1 The sayings of Agur son of Jakeh-an oracle1 30:1 Or Jakeh of Massa : |
2 "I am the most ignorant of men;
I do not have a man's understanding. |
3 I have not learned wisdom,
nor have I knowledge of the Holy One. |
4 Who has gone up to heaven and come down?
Who has gathered up the wind in the hollow of his hands?
Who has wrapped up the waters in his cloak?
Who has established all the ends of the earth?
What is his name, and the name of his son?
Tell me if you know! |
5 "Every word of God is flawless;
he is a shield to those who take refuge in him. |
6 Do not add to his words,
or he will rebuke you and prove you a liar. |
7 "Two things I ask of you, O LORD ;
do not refuse me before I die: |
8 Keep falsehood and lies far from me;
give me neither poverty nor riches,
but give me only my daily bread. |
9 Otherwise, I may have too much and disown you
and say, 'Who is the LORD ?'
Or I may become poor and steal,
and so dishonor the name of my God. |
10 "Do not slander a servant to his master,
or he will curse you, and you will pay for it. |
11 "There are those who curse their fathers
and do not bless their mothers; |
12 those who are pure in their own eyes
and yet are not cleansed of their filth; |
13 those whose eyes are ever so haughty,
whose glances are so disdainful; |
14 those whose teeth are swords
and whose jaws are set with knives
to devour the poor from the earth,
the needy from among mankind. |
15 "The leech has two daughters.
'Give! Give!' they cry. |
16 the grave,2 30:16 Hebrew Sheol the barren womb,
land, which is never satisfied with water,
and fire, which never says, 'Enough!' |
17 "The eye that mocks a father,
that scorns obedience to a mother,
will be pecked out by the ravens of the valley,
will be eaten by the vultures. |
18 "There are three things that are too amazing for me,
four that I do not understand: |
19 the way of an eagle in the sky,
the way of a snake on a rock,
the way of a ship on the high seas,
and the way of a man with a maiden. |
20 "This is the way of an adulteress:
She eats and wipes her mouth
and says, 'I've done nothing wrong.' |
21 "Under three things the earth trembles,
under four it cannot bear up: |
22 a servant who becomes king,
a fool who is full of food, |
23 an unloved woman who is married,
and a maidservant who displaces her mistress. |
24 "Four things on earth are small,
yet they are extremely wise: |
25 Ants are creatures of little strength,
yet they store up their food in the summer; |
26 coneys3 30:26 That is, the hyrax or rock badger are creatures of little power,
yet they make their home in the crags; |
27 locusts have no king,
yet they advance together in ranks; |
28 a lizard can be caught with the hand,
yet it is found in kings' palaces. |
29 "There are three things that are stately in their stride,
four that move with stately bearing: |
30 a lion, mighty among beasts,
who retreats before nothing; |
31 a strutting rooster, a he-goat,
and a king with his army around him.4 30:31 Or king secure against revolt |
32 "If you have played the fool and exalted yourself,
or if you have planned evil,
clap your hand over your mouth! |
33 For as churning the milk produces butter,
and as twisting the nose produces blood,
so stirring up anger produces strife." |
21:3 Через весь ВЗ красной нитью проходит требование чистоты сердца, необходимого условия совершения религиозных обрядов (ср Ам 5:22сл; Ос 6:6; Ис 1:11; Иер 7:21-23).
21:18 Ср Притч 11:8. В этой притче, очевидно, подразумевается, что несчастье сопутствует жизни человека. Бог охраняет от него праведников и посылает бедствия нечестивым.
22:16 В этой притче говорится или о закономерности, согласно которой только трудность побуждает к усилию и приводит к успеху, или о вере в справедливость Бога, могущего коренным образом изменить положение.
23:11 Защитник (евр гоэл) здесь - Сам Бог (ср Притч 22:23; Иер 50:34).
24:23 Закон велит судьям не быть лицеприятными на суде (Лев 19:15; Втор 1:17; Втор 16:19). Пророки часто напоминают, хотя и в различных выражениях, об этой обязанности (Ам 2:6; Ам 5:7, Ам 5:10; Ис 10:2; Мих 3:9, Мих 3:11; Иер 5:28; Иез 22:12). Мессия будет судьей праведным (Ис 11:3-5; Иер 23:5-6; Пс 71:4, Пс 71:12, Пс 71:14), как и Сам Бог (ср Гал 2:6).
26:4-5 Кажущееся противоречие между этими двумя стт- плод авторского умысла: здесь игра слов на двух значениях выражения "по глупости его"; в ст Притч 26:4автор становится на точку зрения мудрого, а в ст Притч 26:5на точку зрения глупца.
27:14 В Талмуде написано; "Никто да не здоровается, не совершив утренней молитвы, ибо первое выражение принадлежит прежде всего Богу" (Берах 14 а).
27:20 "Ненасытимы глаза человеческие", ибо в них местопребывание зависти.
28:8 Несправедливо приобретенное богатство не идет на пользу и в конце концов будет принадлежать бедным.
28:11 Гордость всегда источник ослепления, в бедности же может сохраниться свобода суждения (ср Екк 9:14-16).
28:13 "Кто сознается (в своих преступлениях) и оставляет их, тот будет помилован" - указание на исповедание грехов (ср Лев 5:5-6; Числ 5:7; Пс 31:5; Ос 14:2-4; Ис 1:16-18).
29:18 "Откровение свыше" может относиться к учению пророков; закон (евр тора) имеет широкий смысл и может тоже обозначать учение пророков.
29:24 "Слышит он проклятие" - проклинается непойманный вор и свидетели его злодеяния, скрывающие его (ср Лев 5:1; Суд 17:2).
30:3 "Познание святых", т.е. мудрых или "Святого", т.е. Бога (множ. число в таком случае - знак почитания.)
30:15-31 Сборник числовых притч, в котором проявляется особый интерес к тайнам природы - в частности, передачи жизни, и к нраву животных. "Числовая притча" - нечто среднее между изречением, загадкой и сравнением. Она встречается в евр письменности в еще несовершенном виде в эпоху пророков (Ам 1:3, Ам 1:6, Ам 1:9, Ам 1:11, Ам 1:13; Ис 17:6; Мих 5:4; ср Пс 61:12сл) и затем снова появляется в писаниях мудрых (Притч 6:16сл; Иов 5:19; Иов 39:35; Екк 11:2; Сир 23:20сл; Сир 25:9; Сир 26:5-7, Сир 26:24; Сир 50:27; ср Сир 25:1-2).
31 Настойчивое предупреждение об опасности пить вино характеризует моральные представления жителей пустыни (ср Рехавиты, Иер 35, современные арабы).
31:10-31 Алфавитная поэма (ср Пс 9, Пс 24, Пс 33, Пс 110, Пс 111, Пс 118, Пс 144; Плач 1-4; Наум 1:2-8; Сир 51:18-37) - последовательность первых букв каждого стиха (иногда каждой строфы) составляют евр алфавит. Интерпретация поэмы в прим. к ст Притч 31:30.
