Новость дня на 26 Мая 2026

Достигло ли до нас Царство Божье? В Евангелии Господь связывает наступление Царства, с одной стороны, с победой над силами зла, над сатаной, а с другой стороны — с действием в жизни людей Святого Духа. Ведь именно Духом Он изгоняет бесов и исцеляет болезни (а в отрицании этого факта Господь указывает опасность непростительной хулы на Духа Святого). Итак, Царство Божье не только ждет нас за гробом, но и реализуется здесь, на земле, там, где люди дают Святому Духу возможность действовать через них. Действия Духа могут быть очень разнообразны (1 Кор гл. 12-13), но главное из них — любовь. Поэтому для достижения Царства от нас требуется немногое: во-первых, полное доверие и открытость Богу, позволяющее Его Духу действовать в нашей жизни, а во-вторых — внимание к Его действиям, позволяющее нам не угашать Его жизнь в нас, а наоборот, отвечать на нее благодарением.

Книжники — типичные люди науки. Они знают, что должно происходить, и стремятся получить экспериментальное подтверждение своим догадкам об Иисусе. Они хотели бы получить знамение, которое освободило бы их от нравственного выбора и, главное, от необходимости довериться, «впасть в руки Бога живого». Иисус говорит о знамении Ионы пророка и своем воскресении в третий день после Распятия. А потом он вспоминает ниневитян, покаявшихся после проповеди Ионы, и говорит, что «на фоне» покаяния ниневитян поиск книжниками доказательств подпадает осуждению.

А дело в том, что Иона назвал в Ниневии вещи своими именами. Злые дела были названы злыми (а не необходимой жестокостью), насилие — насилием, а не ограничением свободы ради интересов тех или иных призраков. Библия говорит, что ниневитяне — тоже люди, хотя Ниневия тех времен напоминала фашистские режимы 20 века. А сердце человека способно открыться к правде, к серьезной нравственной оценке себя. И ниневитяне покаялись, отказались от злых дел своих. Не были им явлены чудеса и знамения, но они признали справедливой оценку своих дел, данную Ионой, — и были спасены. Бог дал человеку нравственный центр, совесть, и мы можем спастись, если будем прислушиваться к ее голосу.

В самом деле, вера — это не столько вопрос разума и доказательств, сколько дело совести. А дальше Иисус говорит, что перестать делать зло недостаточно для того, чтобы стать человеком правды, человеком совести. Нужно начать делать доброе, иначе впадешь в еще худшие согрешения. На пути правды невозможно стоять, по нему можно только идти. Если ты не движешься вверх — ты падаешь.

Окружающие не раз просили у Иисуса знака («знамения»), который стал бы доказательством Его мессианства. Речь, по-видимому, шла об одном из тех знаков, которые, согласно традиционным для того времени представлениям, должен был дать Мессия в доказательство Своего мессианства. Иисус же, как известно, отнюдь не пытался соответствовать народным мессианским представлениям. И теперь Он снова отказывает окружающим Его людям в их просьбе, говоря лишь о «знаке Ионы пророка», явно намекая на Свою крестную смерть и Своё воскресение. Почему же Он отказывает им? Конечно, не в последнюю очередь потому, что соответствовать ожиданиям народа для Него означало исказить собственную миссию: ведь Он никогда не стал бы делать того, что, согласно общепринятым тогда представлениям, должен был делать Мессия, и данные Им знаки оказались бы, по сути дела, обманом. Но этот обман был бы не самым серьёзным. Страшнее было бы другое: такие знаки отвратили бы людей от Царства, принесённого Им в мир. А главной задачей Иисуса было как раз свидетельство об этом Царстве. Окружающие же хотели Царства на свой манер, и свои представления о Мессии связывали прежде всего с таким Царством: Мессия в их представлении был тем, кто утвердит земное Царство, построенное по законам мира сего. А такое Царство могло бы действительно стать утешением для тех, кто жаждал самоутверждения на земле, самоутверждения, может быть, и не личного, но от этого духовно не менее разрушительного: ведь гордыня коллективная, будь то национальная или религиозная, нередко оказывается страшнее индивидуальной. И никакие духовные усилия, связанные с личной праведностью, при таком общем векторе ничего не могли изменить: ведь личная праведность сама по себе не меняла человека кардинально, она лишь готовила его к тому, чтобы в нужный момент он был готов сделать шаг в Царство. А если вместо шага в Царство человек делал шаг в другом направлении, в сторону миража, принимаемого им за Царство, результат оказывался печальным: личная праведность, не овеянная дыханием Царства, легко становилась почвой для самых страшных грехов, и прежде всего — для безжалостного религиозного фанатизма, сыгравшего несколько десятилетий спустя роковую роль в судьбе Иудеи и народа Божия. А Иисус, конечно, предвидел такое развитие событий. И делал всё возможное, чтобы этому помешать.