История Есфири замечательна тем, что это история победы тех, кто, казалось, был обречён на гибель. По человеческой логике сделать было нельзя ничего...
История Есфири замечательна тем, что это история победы тех, кто, казалось, был обречён на гибель. По человеческой логике сделать было нельзя ничего, оставалось лишь смириться с ситуацией и спасаться каждому, кто как может. В этом случае у Есфири, само собой разумеется, шансов было куда больше, чем у всех остальных, хотя Мордехай и утверждает обратное.
Разумеется, при такой массовой антиеврейской кампании спастись еврейке было непросто, но у жены царя положение при любом развитии событий было всё же особое. Есфири было чем рисковать, и, в отличие от всех своих соплеменников, у неё был выбор, хотя никто не мог утверждать наверное, насколько он был реальным. Для того же, чтобы спасти остальных, или хотя бы попытаться это сделать, от выбора, пусть и не вполне реального, пришлось бы отказаться.
Надо было не просто открыться мужу — надо было поставить его перед выбором как именно царя, как главу государства, уже принявшего решение, которое теперь он, если захочет пойти навстречу Есфири, должен будет изменить. Могла ли Есфирь быть уверенной, что ей удастся изменить ситуацию? Разумеется, нет. Она даже не была уверена, что царь обратит на неё внимание, а если не обратит — её ждёт казнь.
Есфирь не могла не понимать, что не просто рискует жизнью, а рискует ею с очень небольшим шансом на успех. Шанс на успех был в данном случае куда меньше того шанса на собственное спасение, который оставался у Есфири, если бы она отказалась от всяких активных действий в надежде просто переждать опасное время, не привлекая к себе внимания. Не случайно Есфирь просит всю общину поститься и молиться: она понимает, что спасти от смерти и её саму, и всех остальных может лишь чудо, лишь прямое Божье вмешательство.
Всё решалось уже в тот момент, когда царь должен был заметить её на дворе. Протянет ли он ей свой скипетр или нет? Если да, значит, первый шаг к успеху сделан. Но не только это: поданный скипетр означает чудо, Божье вмешательство. Если так, то можно надеяться, что Он не оставит Есфирь и дальше: ведь Бог всегда доводит начатое до конца. Потому-то и готовилась Есфирь к выходу на царский двор, как к смерти: именно при такой готовности шансы на вмешательство Бога в ситуацию особенно велики. А значит, особенно велики в этом случае и шансы на спасение.
4 The Jews fast and mourn, Est 4:1-3.
Esther is informed of the design, Est 4:4-9.
Mordecai presses her to intercede with the king, Est 4:10-14.
She desires all the Jews to keep a solemn fast, Est 4:15-19.
4:16 Fast - And pray; so as you use to do, leave off your common dinners by day, and suppers at night, and eat and drink no more than mere necessity requires; that so you may give yourselves to constant and fervent prayers. Maidens - Which she had chosen to attend upon her person, and were doubtless either of the Jewish nation, or Proselytes.Which is not, etc - Which may belong, either
- to the thing only, that as they did fast, so she would.Or, rather,
- to the time of three days and three nights; for so she might do, though she went to the king on the third day.
For the fast began at evening, and so she might continue her fast threewhole nights, and two whole days, and the greatest part of the third; a part of a day being reputed a day in the account of scripture, and other authors: of which see on Mat 12:40. Yea, she might fast all that day too: for it is probable she went not to the king 'till he had dined; when she supposed she might find him in the most mild and pleasant humour, and then returned to her apartment, where she fasted 'till the evening.17 Молитвы Мардохея и Есфири проникнуты ВЗ-ным благочестием; кроме того, здесь молящийся анализирует свои чувства и заботится о личном оправдании, чего мы не видим в более древних текстах.
В книге Есфири также рассказывается об избавлении народа при посредстве женщины. В этом повествовании отражается тяжелое положение иудеев в древнем мире, объясняющееся их религиозной и бытовой обособленностью и являющееся иногда причиной конфликтов с государственным порядком (ср напр гонение Антиоха Епифана). В книге как бы утверждается право иудеев диаспоры на самозащиту. Гаремные интриги, заговоры и убийства являются по существу драматическим фоном для развития религиозного тезиса о чудесном спасении Богом евр народа по молитве уповающих на Него. Сюжет кн Есфирь напоминает историю пророка Даниила и, быть может в еще большей степени, праотца Иосифа, сына Иакова. Характерно, что в евр тексте кн Есфири Имя Божие даже не упоминается; тем не менее, как и в жизни Иосифа, событиями руководит Провидение Божие. Действующие лица это знают и все свое упование возлагают на Бога, замысел Которого исполняется, вопреки слабости людей, избранных Им как орудия спасения (ср Есф 4:13-17, где содержится ключ ко всей книге). Греч добавления звучат более религиозно (из них и взяты тексты, включенные на Западе в церковные службы).