31:25 "Весело смотрит на будущее" - т.е. с упованием как на будущее членов своей семьи, так и на свою участь, ибо Господь вознаградит добродетельную жену за верность и ревность.
31:30 Похвала добродетельной женщине может быть понята аллегорически как описание персонифицированной Премудрости. Этим, быть может, объясняется добавление к греч переводу этого ст: "Мудрая жена будет восхваляться - страх Господень, вот что достойно похвалы" - а также и место, отведенное этой похвале, заключающей кн Притч.
общины.
Кн Притчей — характерный образец письменности мудрых Израиля. В ее состав вошли два сборника: «Притчи Соломона» — Pro 10-22 16 (375 изречений) и Pro 25-29, которые вводятся словами: «И это притчи Соломона, которые собрали мужи Езекии» (128 изречений). К этим двум основным частям добавлены приложения: к первой — «Слова мудрых» (Pro 22:17-24:22) и «Сказано также мудрыми» (Pro 24:23-24), ко второй — «Слова Агура» (Pro 30:1-14), за которыми следуют числовые притчи (Pro 30:15-33) и «Слово Лемуила» (Pro 31:1-9), в котором отец дает своему сыну заповеди мудрости, а в гл 8 держит речь сама персонифицированная Премудрость. Книга заканчивается т. наз. алфавитной поэмой, (в ней каждый стих начинается буквой евр. алфавита, данного в последовательном порядке), прославляющей добродетельную жену (Pro 31:10-31).
Порядок чередования указанных частей довольно случаен: в евр. и греч. Библии он не всегда совпадает и в самих сборниках изречения следуют одно за другим без всякого плана. Книга представляет собою как бы «сборник сборников», обрамленный прологом и эпилогом. Она отражает процесс богословского развития, происшедший в письменности мудрых Израиля. Два основных сборника представляют собой машапы, или «мудрые речения», в их первоначальной форме и содержат только краткие афоризмы — обычно двустишие. В приложениях формулы становятся более развернутыми: т. наз. числовые притчи (Pro 30:15-33 ср Pro 6:16-19) вносят элемент загадочности, обостряющий интерес читателя. Этот прием применялся уже в древности (ср Amo 1). Пролог (Pro 1-9) — ряд наставлений, в который включены две речи самой персонифицированной Премудрости, и эпилог (Pro 31:10-31) отличаются сложностью композиции.
Различия в форме отдельных частей книги позволяют заключить, что они создавались в разные эпохи. Наиболее древние части — два вышеуказанных сборника (Pro 10-22 и Pro 25-29). Они приписываются Соломону, который, как утверждает Ki1 4:32, «изрек три тысячи притчей» и считался «мудрее всех людей» (Ki1 4:31). Тон их, однако, так анонимен, что нельзя с достоверностью приписать царю какое-либо определенное изречение, хотя и нет оснований сомневаться в том, что они восходят к его эпохе. Изречения второго сборника — также древнего происхождения: они существовали уже задолго до 700 г, когда «мужи Езекии» собрали их. Соответственно заглавию этих двух сборников вся книга стала называться «Притчи Соломона», но в вводных стихах малых частей прямо указывается, что речь идет об изречениях других мудрецов (Pro 22:7-24:34), Агура и Лемуила (Pro 30:1-31:8). Даже если имена этих двух аравийских мудрецов легендарны, их наличие в кн Притчей интересно как свидетельство об уважении к чужеземной мудрости. О том же свидетельствует, очевидно, и отрывок Pro 22:17-23:11; по всей вероятности, его автор находился под влиянием египетского сборника «Поучения мудрости Аменемопе», составленного в начале первого тысячелетия до Р. Х.
Изречения в Pro 1-9 имеют явное сходство с «Наставлениями», характерными произведениями египетской мудрости, и с «Советами сыну», недавно найденными в аккадском тексте в Угорите. Даже персонификация Премудрости как бы намечается в образе египетской богини Маат, олицетворяющей Правду. Несмотря на подражательный характер этого литературного приема, самобытность израильского мыслителя, исповедующего ягвизм, вполне очевидна.
Можно с уверенностью датировать основную часть книги допленной эпохой (Pro 10-29). Дату написания глав Pro 30-31 трудно установить. Пролог же (Pro 1-9) безусловно более позднего происхождения: судя по его содержанию и литературной форме, напоминающей послепленные писания, его можно датировать 5 в. до Р.Х., когда кн Притчей, очевидно, приняла свой окончательный вид.
Так как в этой книге зафиксированы мысли мудрецов, живших в разное время, мы можем проследить по ней эволюцию темы о Премудрости. В двух древних сборниках притчи чисто религиозного характера, согласно подсчетам экзегетов, занимают не больше седьмой части текста, в остальных же притчах преобладает мирская бытовая мудрость. Наставления на религиозные темы являются здесь нравственными нормами практического поведения. Моральная направленность Притчей в некоторых отношениях отличается от морали древней эпохи. Эволюция заметна, в частности, в сфере отношения к женщине: блудодейство и связь с чужой женой резко порицаются, а в эпилоге женщина рассматривается как друг и хозяйка дома, заслуживающая всякого уважения. Более того, Премудрость Божия, пребывавшая искони и помогавшая Богу творить мир (Pro 8:22-31), персонифицируется в женском образе.
Учение кн Притч завершается в учении Христа, Премудрости Божией, но некоторые изречения мудрых уже предвозвещают возвышенную евангельскую мораль. Мудрые учат, что подлинная религиозность развивается лишь на основе нравственного поведения. Частое упоминание этой книги в НЗ поощряет христиан знакомиться с мыслями древних мудрецов Израиля.
«Книгами Премудрости» или «мудрых» называют пять книг: Иова, Притчей, Екклесиаста, Иисуса сына Сирахова и Премудрости Соломоновой. К ним присоединили Псалтирь и Песнь Песней, в которых мы находим ту же направленность мысли, выраженной в поэтической форме. Произведения такого рода были распространены на всем древнем Востоке. В Египте на протяжении его вековой истории появилось немало книг мудрости. В Месопотамии, начиная с шумерийской эпохи, составлялись притчи, басни, поэмы о страдании, в какой-то мере напоминающие нам кн. Иова. Эта месопотамская мудрость проникла в Ханаан: в Рас-Шамре были найдены тексты о мудрости на аккадском языке. «Премудрость Ахиахара», появившаяся в Ассирии и распространившаяся в кругах, говоривших по-арамейски, была затем переведена на несколько древних языков. Этот род мудрости по существу международен и не является собственно религиозным. В центре внимания мудрых стоит жизненный путь человека, но их метод — не философская рефлексия, как у греков, а собирание плодов жизненного опыта. Они преподают искусство жить и находиться на интеллектуальном уровне своей среды и эпохи; учат человека сообразовываться с порядком мироздания и указывают, как достигать счастья и успеха. Однако их советы не всегда приводят к желанным результатам, и этот опыт служит исходной точкой пессимизма, которым проникнут ряд произведений мудрости как в Египте, так и в Месопотамии.
