Новость дня на 15 Августа 2022

Почему Господь, так часто повторяющий при совершении чудес «иди и никому не говори», совершает такое явное чудо, которое наверняка станет известно всем, да ещё и повторно? Ведь для того, чтобы явить власть Сына Божьего над творением, достаточно было насытить пять тысяч пятью хлебами…

Скорее всего, поставленный вопрос некорректен, и это важно. Вовсе не очевидно, что Господь сознательно запланировал эту ситуацию. Греческий глагол в 29-м стихе, в отличие от русского «сел», передаёт незавершённое действие: «взойдя на гору, сидел там». И приступили к Нему толпы… Вот уж чего Господь точно не мог сделать, так это отказать им в исцелении и слове жизни, поэтому за проповедью незаметно наступил вечер. Он не создавал ситуацию для чуда специально, но раз уж она возникла, то и само чудо становится естественным продолжением изобилующей милости Христа.

Для нас также важно, что евангелист сохраняет рассказ и о втором насыщении множества народа, давая нам возможность увидеть существенные черты сходства в том, как именно совершается чудо. В отличие от первого раза, ученики уже не говорят скептически, что такой толпе и на двести условных римских единиц недостаточно будет хлеба, — они спрашивают Учителя: откуда нам взять столько хлеба? И Христос берёт то, что есть, и воздаёт благодарение.

Вероятно, именно это и есть ключевое слово всего повествования об этом чуде: благодарение Богу. Именно оно оказывается тем действием, которое вносит в мир чудо и стирает грань между землёй и небом.

Когда мы читаем в Евангелии, что эта женщина была хананеянкой, то это не означает, что она была «второго сорта», или не того происхождения, или ещё чем-то не угодила Иисусу. Мы знаем (читали в Евангелии и просто чувствуем сердцем), что Иисус всегда готов помочь и исцелить и бедных, и грешных, и отверженных. Для первых слушателей евангелиста было совершенно понятно, что она — самая настоящая язычница, то есть верит в языческих богов, поклоняется им и приносит им жертвы. Именно поэтому Господь подвергает её такому испытанию веры — чтобы помочь ей самой понять, почему она обращается за помощью к Нему, а не к своим богам.

Здесь как бы проводится черта между языческими представлениями человека и обращением к Иисусу, то есть — молитвой. Молитва ко Христу (и к Отцу во Христе) несовместима с язычеством. При этом само язычество — это не обязательно вера в других богов, но и вполне обычная для христиан надежда не на Единого Бога, а на что-либо другое: на деньги, на собственные способности, на свою политическую партию, на «авось» и пр. Язычество — это когда мы живём не для Бога, а для кого-то ещё (чаще всего просто для себя). Если же мы, будучи такими язычниками, захотим что-нибудь попросить у Христа, обратиться к Нему в молитве, нам будет необходимо вместе с этой женщиной-хананеянкой пройти через полную переоценку своей веры, понять, почему же мы обратились ко Христу, а не к своим идолам...

Многочисленные исцеления, которые совершает Господь, становятся словно иллюстрацией к пророчеству Исайи — «Тогда откроются глаза слепых, и уши глухих отверзутся. Тогда хромой вскочит, как олень, и язык немого будет петь» (Ис. 35:5-6). Мы видим, как сбывается то, о чем говорит пророк, мы видим, как Христос побеждает страшные, неисцелимые в нашем понимании болезни. Но Господь делает это не только для того, чтобы показать, что Он пришел воплотить то, о чем говорили пророки, Он исцеляет больных потому, что любит каждого, кого приносят к Нему. В Его глазах ценна жизнь каждого из нас. Мы видим, что Господь не просто дает, Господь дает с избытком. Он не только совершает все, о чем говорили пророки, Он не просто исцеляет больных, Он еще и заботится о том, чтоб все эти люди были накормлены. Он волнуется, что трудный обратный путь лишит их сил, лишит их радости от исцеления. И Его не останавливает то, что у учеников с собой есть лишь самая малость. И вот, милостью Божьей, накормлена вся четырехтысячная толпа, и при этом довольно много остается.

Мы тоже не так уж много можем предложить Богу, иногда у нас почти совсем ничего нет, да и каждый из нас неизмеримо мал рядом с Господом. И тогда нам становится стыдно — и правда, что же мы можем отдать Тебе, Господи? Но Господь показывает нам, как наша малость может стать источником пищи, помощи для наших братьев и сестер. Только это уже будет не наша сила, не наше могущество, это будет сила Его любви, Его милосердия и Его Духа.