Греч версия кн Есфири существовала уже в 114 г (или, согласно современным исследователям, в 78 г до Р.Х.). Тогда она была послана иудеям в Египет в качестве исторического документа, подтверждающего необходимость праздновать Пурим (Есф 10:3). Евр текст более раннего происхождения: согласно 2 Макк 15:36, палестинские иудеи уже в 160 г до Р.Х. праздновали «день Мардохея». Это свидетельствует, что история Есфири и, вероятно, сама книга были уже известны. По-видимому, текст восходит ко второй четверти 2-го в. до Р.Х. Нельзя сказать с уверенностью, что она была с самого начала связана с праздником Пурим; стиль Есф 9:20-32 иной; вероятно данный текст является позднейшим добавлением. Происхождение праздника до сих пор неясно: возможно, что книгу связали с ним впоследствии (ср 2 Макк 15:36).
В славяно-русской Библии, как и в Вульгате, эти три книги, следующие за историческими, составляют небольшую группу, отличающуюся целым рядом особых черт.
1) Текст их плохо установлен. В основе кн Товита лежит неизвестный нам семитский оригинал. Бл. Иероним использовал для лат. перевода (Вульг) т. н. «халдейский» (в действительности же арамейский), ныне утерянный, текст. Однако недавно в одной из Кумранских пещер были обнаружены отрывки четырех арамейских рукописей и евр рукописи этой книги. Греческий, сирийский и латинский переводы кн Товита являются разновидностями греч текста, из которых наиболее важны две: одна представлена Ватиканской (В) и Александрийской (А) рукописями, другая Синайским кодексом и древнелатинской версией, вероятно более древней, подтвержденной теперь Кумранскими фрагментами.
Евр оригинал кн. Иудифи также утерян. Греч, текст представлен в трех вариантах, во многом расходящихся между собой. Текст Вульг в свою очередь сильно отличается от греческого и еврейского. Бл. Иероним, вероятно, переработал прежний латинский перевод, использовав арамейский пересказ.
Кн. Есфири существует в краткой евр и более пространной греч версии. Есть два варианта греч текста: распространенный вариант греч Библии и искаженный вариант «Лукиановской рецензии» (редакции). В греч версии содержатся добавления к евр: сон Мардохея (до Est 1:1) и его объяснение (после Est 10), два указа Артаксеркса (после Est 3:12), молитвы Мардохея и Есфири (после Est 4:17), другой рассказ об обращении Есфири к Артаксерксу (Est 5:1-2), наконец добавление, объясняющее происхождение греч версии (после Est 10:3). В нашем издании сохранен тот же порядок, что и в греч тексте, но добавления напечатаны в скобках, без нумерации.
2) Кн. Товита и Иудифи не включены в евр Библию, не признают их и протестанты. Эти книги, наз. католиками второканоническими, (т.е. вошедшими позже канонических в канон Писаний: различение между прото- и второканоническими относится к хронологии, а не к достоинству книг) в святоотеческую эпоху были признаны католической Церковью после некоторых колебаний. Читатели пользовались ими уже очень рано. В официальных списках канона они появляются на Западе со времени римского синода 382 г., а на Востоке со времени т. н. «Трулльского» Константинопольского собора 692 г., хотя православные продолжают называть их неканоническими (Трулльский собор, подтвердив правила Карфагенского собора, таким образом включил эти книги в список свящ. книг. Православные считают их благочестивыми, полезными, назидательными, но византийские канонисты продолжают говорить, что по достоинству они не равны каноническим книгам. Вопрос о их богодухновенности подлежит дальнейшему обсуждению).
Второканоническими католики считают и греческие части кн. Есфири. Евр. текст Есфири вызывал споры среди раввинов еще в 1 в. по Р.Х., но в дальнейшем книга стала пользоваться у евреев большим почетом: она была признана ими, как впоследствии протестантами, богодухновенной.