Такая мудрость процветала и у израильтян. Характерно, что израильские мудрецы признавали свою связь с мудростью «сынов Востока и Египта» и лучшей похвалой премудрости Соломона считали утверждение о ее превосходстве над мудростью языческой (3 Цар 4:29). Широкой известностью пользовались аравийские и едомские мудрецы (Иер 49:7; Вар 3:22-23; Авд 1:8). Иов и его три друга-мудреца жили в Едоме. Автор кн. Товита знал Премудрость Ахиахара, а Притч 22:17-23:11 напоминают египетские изречения Аменемопе. Некоторые псалмы приписаны Еману и Ефану, которые, согласно 3 Цар 4:31, были ханаанскими мудрецами. Притчи содержат Слова Агура (Притч 30:1-14) и Слова Лемуила (Притч 31:1-9), которые оба происходили из племени Масса, жившего в северной Аравии (Быт 25:14).
Поэтому не удивительно, что первые израильские произведения мудрости во многом родственны произведениям соседних народов. Наиболее древние части кн. Притч содержат одни только предписания человеческой мудрости. Самые важные богословские темы Ветхого Завета: Закон, Союз-Завет, Избрание, Спасение — в этих книгах почти не затрагиваются. Исключение составляют кн. Иисуса сына Сирахова и Премудрости Соломоновой, написанные значительно позже. Израильские мудрецы как будто бы не интересуются историей и будущим своего народа. Подобно своим восточным собратьям, они больше заняты личной судьбой человека, но рассматривают ее в более высоком плане — в освещении религии Ягве. Таким образом, несмотря на общность происхождения, между мудростью языческой и израильской имеется существенное различие, усиливающееся по мере того, как постепенно раскрывается Откровение.
Противопоставление мудрости и безумия становится противопоставлением правды и неправды, благочестия и нечестия. Истинная премудрость — это страх Божий, а страх Божий — синоним благочестия. Если восточную мудрость можно определить как своего рода гуманизм, то премудрость израильскую можно назвать гуманизмом религиозным.
Однако эта религиозная ценность премудрости выявилась не сразу. Содержание евр. термина «хохма» весьма сложно. Он может обозначать ловкость движений или профессиональную сноровку, политическое чутье, проницательность, а также и хитрость, умение, искусство магии. Такая человеческая мудрость может служить как добру, так и злу, и эта двузначность в какой-то мере объясняет отрицательные суждения некоторых пророков о мудрецах (Ис 5:21; Ис 29:14; Иер 8:9). Этим объясняется также, что в евр. письменности тема Премудрости Божией (евр. «хохмот» — множ. число, употребляемое в значении превосходной степени) появляется довольно поздно, хотя происхождение мудрости от Бога никогда не отрицалось, и уже в Угорите мудрость считалась свойством великого бога Эла. Только после Плена стали утверждать, что Бог мудр Премудростью надмирной, действие которой человек видит в творении, но которая в своей сущности недосягаема и «неисследима» (Иов 28; Иов 38-39; Сир 1:1-10; Сир 16:24 сл; Сир 39:12 сл; Сир 42:15-43:33 и т.д.). В большом прологе кн. Притч (Притч 1-9) Премудрость Божия говорит как некое лицо, она присуща Богу от вечности и действует с Ним в творении (гл. обр. Притч 8:22-31). В Сир 24 Премудрость сама свидетельствует, что она вышла из уст Всевышнего, обитает на небесах и послана Израилю от Бога. В Прем 7:22-8:1 она определена как излияние славы Всемогущего, образ Его совершенства. Так Премудрость, являясь свойством Божиим, отделяется от Него и представляется как Личность. Для ветхозаветного человека эти выражения являются, по-видимому, яркими поэтическими сравнениями, но в них уже заложена тайна, подготавливающая откровение Св. Троицы. Подобно Логосу в евангелии от Иоанна, эта Премудрость одновременно и в Боге и вне Бога, и во всех этих текстах обосновывается наименование «Премудрость Божия», которое ап. Павел дает Христу (1 Кор 1:24).
Вопрос об участи человека тесно связан у мудрецов с проблемой воздаяния. В древних частях Притч (Притч 3:33-35; Притч 9:6, Притч 9:18) Премудрость, т.е. праведность, непременно ведет к благополучию, а безумие, т.е. нечестие, приводит к разорению, ибо Богу свойственно награждать добрых и наказывать злых. Однако жизненный опыт зачастую как будто противоречит такому взгляду. Как объяснить бедствия, постигающие праведников? Этой проблеме посвящена кн. Иова. Те же вопросы, хотя и в несколько другом аспекте, тревожат Екклесиаста. Сын Сирахов в основном придерживается традиционных взглядов и хвалит счастье мудрого (Сир 14:21-15:10), но его преследует мысль о смерти. Он знает, что все зависит от этого последнего часа: «Легко для Господа в день смерти воздать человеку по делам его» (Сир 11:26, ср Сир 1:13; Сир 7:36; Сир 28:6; Сир 41:12). Он смутно предчувствует откровение о конечной участи человека. Вскоре после него пророк Даниил (Дан 12:2) уже ясно выражает веру в загробное воздаяние, связанное с верой в воскресение мертвых, так как евр. мысль не представляет себе жизни духа, отделенного от плоти. Параллельное и вместе с тем более разработанное учение появляется в александрийском иудаизме. Учение Платона о бессмертии души помогло евр. мысли осознать, что «Бог создал человека для нетления» (Прем 2:23) и после смерти праведники вкусят вечное блаженство у Бога, а нечестивые получат заслуженное наказание (Прем 3:1-12).
Исходной формой письменности мудрых можно считать машал (в русском переводе — притча). Таково во множественном числе заглавие книги, которую мы называем кн. Притчей. Машал — это краткое, выразительное изречение, близкое к народной мудрости, сохранившейся в пословицах. Древние сборники притчей содержат лишь подобные краткие изречения, но со временем машал развивается, достигая размеров небольшой притчи или аллегорического повествования. Это развитие, ясно выраженное в дополнительных разделах и особенно в прологе кн. Притчей (Притч 1-9), ускоряется в последующих книгах мудрых: кн. Иова и Премудрости Соломоновой представляют собой крупные литературные произведения.
Первоначальное происхождение мудрости следует искать в жизни семьи или рода. Наблюдения над природой или людьми, накоплявшиеся из поколения в поколение, выражались в изречениях, в народных поговорках, в пословицах, имевших моральный характер и служивших правилами поведения. Аналогично происхождение первых формулировок обычного права, которые иногда близки не только по содержанию, но и по форме изречениям мудрости. Эта традиция народной мудрости продолжала существовать параллельно с возникновением письменных сборников мудрости. Ей обязаны своим происхождением, напр., притчи в 1 Цар 24:14; 3 Цар 20:11, басни в Суд 9:8-15, басня в 4 Цар 14:9. Даже пророки черпали из этого наследия (напр. Ис 28:24-28; Иер 17:5-11).
