Новость дня на 16 Марта 2026

Рассказывая ученикам о Царстве, Иисус описывает его прежде всего как новую жизнь, открытую тем, кто её ищет. Но найти её можно лишь в случае абсолютной собственной открытости. Чтобы жить жизнью Царства, от собственной жизни надо отказаться. Не от жизненного пространства как такового, не от того потока жизни, который в Библии называется душой, а от того, чтобы присвоить это пространство и этот поток себе, рассматривать его как свою неотъемлемую собственность, принадлежащую тебе по праву.

В Царстве всё иначе. Там жизнь общая. Одна на всех. Она не в собственности, она в пользовании. И размеры этого использования не ограничены ничем, кроме духовного потенциала самого человека. Сколько жизни Царства он сможет вместить, столько её и получит. Но своей в том смысле, в каком мы привыкли употреблять это слово применительно к отношениям собственности в нашем мире, она ни для кого не становится.

Жизнь Царства твоя постольку, поскольку ты можешь этой жизнью жить. И поэтому Иисус советует отдаться потоку жизни Царства. Войти в неё, как в реку. И двигаться вместе с ней. Не пытаясь ничего, как принято говорить в наши дни, зафиксировать. Не пытаясь оценивать собственные состояния, достижения или провалы. Не цепляясь ни за что из того, что притягивает и держит человека в мире сем. И уж точно не пытаясь вместить жизнь Царства в религиозные рамки: ни на фарисейской, ни на саддукейской закваске новую жизнь не замесить. Не вмещается Царство ни в какие человеческие рамки — зато вмещается в человеческое сердце. Если, конечно, станет для человека главным сокровищем. Ведь где сокровище, там и сердце.

«Не бойся, малое стадо!» Так называлась и статья о. Георгия Чистякова, в которой есть следующий отрывок:

«Если анализировать Священное Писание на основании, как говорят лингвисты, «частотности» употребления того или иного слова, то мы обнаружим -- почти 370 раз в нем встречается призыв: «Не бойся!». Адресован он то к Аврааму, то к Иакову, то к Гедеону в Ветхом Завете, то к апостолам и женам-мироносицам в Евангелии. Этот призыв постоянен и настойчив. Бог не говорит: не бойтесь того или иного. Он обращается к нам предельно просто: не бойтесь. Никогда и ничего! Конечно, в нашей природе страх заложен изначально -- как и много чего другого. Но одни природные особенности надо развивать, а другие -- перерастать. Преодолевать. Бог адресуется именно к звериной нашей памяти: «Не бойся, малое стадо!» -- и даже еще резче: «Я посылаю вас овцами среди волков»» («Огонек», 1999).

Здесь предельно точно и слитно все сказано, трудно что-то добавить. Но все-таки можно вспомнить эти такие известные слова евангелиста: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви» (1 Ин 4:18). Для нас это парадоксально, у нас всё, как правило, наоборот, чем больше мы любим, тем больше боимся за любимого, но это только начало любви. Ведь если Господь всеблаг, а конечной «станцией» будет состояние, когда «Бог все во всем», то чего же нам бояться? Только терпеть и ждать остается, терпеть и ждать – значит, верить. Но вот страшное предстоит нашим очам явно, а ангельский мир сокрыт. Как можно не бояться? Как можно не хотеть есть, не хотеть спать и так далее... Это невозможно. И именно в силу этой невозможности это что-то предельно истинное.

Все приму, все возьму, что ни дашь,
Что ни дашь, что Ты мне ни пошлешь.
Пусть исполнится дикая блажь,
Пусть окутает темная ложь.
Дай услышать Тебя среди лжи
И не спутать Твой голос с другим.
Помоги, укрепи, поддержи
Осторожным дыханьем Твоим.
(Юлий Шрейдер)

«Пусть исполнится дикая блажь», как-то действительно страшно от этих слов. Но все-таки, как сказал еще один поэт, «Нам не нужно этой темени бояться, а счастливыми не будем притворяться» (Б. Окуджава).

В Евангелии немало притч, рассказанных Спасителем о богачах, о богатстве, о его значении в жизни и о самой жизни. Иногда, как в данном случае, притчи были связаны с конкретной ситуацией: Иисуса просят решить, как сегодня бы сказали, наследственный спор, а Он отказывается, заявляя, что такие споры не Его дело. Притча же становится иллюстрацией Его слов, объяснением Его отказа заниматься дележом чужого имущества. Между тем просьба, с которой обратились к Иисусу, была как раз свидетельством Его авторитета в глазах обращающихся, признанием того факта, что Он, Иисус, сумеет справедливо и в соответствии с Торой совершить раздел наследства. У евреев в древности (да и впоследствии тоже) нередко с вопросами, которые язычники решают обычно в судах, шли к учителям Торы и к учёным раввинам, которые их и решали, включая проблемы, связанные с семейным, наследственным, имущественным законодательством. В принципе судьёй мог быть кто угодно, если он знает Тору, может принять соответствующее Торе решение, и если тяжущиеся стороны ему доверяют. Такого рода третейский суд в еврейском обществе был широко распространён во все времена.

Вот Иисуса и просят стать таким судьёй в наследственном деле, а Он отказывается. А отказавшись, рассказывает затем ту самую притчу о, как мы его обычно называем, безумном богаче. Может показаться, что этой притчей Иисус лишь хочет нам сказать, что лучше быть бедным, чем богатым — так в Царство войти проще. На самом же деле всё несколько сложнее. Бедность ведь разные люди тоже переживают по-разному.

Главный посыл тут в другом: настоящая, подлинная жизнь человека от его имущества не зависит. Жизнь человека — не только духовная, но и жизнь вообще — определяется не тем, чего и сколько он имеет, а тем, кто и что он есть. Можно быть бедным или богатым — главный вопрос в том, с чем человек связывает самого себя, своё «я», с тем, где, выражаясь евангельским языком, находится его сокровище. Потому, что там, где его сокровище, там и его сердце. Там — его подлинная жизнь.

Если она окажется связана с тем, что человек легко может потерять, хотя бы умирая, значит, и его жизнь окончится в тот момент, когда он расстанется с тем, что не может взять и унести с собой. Тогда единственной и абсолютной реальностью в момент расставания с земной жизнью для человека станет разделение, утрата, смерть. Жизни же — той жизни Царства, которой он мог бы жить в полноте — человек так и не узнает. Тут, однако, его собственный выбор. Каждому своё.