3) Все эти книги принадлежат к литературному жанру, который в наше время можно определить как назидательную историческую повесть.
Как с историей, так и с географией авторы повествований обращаются весьма вольно. Согласно кн Товита, старый Товит в молодости видел еще разделение царства после смерти Соломона в 931 г (Tob 1:4), был уведен в плен вместе со всем коленом Неффалимовым в 734 г (Tob 1:5 и Tob 1:10), а его сын Товия умер уже только после разрушения Ниневии в 612 г (Tob 14:15). Сеннахирим показан в книге прямым преемником Салманасара (Tob 1:15), так что царствование Саргона в повествовании пропущено. От Раг Мидийских, расположенных в горах, до Экбатаны, помещенной автором на равнине, как будто бы только два дня пути, тогда как на самом деле Екбатана лежит на 2.000 м над уровнем моря, намного выше Раг, и один город отстоит от другого на 300 км. В кн. Есфири историческое обрамление более определенно: город Сузы описан правильно, некоторые персидские обычаи подмечены верно. Артаксеркс (евр переделка имени Ксеркса) является исторически известной личностью, и нравственный образ этого царя соответствует тому, что о нем говорит Геродот. Однако указ об истреблении иудеев, который он соглашается подписать, мало соответствует той политике терпимости, которую проводили Ахемениды; еще менее правдоподобно, что он разрешил истреблять своих собственных подданных и что 75.000 персов дали перебить себя без сопротивления. В годы, на которые указывается в рассказе, персидская царица, супруга Ксеркса, носила имя Аместрис, и в действительной истории нет места ни для Астини, ни для Есфири. Если Мардохей был уведен в плен при Навуходоносоре (Est 2:6), то при Ксерксе ему должно было быть около 150 лет.
В книге Иудифи к истории и географии проявляется еще более вольное отношение. Действие отнесено ко времени Навуходоносора, «царствовавшего над Ассириянами в Ниневии» (Jdt 1:1), тогда как Навуходоносор был царем Вавилона, а Ниневия была уже разрушена его отцом Набопаласаром. Наоборот, возвращение из плена, которое произошло только при Кире, представлено уже как совершившийся факт (Jdt 4:3, Jdt 5:19). Олоферн и Рагой — имена персидские, некоторые же детали рассказа напоминают греч. обычаи (Jdt 3:7, Jdt 15:13).
Изображение движения войск Олоферна (Jdt 2:21-28) не соответствует географическим данным. Когда он доходит до Самарии, названий мест становится больше, и мы как будто вступаем теперь на более твердую почву. Но многие из этих названий неизвестны и звучат странно. Даже местонахождение города Ветилуи, являющегося центром описанных действий, невозможно определить на карте, несмотря на кажущиеся топографические уточнения рассказа. Эти вольности объясняются, очевидно, тем, что целью авторов являлось создать не историческую хронику, а произведения иного типа. По всей вероятности, отправными точками служили реальные факты, которые свободно комбинировались, чтобы предложить читателям одновременно назидательную книгу и увлекательный рассказ, вроде современного исторического романа. Поэтому важно определить цель каждого автора и смысл преподанного в его книге поучения.
16 Поститесь ради меня, т. е. ради успеха дела, на которое самоотверженно приготовилась Есфирь.
Молитвы Мардохея и Есфири (добавление 4) — представляют риторическое выражение их настроения в столь трагические минуты, подобно тем речам, которые так любят влагать в уста изображаемых героев греческие писатели, достигая в этом искусстве иногда удивительного совершенства. Общая идея молитвы — избавление от страшной опасности, причем Есфирь — частнее — молится прежде всего об успехе своего дерзновенного намерения — явиться к царю без его зова — вопреки закону. Характерная особенность молитвы Мардохея, в отличие от Есфириной, — оправдание своего противодействия Аману, послужившего ближайшим поводом к настоящему несчастью и как бы делавшего Мардохея ответственным за все.
И я не стану делать этого по гордости — повторение вышесказанного Мардохеем о том, что по одной только гордости (без других более важных побуждений) он не стал бы так упорно отказывать в поклонении Аману, что привело к такой опасности весь народ.
Дабы мы, живя (ζω̃ντες), т. е. оставшись живыми, вопреки замыслу Амана, воспевали Имя Твое.