Краткие изречения, запечатлевающиеся в памяти, предназначаются для устной передачи. Отец или мать учит им своего сына дома (Притч Притч 1:8; Притч 4:1; Притч 31:1; Сир 3:1), а затем мудрые продолжают преподавать их в своих школах (Сир 41:23; Сир 41:26; ср Притч 7:1 сл; Притч 9:1 сл). С течением времени мудрость становится привилегией образованного класса: мудрые и книжники фигурируют рядом в Иер 8:8-9. Сын Сирахов Сир 38:24-39:11 восхваляет профессию книжника, дающую ему возможность приобретать мудрость в противоположность ручным ремеслам. Из книжников выходили царские чиновники, и учение мудрости культивировалось сначала при дворе. То же самое происходило и в других центрах восточной мудрости, в Египте и в Месопотамии. Один из сборников притчей Соломона был составлен «мужами Езекии, царя Иудейского», Притч 25:1. Эти мудрецы не только собирали древние изречения, но и сами писали. Два произведения, составленные, по всей вероятности, при дворе Соломона — история Иосифа и история преемства престола Давидова — можно тоже рассматривать как писания мудрых.
Таким образом, круги мудрых значительно отличаются от той среды, в которой появились священнические и пророческие писания. Иер 18:18 перечисляет три различных класса — священников, мудрых и пророков. Мудрые не особенно интересуются культом, их как будто не волнуют несчастья их народа и не захватывает поддерживающая его великая надежда. Однако в эпоху Плена эти три течения сливаются. В прологе Притчей слышится тон пророческой проповеди, в кн. Сир (Сир 44-49) и Прем (Прем 10-19) содержится много размышлений над Священной историей; сын Сирахов почитает священство, ревнует о культе и даже отождествляет Премудрость и Закон (Сир 24:23-34): перед нами уже союз книжника (или мудрого) с законоучителем, который можно видеть и в евр. среде евангельских времен.
Так завершается долгий путь, начало которому в ВЗ положил Соломон. Все учение мудрых, постепенно преподававшееся избранному народу, подготавливало умы к восприятию нового откровения — откровения Воплощенной Премудрости, которая «больше Соломона» (Мф 12:42).
21:1 Образ «потоков (или каналов) вод» (ст. 1) заимствован из обычая Египта, Сирии, Палестины, Халдеи — удобрять землю для хлебов, фруктов и овощей посредством искусственного полеорошения — посредством орошения небольших каналов в садах, огородах и на полях. Мысль сравнения та, что, подобно тому как каналы эти всецело в направлении своем зависят от усмотрения устроителя их, так и сердце царя в его мероприятиях на пользу народа не предоставлено собственному произволу, но получает внушения от Премудрого Мироправителя Бога. Вместе с тем упоминание о потоке вод дает мысль о благотворности царской власти (ср. Пс 1:3; Ис 32:2), — мысль вполне согласующаяся с идеальным понятием о ней у Премудрого (ср. 20:2,8,28 и др.).
21:2 Ст. 2 сн. 16:2,25.
21:3 Мысль ст. 3 о предпочтительности пред Богом дел правды и правосудия пред жертвоприношениями (сн. 15:8) обща учительным книгам (см., например, Пс 49:7 и сл.) с пророческими (Мих 6:6-8; Ис 1:11 и сл.; сн. 1 Цар 15:22) и составляет предвестие учения Спасителя, что «вящшая закона — суд, милость и вера» (Мф 23:23).
21:4-8 Осуждается высокомерие и гордость (ст. 4), плоды которой объявляются сплошным грехом (слав. перевод: светило, соответств. греч. λαμπτήρ, лат. lucerna, евр. Нир или Нер, точнее русский синодальный: «отличающие»; у архим. Макария лучше: светильник); с практической точки зрения одобряется результат деятельности человека рассудительного и прилежного, и осуждается поведение нерадивого (ст. 5, ср. 19:2), но с нравственной точки зрения сейчас же осуждается стяжание неправедное (ст. 6) с указанием на ожидающий нечестивых суд Божий и гибель (ст. 7-8).
21:9-18 По мысли Премудрого (ст. 9), не раз высказываемой им (17:1) и вообще в учительной ветхозаветной письменности (Сир 25:18), нравственные блага семейной жизни: любовь, мир и подобное стоят выше всех благ материальных; отсюда и сожительство с злою женою не может быть покрыто никаким внешним довольством жизни.
21:10 С злыми вообще не следует вступать в какое-либо дружество.
21:11 Сн. 19:25; 9:9.
21:12-18 Далее говорится: о противоложной внешней судьбе праведного и нечестивого (ст. 12,18), о грехе немилосердия к ближнему (ст. 13, сн. Мф 25:41 и сл.; 18:23-35), о правосудии и уклонениях от него (ст. 14-15, ср. 17:8; 19:6), об уклонении от пути истинной мудрости и печальной судьбе уклоняющихся (ст. 16: русский синодальный перевод «в собрании мертвецов», у архим. Макария точнее: «в обществе Рефаимов», LXX: ἐν συναγωγη̨̃ γιγάντων, Вульгата: in coetu gigantum, слав.: в сонмищи исполинов, — ср. Быт 6:4; Притч 2:18; 9:18), наконец о вреде роскошной и невоздержной жизни (ст. 17, сн. 23:29 и сл.).
21:19-26 В ст. 19 один из часто повторяющихся образов или сравнений в кн. Притчей в отношении злых жен (сн. ст. 9, 25:24; ср. Сир 25:21). Ст. 20 сн. ст. 17. Ст. 21 сн. 19:17. Мысль ст. 22 о превосходстве мудрости пред силою встречается еще в Еккл 9:16. О хранении языка и дара слова — ст. 23 — говорилось выше: 13:3; 19:6; Мф 12:36. Изображение в ст. 24 дерзкого и кощунника сходно с Авв 2:5. В ст. 25-26, противопоставление ленивого с одной стороны, прилежного, праведного и милостивого — с другой (ср. Пс 36:26).
21:27-31 Мысль о неугодности Богу жертвы нечестивых (27a), уже ранее (15:8) высказанная, теперь усиливается прибавлением, что жертва эта обычно соединяется «с лукавством» (27b евр. безимма), т. е. по нечистым побуждениям, даже с преступными целями (LXX: παρανόμως; Вульгата: ex scelere), ср. Сир 34:18 и сл.; Мал 1:3. Далее — речь о бесстыдном, ложном свидетеле и о свидетеле правдивом (ст. 28-29, сн. 19:5), об отсутствии истинной мудрости у нечестивого (ст. 30, сн. Иез 28:5; Иов 5:13), наконец о том, что источник всякой мудрости и силы — в Боге и Его помощи (ст. 31, сн. Пс 19:8-9; Пс 32:17).
