матфея никаких такого рода упоминаний нет. Евангелист отмечает лишь, что уже после смерти Иисуса некоторые из стерёгших Распятого римских солдат были поражены и испуганы, признав, что Он «воистину Сын Божий» (ст. 54). Впрочем, упоминает он и женщин, но в его описании они все «смотрят издали» (ст. 55–56), так что у креста не оказывается никого, кто мог бы поддержать Его хотя бы просто своим присутствием. Такой финал вполне укладывается в общую концепцию евангелиста, описывающего всю историю последних дней и часов земного служения Спасителя как историю предательства и отступничества. И в момент Его крестной смерти верные или стоят вдали, или, как Иосиф из Аримафеи, появляются тогда, когда всё уже кончено (ст. 57–61), а у подножия креста остаётся лишь радующееся зло и торжествующая тьма (ст. 39–44).

На фоне описаний других евангелистов подобная картина могла бы показаться излишне, почти до схематизма, контрастной, если бы не логика священного автора, рассматривающего всё земное служение Спасителя как конфликт Царства с противостоящими ему силами, жаждущими уничтожить Того, Кто принёс Царство в мир. С этой точки зрения происходящее у подножия креста, увы, никак нельзя назвать чем-то из ряда вон выходящим. Здесь мы видим всё и всех, с чем и с кем Иисусу приходилось сталкиваться на всём протяжении Его земного служения. Здесь и злые насмешки ничего не понимающих и не желающих понимать людей из уличной толпы (ст. 39–40), и злорадство религиозных ригористов, и насмешки учёных теологов (ст. 41–43), и даже глумление тех, кому глумиться уж никак не пристало, — разбойников, распятых рядом с Иисусом (ст. 44). А роднило всех этих столь разных людей одно: неприятие Царства. Каждому из них оно мешало по-своему, и вот теперь они все собрались у креста, чтобы порадоваться своей победе — мнимой победе над Тем, Кто самой Своей жизнью не давал им покоя.

Конечно, о том, что эта победа мнимая, никто из них не догадывался. Ведь в их мире — мире, где место было всему и всем, кроме Христа и Царства, — их победа действительно была абсолютной; она обращалась в ничто лишь в другом, большом, Божием мире, но об этом мире насмехающиеся над Распятым или не знали вовсе, или имели о нём самые приблизительные и смутные представления. И потому Воскресение стало для них громом среди ясного неба — таким же громом, каким, вероятно, станет для многих и возвращение Спасителя, быть может, даже для тех, кто привык считать себя христианами.

По меркам обычного течения времени смерть на кресте наступила быстро, но можно ли обычными часами измерить ход времени крестных страданий, когда каждая секунда тянется нескончаемо?..

Когда почти все ученики разбежались и скрылись, рядом с казнимым Учителем оказались те, кто формально не числился среди ближайших учеников. Но как часто стойкость и мужество проявляют совсем не те, кто при обычных обстоятельствах находился на виду. Есть что-то важное, пожалуй, даже пророческое в том, что в день Голгофы не дрогнули женщины. От истоков церковной истории до наших дней мы постоянно видим замечательных подвижниц, не раз отстаивавших веру, хранивших её в самые трудные годы.

Среди стоявших там мы видим мать сыновей Зеведеевых. Совсем недавно она простодушно хлопотала за сыновей, но вот настал час, и теперь она смогла увидеть, через что предстояло пройти Учителю, и от чего Он просил не отворачиваться учеников. Теперь ей, как и другим христианкам, нести свой крест, незаметный окружающим, но такой трудный крест домашнего служения и боли за детей.

В чужой пещере начался земной путь Христа, в чужой могильной пещере он и закончился. Тот, Кто всего себя отдал людям, ничего себе не присвоил. Тем же из людей, кого Он назвал Своими, предстояли горькие дни и ночи. Похоже, мало кто из учеников помнил в те часы предупреждения Учителя о Своём Воскресении.

Иисус умирает на кресте. «Земля потряслась, и камни расселись». Природа «чувствует» значимость происходящего и отмечает событие, как отмечала она и Его рождение. Но тогда была Рождественская звезда — радостный знак надежды, а сейчас — землетрясение, грозное предупреждение людям, умертвившим Начальника жизни (см. Деян. 3:15).

Но смерть Христа — это не только преступление людей, временное торжество зла, но и творческий Божий акт Искупления. Об этом свидетельствует разорванная храмовая завеса, та завеса, которая всегда отделяла людей от Святилища, места пребывания Бога, символизируя непереходимую пропасть между Божьей святостью и человеческим грехом. И вот, смерть Сына Божиего, взявшего на Себя грехи наши, совершает искупление, примиряет нас с Богом. Пропасть перекрыта, завеса удалена. Херувим, преграждающий путь к древу жизни (Быт. 3:24), убирает свой меч.

За всякими нашими рассуждениями о достоверности Библии или о предвечном Сыне Божием не теряем ли мы из виду эту абсолютно важную для нашего спасения реальность: бессильно повисшее на кресте безжизненное тело Сына Человеческого на фоне грозно и скорбно померкшего неба?