Снявши одежды славы своей, т. е. одежды царские.
Положили руки свои в руки идолов своих, т. е. совершенно отдали себя во власть своих идолов, предались идолопоклонству и поруганию Единого Истинного Бога.
Царю плотскому, т. е. человеческому, персидскому, в противоположность Царю Небесному, Богу.
Наветника же против нас, т. е. Амана, предай позору.
Царь богов — Бог Богов (ὁ θεὸς τω̃ν θεω̃ν, Пс 83:8 ) — богов, не в смысле живых существ, а в смысле τω̃ν μή ὤντων, как они обозначаются выше («не предай скипетра Твоего τοι̃ς μὴ οὐ̃σι»).
Пред этим львом — т. е. царем персидским. Лев — символ силы и грозности, страшности.
Ненавистью к преследующему нас, т. е. Аману.
Знака гордости моей... на голове моей, т. е. царской диадемы, во дни появления моего, т. е. или перед царем или вообще в торжественных, требующих того случаях.
Книга Есфирь называется так по имени главной героини своего повествования — евреянки Есфири, сделавшейся персидской царицей — супругой царя Артаксеркса — и оказавшей в этом звании бессмертную услугу своему народу — спасением от покушения на его истребление царедворцем Аманом. Это замечательное в истории еврейского народа событие было поводом к установлению особого еврейского праздника (Пурим), почему и история Есфири есть вместе история происхождения праздника «Пурим» (Phurîm, жребий). По свидетельству 2-й кн. Маккавейской, этот праздник праздновался евреями уже в 160 г. до Р. Х. (во времена Никанора); упоминает о нем и Иосиф Флавий, и до настоящего времени этот праздник торжественно празднуется евреями в синагогах 13-14 числа месяца адара. Все это служит доказательством — с другой стороны — действительности события, рассказываемого кн. Есфирь, особенно когда принять во внимание внутренние признаки исторической достоверности повествования, т. е. полное согласие описания нравов и обычаев со всем, что мы знаем об обычаях персов за описываемое время.
Писатель книги точно неизвестен. Климент Александрийский и некоторые раввины усвояют ее Мардохею, Талмуд — великой Синагоге. Принадлежность книги Мардохею как будто подтверждается в гл. 9, 20 ст., хотя из этой же главы 31 ст. приходится заключить, что самый конец книги, по-видимому, не принадлежит Мардохею. Во всяком случае Мардохею принадлежит, вероятно, наибольшая часть всей книги. Немало указаний на это можно находить в самой книге: рассказчик, несомненно, жил при дворе, потому что вполне знает персидские обычаи, нравы и двор; говорит о современных ему событиях Персидской империи (существовавшей 536-330 до Р. Х.), ссылается на летописи мидян и персов (Есф 10:2); рассказ писан, по всем признакам, в Персии, в самых Сузах, что подтверждается и отсутствием ссылок на Иудею и Иерусалим; на принадлежность книги Мардохею могут указывать и другие обстоятельные подробности, напр., при описании пира Агасфера, а также упоминание имен великих сановников и евнухов, жены и детей Амана и т. п.
Помещаемая в числе канонических, книга Есфирь имеет, однако, значительные позднейшие вставки или прибавления, составляющие ее неканоническую часть (в LXX и Вульгате) и не имеющие места в оригинальном (еврейском) тексте. Таких вставок семь: 1) Сон Мардохея и раскрытие заговора против царя (LXX: впереди Есф 1:1; Вульгата: Есф 11-12); 2) Указ Амана (упоминаемый в Есф 3:12) против иудеев (LXX: после Есф 3:13; Вульгата: Есф 13:1-7); 3) обращение Мардохея к Есфири (LXX: после Есф 4:8; Вульгата: Есф 15:13); 4) Молитвы Мардохея и Есфири (LXX: после Есф 4:17; Вульгата: Есф 13:8-14); 5) Подробности посещения Есфирью царя Агасфера (LXX: Есф 5:1-2; Вульгата: Есф 15:4-19); 6) Указ Мардохея, упоминаемый в Есф 8:9 (LXX, после Есф 8:12; Вульгата: Есф 16:7) Изъяснение сна Мардохея (LXX: после 10-й гл. с упоминанием о введении праздника Пурим в Египте; Вульгата: Есф 10:4-13).
См. «Понятие о Библии».