22:1-16 Охранение своего доброго имени рекомендуется у Премудрого (ст. 1 и далее) в том же смысле — безусловного превосходства этого нравственного блага пред ценностями материальными (Сир 41:15; ср. Еккл 7:1). Доброе имя приобретается более всего деятельною любовью к ближнему, благотворительностью ему: отсюда на первом месте ставится долг богатого помогать бедному, причем мотивом благотворительности указывается то, что и богатый, и бедный — равно создания одного Бога (ст. 2, сн. 14:31; 17:5; Иов 31:15), и Им поставлены на одном жизненном пути. Воздается хвала жизненному благоразумию (ст. 3 и 5) с осуждением неразумия, но особенно превозносится смирение и страх Божий — с указанием благодетельных плодов того и другого в самой внешней жизни человека (ст. 4). Затем, в ст. 6-12 раздельно называются добродетели, которыми охраняется и созидается доброе имя. Здесь прежде всего оттеняется громадная важность воспитания и обучения юноши именно с самого раннего возраста (ст. 6). В Мишне, трактате Авот (IV, 20), в соответствии с этим говорится: «Кто учит ребенка, чему подобен? — пишущему чернилами на новой бумаге; а кто учит старого, чему подобен? — пишущему чернилами на чищенной (от прежнего письма) бумаге». Затем, упомянув о различии в житейском быту богатых и бедных (ст. 7), Премудрый указывает, что богатством и вообще благосостоянием можно пользоваться, как к добру, так и к злу. В последнем отношении называются: страсть к раздорам и деланию всякого рода зла (ст. 8, «сеять неправду, зло», как и «сеять правду» — обычный библейский образ: Иов 4:8; Притч 11:18; Ос 10:12), кощунство (ст. 10) и вероломство (ст. 12). На другой стороне ставятся — благотворительность (ст. 9), чистосердечие (ст. 11) и разумность (ст. 12).
Наконец, отрицательную сторону речи о добром имени составляет предупреждение от пороков: лености (ст. 13 — здесь дан образец бессмысленной отговорки ленивого, сн. 26:13), распутства (ст. 14, сн. 2:16; 5:3; 6:24, глупости (ст. 15) и жадности, соединенной с притеснением бедных (ст. 16).
22:17-29 Ст. 17-21 образуют введение к новой группе или новому собранию притчей, обнимающему вторую половину гл. 22 и главы 23 и 24. Притчи этого отдела отличаются пространностью, обнимая нередко несколько строк (3 стиха в 23:1-3,6-8, 5 стихов — в 23:31-35; 24:30-34). Во введении, ст. 17-21, высказывается увещание к вниманию словам мудрых (ст. 17), отмечается их достоинство (ст. 18), главное значение — возбуждение надежды на Бога (ст. 19), и идейная сущность (ст. 20-21). В ст. 22-29 в трех двустишных притчах: а) осуждается и запрещается притеснение бедных (ст. 22-23); б) делается предостережение от близости и содружества с человеком гневливым (ст. 24-25); и в) снова настойчивое предупреждение против поручительств (ст. 26-27, сн. Притч 6:1 и сл.; 17:18, 20:16).
22:28 Преступление перенесения межи ближнего, не необычное в древнее время, считалось одним из самых позорных (ср. Втор 19:14; Притч 23:10).
22:29 В ст. 29 указан редкий, но возможный в положении трудящегося случай — возвышение до степени ближайшего служения царю.
23:1-3 По связи речи с последним (29) стихом предыдущей главы, человеку, благодаря трудолюбию достигшему высокого положения при дворе царя, советуется и в новом положении (а также вообще на обедах у знатных) сохранять умеренность в пище, как и вообще в пользовании внешними благами (сн. Сир 31:13).
23:4-5 В ряду этих благ на первом месте называется богатство, и при этом с особенной силою отмечается его скоропереходность и ненадежность (ср. 1 Тим 6:17), — даже богатства, приобретенного и честными путями.
23:6-9 В выборе знакомств и в искании доброжелательства у людей следует обращать внимание на степень искренности оказывающих гостеприимство (ср. Сир 14:10)
23:10 Сн. 22:28.
23:12-18 Обращается особенное внимание на необходимость хорошего домашнего воспитания, и при этом указывается (ст. 13), как и ранее указывалось (13:25), на необходимость физического назначения в системе воспитания, как средства педагогического и вполне целесообразного (ст. 14).
В последующем увещании к мудрости выдвигается на вид способность мудрости делать человека счастливым (ст. 15-16), а первым проявлением мудрости представляется отсутствие зависти благоденствующим грешникам (ст. 17, сн. 24:1), присутствие, напротив, страха Божия и надежды на воздаяние — здесь и за гробом (ст. 18); в данном случае, как и в других (Притч 11:7; 14:32), выражается вера Премудрого в бессмертие души человека и посмертное воздаяние праведным и грешникам.
23:19-25 Для занятий мудростью необходимо прежде всего устранить стоящие на пути препятствия — страсть к пьянству и распутству (ст. 19-21). Затем настойчивое увещание держаться мудрости, истины, разумения (ст. 23) предваряется (ст. 22) и заканчивается увещанием почитать авторитет отца и матери (ст. 24-27) (ср. Притч 10:1; 15:20 и др.).
23:26-28 Весьма важно указание на то, что для усвоения мудрости ученик должен был отдать всего себя на волю и распоряжение учителя. Предостережение от соблазнов жены-блудницы (ст. 27-28) напоминает прежние речи Премудрого и тот же предмет (5:20; 6:24; 7:5).
23:29-35 В редких по изобразительности форме изложена картина гибельных следствий пьянства (ср. Ис 56:12).
24:1-2 Мысль этих стихов представляет раскрытие ст. 17 гл. 23.
24:3-6 В противоположность нечестию, мудрость — благочестие для обладателей ее соединяется с разного рода вещественными благами — в быту домашнем (ст. 3-4) и общественном, например, в воинском деле (ст. 5-6).
24:7-9 Глупый и нечестивый, напротив, бессилен и беспомощен в том случае, когда ему предстоит выступить в какой-либо общественной деятельности; вся его энергия обращена на коварные замыслы (ст. 8) и вся исчерпывается греховными пред Богом и мерзкими пред людьми деяниями (ст. 9).
24:10-12 Мудрость же владеет искусством спасать себя (ст. 10) и других, даже из крайних бедствий (ст. 11), причем устраняется, опровергается всегда возможная эгоистическая отговорка черствого сердца: «я не знаю такого-то, следовательно, свободен от обязанностей в отношении к нему» — указанием на всевидящий и всеобъемлющий Промысл Божий, пред которым не оправдается никто, допускающий погибнуть своим собратьям. В объяснение наставления стиха 11 некоторые указывали на раввино-талмудические правила, обязывавшее всякого человека, знавшего что-либо в оправдание осужденного на смерть, непременно выступить со своим показанием (Мишна. Санхедрин VI, 1). Но едва ли обычай этот имел уже место в библейскую эпоху; притом наставление ст. 11 относится не только к судебным делам, но имеет и более широкий объем, относясь ко всевозможным случаям смертной опасности ближних.
24:13-14 Мудрость по спасительным плодам своим подобна сладости и пользе меда; и плоды эти не только сказываются в настоящем, но достигают и пределов будущего (ст. 14, сн. 23:18).
24:15-18 Внушается при несчастиях праведников и нечестивых обращать внимание на конечный исход, неодинаковый для одних и других страданий (ст. 16). Вместе с тем делается предостережение от злорадства врагу при его несчастии, так как это неугодно Господу (ст. 17-18, сн. 18:5).
