Новость дня на 7 Мая 2022

Сегодня перед нами — первая смерть среди христиан (если не считать христианами Ананию и Сапфиру — см.  5:1-11). И первый же умирающий христианин — мученик. Мир продолжает отвергать Христа и Его последователей. Причём если Самого Христа первосвященники побоялись предать смерти самостоятельно, без римлян, из-за того, что Он был слишком любим многими в народе, то, расправившись с Ним, с учениками Его уже не церемонятся.

Синедрион, перед которым предстаёт Стефан, в очередной раз выслушивает открытые обвинения в свой адрес — обвинения в смерти Праведника. И им это уже порядком поднадоело — от Петра и Иоанна они слышали это уже, по крайней мере, дважды (см.  4:5-12», 5:27-32). Но на этот раз они не устояли — их спровоцировало то, что Стефан честно сказал им о том, что он не просто знает, но и реально видит. Он, как и Христос, свидетельствовал миру об объективной реальности — мир во грехе, но Иисус принёс спасение. А миру такая правда не нужна...

Когда Христос говорил: «Если Меня гнали, будут гнать и вас», — то Он же сказал: «Раб не больше господина своего» (см.  15:20). Стефан — муж, исполненный «веры и силы», настоящий ученик Христа, перед смертью говорит практически те же самые слова, что говорил его Учитель на кресте — он просит Господа простить его гонителей… И Церковь, несмотря ни на что, продолжает расти и укрепляться, именно потому, что продолжает поступать так, как заповедал ей её Господь и как поступал Он Сам.

Стефан напоминает собравшимся исторический путь, пройденный народом, ведомым Богом, но внимание он заостряет на тех эпизодах, когда народ бунтовал против Его воли, отвергал или не понимал тех пророков, которых посылал Господь. Приведённых примеров могло быть и больше, но и упомянутых Стефаном было достаточно для того, чтобы вплотную подвести слушателей к той мысли, что одна лишь принадлежность к традиции не обеспечивает механического следования верным курсом и не гарантирует соблюдение воли Бога.

Можно многое вызубрить, можно хорошо разбираться в ритуальных предписаниях и даже бегло ориентироваться в тексте Писания, но если сердце окажется закрыто, то очень легко можно не узнать Того, Кого, вроде бы, ждал и на Кого, как казалось, возлагал всю надежду.

Стефан обличает, а обвинители не выдерживают и набрасываются на него. Не перегнул ли Стефан палку, может быть, стоило проповедовать помягче, не задевая ничьих самолюбий? Глядишь, и сам бы цел остался, и кого-нибудь обратил бы...

Но «смягчённая» проповедь стала бы чем угодно, только не призывом к спасению, не речью о жизни и смерти. Наступил момент, когда требуется предельная прямота и готовность кровью засвидетельствовать верность слов и верность Слову. Не мог Стефан отказаться от того, в чём был уверен как в Истине, не метафорой было его свидетельство о небесах отверстых и Сыне Человеческом, стоящем одесную Бога, за метафоры жизнь не отдают.

Если при расправе над Христом была соблюдена хотя бы имитация правосудия, то теперь обвинители даже не притворяются, что соблюдают закон. Отброшены юридические формальности и творится самосуд, бессудное убийство. Не любящие римлян, но прекрасно с ними ладящие, с удовольствием нарушают римский запрет на вынесение смертных приговоров. Впрочем, Стефана убили и без вынесения приговора, так что буква запрета не нарушена.

И здесь мы впервые видим Савла, ревнителя закона, руководствующегося не законом, а собственной ненавистью. Ему ещё предстоит увидеть, что не ненависть на самом деле выше закона...