Третий отдел ветхозаветных священных книг составляют в греко-славянской Библии книги «учительные», из которых пять — Иова, Псалтирь, Притчи, Екклезиаст и Песнь Песней признаются каноническими, а две — Премудрость Соломона и Премудрость Иисуса сына Сирахова1 неканоническими. В противоположность этому в еврейской Библии двух последних, как и всех вообще неканонических, совсем не имеется, первые же пять не носят названия «учительных», не образуют и особого отдела, а вместе с книгами: Руфь, Плач Иеремии, Есфирь, Даниил, Ездра, Неемия, первая и вторая Паралипоменон, причисляются к так называемым «кетубим», «агиографам», — «священным писаниям». Сделавшееся у раввинов-талмудистов техническим обозначением третьей части Писания название «кетубим» заменялось в древности другими, указывающими на учительный характер входящих в ее состав произведений. Так, у Иосифа Флавия современные учительные книги, кроме Иова, известны под именем «прочих книг, содержащих гимны Богу и правила жизни для людей» (Против Аппиона I, 4); Филон называет их «гимнами и другими книгами, которыми устрояется и совершенствуется знание и благочестие» (О созерцательной жизни), а автор 2-ой маккавейской книги — «τὰ του̃ Δαυιδ καὶ ἐπιστολὰς βασιλέων περὶ ἀναθεμάτων» — «книги Давида и письма царей о приношениях» (2:13). Наименование «τὰ του̃ Δαυιδ» тожественно с евангельским названием учительных книг псалмами» («подобает скончатися всем написанным в законе Моисееве и пророцех и псалмех о мне»; Luk 24:44), а это последнее, по свидетельству Геферника, имело место и у раввинов. У отцов и учителей церкви, выделяющих, согласно переводу LXX, учительные книги в особый отдел, они также не носят современного названия, а известны под именем «поэтических». Так называют их Кирилл Иерусалимский (4-е огласительное слово), Григорий Богослов (Σύταγμα. Ράκκη, IV, с. 363), Амфилохий Иконийский (Ibid. С. 365), Епифаний Кипрский и Иоанн Дамаскин (Точное изложение православной веры. IV, 17). Впрочем, уже Леонтий Византийский (VI в.) именует их «учительными», — «παραινετικά» (De Sectis, actio II. Migne. Т. 86, с. 1204).
При дидактическом характере всего Священного Писания усвоение только некоторым книгам названия «учительных» указывает на то, что они написаны с специальной целью научить, вразумить, показать, как должно мыслить об известном предмете, как его следует понимать. Данную цель в применении к религиозно-нравственным истинам и преследуют, действительно, учительные книги. Их взгляд, основная точка зрения на учение веры и благочестия — та же, что и в законе; особенность ее заключается в стремлении приблизить богооткровенную истину к пониманию человека, довести его при помощи различных соображений до сознания, что ее должно представлять именно так, а не иначе, Благодаря этому, предложенная в законе в форме заповеди и запрещения, она является в учительных книгах живым убеждением того, кому дана, кто о ней думал и размышлял, выражается как истина не потому только, что открыта в законе, как истина, но и потому, что вполне согласна с думой человека, стала уже как бы собственным его достоянием, собственной его мыслью. Приближая богооткровенные истины к человеческому пониманию, учительные книги, действительно, «совершенствуют сознание и благочестие». И что касается примеров такого освещения их, то они прежде всего наблюдаются в кн. Иова. Ее главное положение, вопрос об отношении правды Божией к правде человеческой, трактуется автором с точки зрения его приемлемости для человеческого сознания. Первоначально сомневавшийся в божественном правосудии, Иов оказывается в результате разговоров уверовавшим в непреклонность божественной правды. Объективное положение: «Бог правосуден» возводится на степень личного субъективного убеждения. Подобным же характером отличается и кн. Екклезиаст. Ее цель заключается в том, чтобы внушить человеку страх Божий (Job 12:13), побудить соблюдать заповеди Божии. Средством к этому является, с одной стороны, разъяснение того положения, что все отвлекающее человека от Бога, приводящее к Его забвению, — различные житейские блага не составляют для человека истинного счастья, и потому предаваться им не следует, и с другой — раскрытие той истины, что хранение заповедей дает ему настоящее благо, так как приводит к даруемому за добрую жизнь блаженству по смерти, — этому вечно пребывающему благу. Равным образом и кн. Притчей содержит размышления о началах откровенной религии, законе и теократии и влиянии их на образование умственной, нравственной и гражданской жизни Израиля. Результатом этого размышления является положение, что только страх Господень и познание Святейшего составляют истинную, успокаивающую ум и сердце, мудрость. И так как выражением подобного рода мудрости служат разнообразные правила религиозно-нравственной деятельности, то в основе их лежит убеждение в согласии откровенной истины с требованиями человеческого духа.