24:19-22 Повторяется (ср. ст. 1) наставление — не завидовать нечестивым (см. 19), так как конечная участь их будет безотрадна (ст. 20, сн. 13:9). В заключение указывается на страх Божий, но при этом с собственно страхом Божиим предписывается и страх перед царем, как представителем правления Божия в обществе людей (ст. 21-22, сн. 1 Петр 2:17; Рим 13:2).
24:23-29 Новая группа изречений «мудрых» начинается осуждением лицеприятия (ст. 23-24), за которое угрожается проклятием народов: извращение правды и справедливости на суде всюду служит источником гибели благосостояния народов. Напротив, высоко одобряется неподкупность и верность в словах, суждениях и делах (ст. 25-25, сн. 28). Два других наставления этого отдела — одно практического свойства: прежде внутреннего благоустройства дома и семьи необходимо устроить самую внешнюю сторону жизни — полевое и домашнее хозяйство (ст. 27), другие — чисто нравоучительного, и притом с характером евангельской чистоты и высоты: не должно воздавать злом за зло (ст. 29, сн. 17:13).
24:30-34 Пагубные последствия лености изображаются на примере состояния поля и виноградника ленивого. Это — не аллегория духовной распущенности, как полагали некоторые толкователи, а прямое изображение порока лености с гибельными ее следствиями — урок, почерпнутый Премудрыми из опытного наблюдения (ст. 32). Ст. 33-34 представляют воспроизведение 6:10-11.
25:1 Группа притчей, обнимаемая главами 25-29, обозначается (ст. 1), как собрание, произведенное трудами некоторых «мужей царя Езекии» (ст. 1); под последними, очевидно, разумеются мудрецы — законоведы времен этого царя Иудейского: в этих мужах Езекии раввины видели членов так наз. «великой синагоги».
25:2-5 О царской власти Премудрый и здесь, как во многих других местах, говорил с идеальной точки зрения, и вместе с тем дает практические советы для укрепления власти царя.
25:6-7 В связи с этим здесь говорится о благоприличии пред царями и вельможами, причем требуемая скромность на званых пиршествах здесь (ст. 17) мотивируется тем же соображением, какое приводится и в Евангелии (Лк 14:8-10) по аналогичному же поводу.
25:8-10 Ввиду вредных последствий сварливости и болтливости, делается предупреждение против обеих.
25:11-15 В ст. 11-12 та же мысль раскрывается в образной и притом положительной форме. Затем в образах же палестинской природы — обычай приготовлять прохладительное питье при помощи снега или льда летом и обычные в Палестине безводные облака летом (ст. 13-14) — изображаются верный посол и человек лживый. В ст. 15 замечание о силе кротости напоминает ст. 1 гл. 15.
25:18-20 Образно характеризуются три рода людей: ложные свидетели, ложные друзья, покидающие друзей в несчастии, и люди безучастные к бедствию ближних.
25:21-22 Увещание благотворить нуждающемуся врагу есть развитие мысли законодателя Исх 23:4-5, в несколько сокращенной форме оно приводится и у апостола (Рим 12:20; сн. Мф 25:35).
25:23-28 В ст. 23 неприятные последствия тайных разговоров и сплетен — подозрения и подобное сравниваются с действием северного, точнее северо-западного (в Палестине) ветра, приносящего тучи. Ст. 24 сн. 21:9; ст. 25 сн. 15:30. 26 ст. говорит о нравственной слабости праведного пред нечестивым, например, в виде уступчивости первого в отношении суждений второго, — или о физическом страдании праведника со стороны грешника: то и другое, как явление печальное, Премудрый сравнивает с мутным, только обманывающим путника, источником.
25:27 Ст. 27 труден для понимания и вызвал много толкований. По-видимому, здесь следует видеть указание на то, что даже в таком почтенном деле, как искание истины, исследование высоких предметов, должно соблюдать меру. Подобный смысл дает перевод Вульгаты: qui serutator est majestatis, opprimetur a gloria.
25:28 Ст. 28, резюмируя сказанное в предыдущих стихах, в отрицательной форме высказывает мысль о необходимости и пользе самообладания для человека: не владеющий собою человек, не могущий полагать узду своим страстям, открыт всем внешним влияниям и соблазнам для его свободы и нравственности, и в этом отношении подобен городу с разрушенными стенами (ср. 2 Пар 32:5; Неем 2:13).
26:1-12 Неестественность снега летом и дождя во время жатвы (в Палестине) берется (ст. 1) образом непристойности и как бы неестественности почета и славы для глупца. Затем образно представлены — бессилие клятвы или проклятия, изрекаемого глупцом (ст. 2), а также — необходимость физического воздействия для его вразумления (ст. 3). В ст. 4-5 раввины усматривали прямое противоречие, но это противоречие мнимое: в ст. 4 имеется в виду один момент проявления глупости, когда всякие увещания и обличения глупцу бесполезны (ст. 4b), — в ст. 5 — предписывается разоблачать глупость, чтобы предупредить превозношение глупца мнимою мудростью; в одном случае ничтожество глупца само собою очевидно; в другом оно требует нарочитого разоблачения. Далее, глупость освещается со стороны — полного неискусства и неспособности глупого ни к какому полезному делу (ст. 6-9), — незаслуженного счастья (ст. 10) коснения в своем неразумии (ст. 11) и снова — самопревозношения и самонадеянности (ст. 12). Выражение ст. 11 приводится во 2 Петр 2:22.
26:13-16 В изображении здесь лености повторяются дословно черты, ранее высказанные Премудрым, см. ст. 13 и 22:14; ст. 15 и 19:24.
26:17-19 В ст. 18 образно — посредством сравнения высказывается мысль о крайнем вреде неуместных шуток и забав.
26:20-28 В образной и прямой речи (ст. 20-21) высказывается вред раздоров и ссор. Ст. 24-25 — предостережение против опасности со стороны лицемерия; в ст. 26 — мотив к воздержанию от злобы и ненависти: неминуемость открытия тайной ненависти. Ст. 28 дает обобщение предыдущих наставлений.
27:1 Мысль ст. 1 о неуместности со стороны человека всяких решительных предположений о завтрашнем дне подробнее выражена у апостола Иакова (Иак 4:13-15).
27:2 Нравоучение ст. 2 о непристойности собственной похвалы сделалось расхожей истиною даже в житейской мудрости.
27:3-4 В ст. 3-4 явления нравственного мира — гнев и ревность сравниваются то с физическими предметами (камень, песок), то с моральным же (гнев, ревность).
27:5-6 Мысль ст. 5-6 о превосходстве искреннего обличения любви пред лицемерными ласками скрытой ненависти встречается еще ниже в 28:23.
27:7-14 Притчи данного отдела не раз повторяют уже ранее высказанные Премудрым мысли, сн. ст. 11 с 23:15; ст. 13 с 20:16.
27:15-16 Сравнение ст. 15 для сварливой жены встречалось уже выше 19:13, а ст. 16 усиливает мысль новым сравнением.
