Новость дня на 4 Мая 2024

Ответ Иисуса на просьбу фарисеев показать им некий «знак с неба» кажется несколько странным. Судя по смыслу сказанного Им, приходится сделать вывод, что у них было достаточно информации и никаких других знаков им не требовалось. Единственным знаком, на который очевидно намекает Иисус, говоря о «знаке Ионы пророка», является Его смерть и воскресение. Так что же Он имеет в виду, говоря, что фарисеи и без знаков имеют всё, что нужно для того, чтобы разобраться в ситуации? И о каком «знаке с неба» они Его просят?

Как видно, говоря о «знаке с неба», собеседники Иисуса имели в виду некие доказательства Его мессианства. Относительно таких доказательств существовали некие общепринятые представления, в соответствии с которыми Мессия должен был дать известные знаки Своей поддержки свыше, знаки, видимые и понятные всем. По-видимому, среди фарисеев были и такие, кто готов был увидеть в Иисусе Мессию, но Мессию «правильного». А Он «правильным» Мессией становиться не собирался.

Он прямо сказал тем, кто требовал знаков: вы видели достаточно для того, чтобы принять решение; если бы вы были честны перед собой, вам это было бы сделать не сложнее, чем по виду неба понять, ждать ли в ближайшее время ясной или дождливой погоды. И в самом деле, Иисус на всём протяжении Своего земного служения дал каждому, кто хотел видеть, вполне достаточно свидетельств близости и действенности того Царства, которое Он принёс в мир. Тот, кто хотел увидеть, мог увидеть всё, что нужно. А не видел и не замечал очевидного лишь тот, кто видеть не хотел, кому собственные религиозные представления и богословские концепции оказывались важнее Царства и свидетельства о нём.

Таким людям Иисус подыгрывать не собирался. И не потому, что их представления были хуже или лучше любых других, а потому, что занимаемая ими позиция заведомо отделяла их от Царства. Ведь они готовы были его принять лишь на своих условиях. А условия приобщения к Царству между тем определялись отнюдь не ими и совсем не так, как им казалось. Желающим Царства надо было делать выбор между Царством и своей религиозностью. И Иисус отнюдь не собирался скрывать от них этого факта.

Слова Иисуса не всегда легко понять, и поначалу их истинный смысл остается скрытым даже от Его учеников. Только после объяснений Учителя до них доходит, что речь идёт не о хлебе, а об учениях, характерных для этих двух религиозных партий. Попробуем разобраться, что имеет в виду Иисус.

О закваске Христос говорит и в других случаях. Это образ чего-то малого, что, попадая в определённую среду, воздействует на неё, изменяя её свойства. Таковы, как предупреждает Иисус, учения фарисеев и саддукеев — они способны отравить весь народ Божий.

В чём же состоит ядовитость этих учений? В параллельном месте Евангелия от Луки (Лк 12:1) закваска фарисейская названа лицемерием. Законничество фарисеев, сведение отношений с Богом к соблюдению формального списка заповедей вместо того, чтобы подлинно измениться изнутри, — это и есть яд лицемерия. Если народ Божий (или новый народ Божий — Церковь) пропитывается этим ядом, то в нём не остаётся места любви.

Закваска саддукейская в Евангелии от Марка называется закваской Иродовой (Мк 8:15). Саддукеи были не столько религиозной, сколько политической партией, искавшей в первую очередь земной, государственной власти. И опять мы видим, что подобный подход также может стать смертельно опасным соблазном для Церкви. Она призвана не искать силы в «мирском» смысле, а являть силу Божию, силу праведности, силу любви.

Сегодняшнее чтение рассказывает нам об исповедании Петра (ст. 13-20), которому предшествуют беседы Иисуса с фарисеями о знаках («знамениях», ст. 1-4) и с учениками о «закваске фарисейской и саддукейской» (ст. 5-12). Завершается же оно описанием разговора Петра с Иисусом, во время которого Иисус отзывается о Своём ученике достаточно резко (ст. 21-28).

Очевидно, центральным событием здесь оказывается именно исповедание Петра, который узнаёт в Иисусе обещанного Богом Мессию-Христа, в то время как в народе Его считали пророком (ст. 14-16). И тогда Иисус, подтверждая вывод Петра, говорит, что понять это он мог лишь благодаря откровению от Бога (ст. 17).

Казалось бы, Мессию ждали не только ученики Иисуса: в евангельские времена мессианские ожидания в еврейском народе были очень напряжёнными. Но в том-то и дело, что Иисус меньше всего походил на Мессию, которого ожидали и народ, и учёные раввины. Народ ожидал Мессию-царя, который освободит Иудею от власти Рима; учёные раввины и теологи-книжники хотели видеть Мессию, который соответствовал бы их богословским теориям. Не случайно фарисеи и саддукеи просят Иисуса, чтобы Он явил им какой-нибудь из тех мессианских знаков, по которым, согласно их собственным концепциям, только и можно узнать Мессию. А Иисус отказывается - и не потому, разумеется, что это Ему было трудно, а потому, что Он не хотел «вписываться» ни в какую богословскую концепцию и не собирался «соответствовать» ничьим представлениям. Принять такого Мессию, не соответствующего никаким общепринятым нормам и взглядам, в Котором большинство готово было видеть скорее нечестивца и нарушителя Торы, чем Мессию, действительно можно было лишь по откровению.

А вскоре после этого Петру и другим ученикам пришло время узнать о кресте и о Воскресении (ст. 21) - и тут оказалось, что знание это для человека непосильно. Принять Мессию гонимого и страдающего ещё можно было, тем более что образ страдающего Мессии был хорошо известен каждому верующему еврею из книги Исайи, но смириться с полным Его поражением оказалось совершенно немыслимо - а смерть на кресте воспринималась и Петром, и другими апостолами только как поражение; реальность же воскресения вообще и Воскресения Христа в частности была для них лишь отдалённой перспективой, так что, даже когда Он воскрес, они долго ещё не могли до конца в это поверить.

Неудивительно, что Пётр не может смириться с мыслью о неизбежности смерти Учителя (ст. 22). Но Иисус и здесь непреклонен: нельзя останавливаться на полпути, нельзя принять Мессию и не принимать Его пути. Человек, поступающий так, превращается из ученика во врага (ст. 23). Дорога в Царство только одна (ст. 24-27), и прийти туда можно, лишь пройдя её до конца.