Раскрывая богооткровенную истину со стороны ее согласия с пониманием человека, учительные книги являются показателями духовного развития народа еврейского под водительством закона. В лице лучших своих представителей он не был лишь страдательным существом по отношению к открываемым истинам, но более или менее вдумывался в них, усваивал их, т. е. приводил в согласие со своими внутренними убеждениями и верованиями. Погружаясь сердцем и мыслию в область откровения, он или представлял предметы своего созерцания в научение, для развития религиозного ведения и споспешествования требуемой законом чистоте нравственности, как это видим в кн. Иова, Екклезиаст, Притчей и некоторых псалмах (78, 104, 105 и т. п.), или же отмечал, выражал то впечатление, которое производило это созерцание на его сердце, в лирической форме религиозных чувствований и сердечных размышлений (Псалтирь). Плод богопросвещенной рефлексии о божественном откровении, данном еврейскому народу в закон, учительные книги носят по преимуществу субъективный характер в отличие от объективного изложения истин веры и благочестия в законе и объективного же описания жизни еврейского народа в книгах исторических. Другое отличие учительных книг — это их поэтическая форма с ее характерною особенностью — параллелизмом, определяемым исследователями еврейской поэзии как соотношение одного стиха с другим. Это — род рифмы мысли, симметрия идеи, выражаемой обыкновенно два или иногда три раза в различных терминах, то синонимических, то противоположных. Сообразно различному взаимоотношению стихов параллелизм бывает синонимический, антитический, синтетический и рифмический. Первый вид параллелизма бывает тогда, когда параллельные члены соответствуют друг другу, выражая равнозначащими терминами один и тот же смысл. Примеры подобного параллелизма представляет Psa 113 — «когда Израиль вышел из Египта, дом Иакова (из среды) народа иноплеменного, Иуда сделался святынею Его, Израиль владением Его. Море это увидело и побежало, Иордан возвратился назад, горы прыгали, как овцы, и холмы, как агнцы». Параллелизм антитический состоит в соответствии двух членов друг другу через противоположность выражений или чувств. «Искренни укоризны от любящего, и лживы поцелуи ненавидящего. Сытая душа попирает и сот, а голодной душе все горькое сладко» (Pro 27:6-7). «Иные колесницами, иные конями, а мы именем Господа Бога нашего хвалимся. Они поколебались и пали, а мы встали и стоим прямо» (Psa 19:8-9). Параллелизм бывает синтетическим, когда он состоит лишь в сходстве конструкции или меры: слова не соответствуют словам и члены фразы членам фразы, как равнозначащие или противоположные по смыслу, но оборот и форма тожественны; подлежащее соответствует подлежащему, глагол — глаголу, прилагательное — прилагательному, и размер один и тот же. «Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет простых; повеления Господа праведны, веселят сердце; страх Господа чист, просвещает очи» (Psa 18). Параллелизм бывает, наконец, иногда просто кажущимся и состоит лишь в известной аналогии конструкции или в развитии мысли в двух стихах. В этих случаях он является чисто рифмическим и поддается бесконечным комбинациям. Каждый член параллелизма составляет в еврейской поэзии стих, состоящий из соединения ямбов и трохеев, причем самый употребительный стих евреев — гептасиллабический, или из семи слогов. Стихами этого типа написаны кн. Иова (Job 3:1-42:6), вся книга Притчей и большинство псалмов. Встречаются также стихи из четырех, пяти, шести и девяти слогов, чередуясь иногда с стихами различного размера. Каждый стих является, в свою очередь, частью строфы, существенным свойством которой служит то, что она заключает в себе единую, или главную, мысль, полное раскрытие которой дается в совокупности составляющих ее стихов. Впрочем, в некоторых случаях то две различные мысли соединены в одной строфе, то одна и та же мысль развивается и продолжается далее этого предела.