27:17-22 Изречение ст. 18 имеет широкий смысл, но ближе всего может обозначать проницательность и энергию во взаимных отношениях друзей (ср. Евр 10:24). В ст. 18-19 взаимные отношения людей рисуются с новой стороны. Ст. 20 имеет то же сравнение, какое и ранее (15:11) было употреблено, но оно имеет здесь более частный смысл, означая страстность, особенно алчность человеческого сердца (ср. Сир 14:9). Равным образом сравнение ст. 21 встречалось уже в 17:3. Ст. 22 представляет полушуточное выражение той мысли, что глупость обычно как бы срастается с самим существом человека, имевшего несчастие подпасть ее влиянию.
27:23-28 В заключительных словах главы даются советы прилежать двум главным родам занятий древних евреев — скотоводству (ст. 23, 24) и земледелию (ст. 25), а вместе, ввиду текучести и изменяемости богатства (ст. 24), советуется простота и умеренность пищи и образа жизни (ст. 27).
28:1-5 Во главе изображения нечестивого и праведного ставится противоположное душевное состояние того и другого: совесть нечестивого всегда мучит его, преследует при отсутствии всякой внешней опасности (ст. 1a, сн. Лев 26:36; Втор 28:25).
28:2 Высказывает опытно оправданную, например, в истории Израильского и Иудейского царства, истину, что крепость и благосостояние государства возможны лишь при твердой власти одного законного цари (как было в Иудейском царстве), а не при множестве узурпаторов царской власти (в Израильском царстве).
28:3 В ст. 3 стремление нового народного начальника быстро обогатиться за счет народа приравнивается к гибельному действию проливного дождя, от которого в тропических странах обычно образуются чрезвычайно стремительные потоки, быстро затем исчезающие и оставляющие за собою гибельную засуху.
28:4-5 В ст. 4-5 заключается резкое противоположение нарушителей и хранителей закона (ср. Ис 5:20).
28:6-12 Ст. 6 повторяет мысль 19:1; ст. 7 сн. 23:20; 29:3; ст. 8 сн. 13:22; Иов 27:16-17; ст. 9 сн. 15:8; ст. 10 сн. 26:27; ст. 11 сн. 26:16.
28:12 Мысль ст. 12 о благотворности возвеличения праведников и гибельности возвышения грешников повторяется и ниже 29:2.
28:13 В ст. 13 высказывается та, общая Ветхому и Новому Завету (Пс 31:5; 1 Ин 1:9), истина, что свободное чистосердечное исповедание человеком своих грехов приносит ему прощение грехов от Бога, тогда как упорное сокрытие человеком грехов своих или непризнание их такими ведет лишь к осуждению.
28:14 Ст. 14 высказывает в качестве побуждения к покаянию и исповеданию грехов пред Богом — страх и благоговение пред Богом, боязнь прогневить Его правосудие нарушением Его воли.
28:15-16 Ст. 15-16, как и ст. 2-3, говорит об отрицательном и положительном типах носителей власти; очевидно, что здесь уже не идеальная точка зрения на царскую власть, а заимствованная из наблюдений опыта.
28:17-18 Ст. 17-18 говорят о нечистой, запятнанной и чистой, непорочной совести, и о различных путях и судьбах той и другой.
28:19-28 Предлагаемые в ст. 19 похвала труду и порицание праздности высказывались уже в 12:11. В ст. 20 восхваляется истинность и справедливость человека и, по контрасту с тем, осуждается излишнее стремление человека к быстрому обогащению, как само по себе, так и потому, что такое стремление обычно соединяется с нравственно не безупречными средствами приобретения (ср. 20:21; 21:5). Лицеприятие на суде осуждалось не раз и прежде: 18:5; 24:23, осуждается и здесь — ст. 21. Ст. 22 восполняет сказанное в ст. 21, указывая на последствия неумеренной страсти к приобретению. Указываемое в ст. 24 преступление заклеймено, как позорнейшее, еще в Притч 19:26, а особенно в словах Спасителя Мф 15:5; Мк 7:11. Высокомерие и самонадеянность — ст. 25 — осуждались еще в 21:4; сн. 13:10; 15:18; 29:22. Ст. 26, в противоположность тому, указывает в мудрость отсутствии самонадеянности и в надежде на Бога. Ст. 27 осуждает немилосердие к бедным (ср. Втор 15:7; 2 Кор 9:9). Ст. 28 повторяет мысль ст. 12.
29:1 В ст. 1 осуждается глубокая нераскаянность человека, не внимающего никаким вразумлениям, откуда бы ни исходили призывы к исправлению: это так часто обличаемая в Пятикнижии, «жестоковыйность» (Исх 32:9; 33:3; 34:9; Втор 9:6; 31:27 и др.) ср. 28:14.
29:2 Ст. 2 сн. 28:12,28.
29:3 Ст. 3 сн. 6:26; 28:7.
29:4-7 В ст. 4-7 проявлением нравственного огрубения представляется в особенности неправосудие (ст. 4,7) и лесть (ст. 5).
29:8-11 Здесь идет речь об обнаружениях греховности и злобы человеческой в жизни.
29:12-17 В ст. 12-14 продолжается изображение явлений социальной и отчасти политической жизни, а в ст. 15 и 17 говорится о необходимости здравого охранения и надлежащей постановки и самого основания общественной жизни — воспитания детей (ср. 23:13).
29:18 Ст. 18 утверждает необходимость живого пророческого слова в разъяснении и охранении закона; бедность такого слова, а тем, более полное отсутствие его в известные времена (ср. 1 Цар 3:1; Ос 3:4; Ам 8:12; Пс 73:9) сопровождается упадком истинной религии и нравственности в народе (ср. Исх 32:25).
29:19-21 Ст. 19 заключает приложение ветхозаветной педагогики с ее физическими мерами воздействия к системе отношений господ к рабам. Ст. 20 сн. 26:12. Ст. 21 дополняет мысль ст. 19, ср. Сир 33:21.
29:22 Ст. 22 сн. 15:18.
29:23 Ст. 23 сн. 15:33; 16:18.
29:24-26 Воспроизводя и углубляя требования закона, Премудрый внушает (ст. 24) слушателям своим всячески избегать какого-либо сообщества с нечестивыми в их преступлениях, даже простым сокрытием последних (ср. Лев 5:1). К такому сокрытию может побуждать человека человекоугодничество и страх пред людьми (ст. 25); но для человека верующего и благочестивого, по учению Премудрого, выше всего должно стоять чувство страха Божия (ст. 25a), и лишь у Бога, как всеправедного Судьи, человек должен искать истины и правды (ст. 26).
29:27 Заканчивается глава (29-я), а вместе и вся группа Притчей в гл. 25-29, мыслью о глубокой нравственной противоположности и полной разъединенности и отчуждении праведников и нечестивых (ст. 27 сн. 11:20; 28:4).
