Не может не броситься в глаза уверенность пророка Наума в том, что Высший суд справедлив. Справедливость Господа проявляется как в Его благости к надеющимся на Него, так и в посылаемом Им возмездии за зло. Это — две стороны справедливости, и без любой из них она на земле не может осуществиться. Но зло существует, паразитируя на живых людях, поэтому победить его в земном мире невозможно, не причиняя боль его жертвам, ставшим носителями зла.
Упрёки Наума в адрес Ассирии могли бы показаться всего лишь одним из проявлений национальной вражды, но подобный взгляд был бы поверхностным. За обличениями конкретного земного врага нетрудно увидеть более глубокое понимание смысла тех событий, разворачивающихся перед взором пророка. Ведь современная Науму Ассирия являет собой реальное воплощение зла: это не просто враждебное государство, а агрессивная языческая империя, которая не только стремится завоёвывать соседние царства, но и самим своим образом жизни бросает вызов Богу Израиля. Её гибель — нечто большее, чем просто военное поражение: это закономерный финал нечестивых притязаний.
Но вот неожиданно раздаются слова о стопах благовестника, возвещающего мир, и мы видим, что поражение врага — не самоцель для пророка. Не тому он радуется, а наступающей возможности наконец-то начать нормальную мирную жизнь.
Должно быть, такими же были мирные надежды в 1945 году. Мир и тогда не наступил раз и навсегда: промежуток между поражением старого врага и появлением новых опасностей оказался недолгим. Но, обращаюсь к тому времени, всё ещё недавнему по историческим меркам, мы можем лучше ощутить, что чувствовали Наум и его современники в дни крушения Ассирии.