30:1 Смысл и значение данного надписания, как и надписания ст. 1 гл. 31-й, в древности и в новое время понимались неодинаково, в зависимости от того, принималось ли еврейское Agur за собственное имя, имя нарицательное или еще иначе. Таргум признает это слово собственным именем неизвестного царя, Мидраш, напротив, считает таким же аллегорическим именем Соломона, как Когелет или Екклезиаст, то же и многие раввины, а также блаж. Иероним, видящий в Агуре Соломона, а в Иакее — Давида: verba congregantis filii vomentis (Вульгата). LXX же в своем переводе устраняют самую мысль о каком-либо Агуре — царе. Слав.: сия глаголет муж верующих Богови, и почиваю. В новое время многие западные толкователи готовы были видеть в Агуре, как затем и в Лемуиле, царя или вообще правителя Идумейской области Масса (Быт 25:14; 1 Пар 1:30), имея в виду употребленное в обоих случаях — 30:1 и 31:1 евр. масса; при этом оба эти лица, Агур и Лемуил, почитаются или язычниками или прозелитами иудейства. Со всею точностью и бесспорностью вопрос едва ли может быть решен. Однако более основательно считать оба названия собственными именами каких-то учителей мудрецов, из которых Лемуил был несомненно царем (31:1,4), вероятно, правителем упомянутой Масса. Об Агуре этого прямо не говорится — евр. масса в 30:1 имеет нарицательное значение: изречение. Вполне допустимо предположение, что в изречениях Агура (гл. 30) и Лемуила (31:1-9) мы имеем произведение или по крайней мере отзвук интеллектуальной культуры «сынов Востока» — арабов, идумеев и др., как и в книге Иова (Иов 1:3), но под определяющим и преобразующим влиянием библейско-еврейским, так что ни по содержанию, ни по форме речи оба отдела не разнятся от остальных частей книги. Имя Ифиил встречается, как имя лица, в Неем 11:7. Как и имя Агура, Ифиил и Укал должны обозначать известных лиц, — быть может, слушателей, учеников Агура.
30:2-4 Во главу угла своего приточного учения, Агур полагает решительное признание совершенней ограниченности разумения и познаний (ст. 2-3) его собственных, а конечно, и вообще людей, — признание, полное истинно религиозного смирения (ср. Пс 72:22), а вместе свойственное истинной философии (припомнить можно Сократовское: «я знаю только то, что ничего не знаю»). Вопросы ст. 4, подобно вопросам речи Иеговы в книге Иова (гл. 38), суть ораторский, поэтический образ выражения той мысли, что никто из людей не в состоянии проникнуть в тайны миротворческой и миропромыслительной деятельности Божией: человек — совершенный невежда в разумении чудес природы; явления атмосферы, дождя, снега, ветра, облаков составляют лишь предмет изумления для человека, образуя собственную, недосягаемую для смертного, область владычества Творца. Тем не менее, конечно, может сам собою узнать о существе самого Творца, или — особенно в ветхозаветные времена — Сына Его (сказанное в Притч 8:22 и сл. о миротворческой деятельности Ипостасной Премудрости Божией — Сына Божия, видимо, составляло скорее неясное предощущение бытия и деятельности Сына Божия, чем определенное понятие о Нем, что сделалось возможным лишь в Новом Завете).
30:5-6 Вместо бесплодных и небезопасных умствований о внутренней жизни божества и о недоступных человеческому разумению тайнах творения, человек должен тщательно и свято хранить откровенное слово Божие, возвещающее человеку все нужное для его блага и спасения. Слово Бога чисто (ст. 5, сн. Пс 11:7; 17:31), т. е. очищено и свободно от примесей человеческих умствований; и таким оно должно оставаться: человек не должен ничего ни прибавлять к нему, ни убавлять от него (ст. 6, сн. Втор 4:2; ср. Откр 22:18-19), потому что то и другое было бы искажением для святыни слова Божия, а повинный в искажении его оказался бы лжецом. Связь между ст. 4 с одной стороны и 5-6 с другой, таким образом, характеризуется переходом от природы к откровению, от сомнения и скепсиса к положительной вере и уверенности в истине.
30:7-9 В своеобразной числовой форме (ср. Притч 6:16) притчи обращающийся к Богу с молитвою приточник указывает две главных причины греха богохульства и богоотступничества: это, во-первых, всякого рода суета и ничтожество и в особенности ложь разного рода, и, во-вторых, соблазны крайней нищеты и чрезмерного богатства (ст. 8), взамен чего Агур просит у Бога даровать ему умеренный достаток насущного хлеба (ср. Мф 6:11). Что действительно излишнее богатство и крайняя бедность могут располагать человека к тем религиозно-нравственным проступкам, о которых говорится в ст. 9 рассматриваемой главы, это утверждается и другими библейскими местами, по которым — излишнее пресыщение благами мира легко приводит к забвению Бога — так, например, было не раз с целым народом Божиим (Втор 8:12-14; 32:15 и сл.); в свою очередь и крайняя нужда озлобляет людей, вызывая их на злословие, ропот и даже на богохульство (Ис 8:21).
30:10 Вне связи с предыдущим и последующим запрещается принимать участие в спорах господина и раба, чтобы отягчение вины последнего не имело неприятных последствий для лица, вмешавшегося в их взаимные отношения.
30:11-14 В этом четверостишии каждый стих служит темою для последующего раскрытия. Так, мысль ст. 11, говорящего о тяжести греха непочтения к родителями (ср. Притч 20:20; Исх 21:17), повторяется с большею силою в ст. 17; мысль ст. 12 о нравственной нечистоте человека, мнящего себя чистым, более конкретно раскрыта ниже в ст. 18-20; о высокомерии не только говорит ст. 13, но и подробнее говорится в ст. 21-23; упоминание в ст. 14 о вносимом насильниками расстройстве нормальной социальной жизни, служит как бы поводом для подробного раскрытия мысли о благе общественного и государственного благоустройства — в ст. 24-31.
Тогда как в стихах 11,13,14 бичуемые приточником пороки названы прямо по имени, в ст. 12 половая распущенность обозначается общим и собственно метафорическим названием — «нечистота», евр. цоа, собственно: кал, помет (4 Цар 18:27; Ис 36:12), всякий экскремент (Ис 28:8), а затем уже — нравственная распущенность женщин (Ис 4:4) и мужчин.
30:15-16 В этом двустишии на примере никогда ненасытимых: преисподней, утробы бесплодной, раскаленной, жаждущей земли и огня (ст. 16) — раскрывается мысль о безграничности алчности, ненасытимости. Идея эта символически представлена в имени алукб (ст. 15). LXX передают это название словом.: βδέλλη̨, Вульгата — sanguisuga, слав.: пиявица. В этом названии толкователи видят указание на некое женское демоническое существо — привидение (подобное упомянутому в Ис 34:14 лилит), — одно из тех, которыми народная вера и суеверие евреев (особенно позднейших) и других народов Востока (арабов, индусов, персов) населяла пустыни и области жилищ человеческих; судя по словозначению (алука — от алак, локбть), словом алука обозначалось именно высасывающее у людей кровь демоническое чудовище (вроде вампира западных верований), чему соответствует лат. sanguisuga и слав. пиявица. Не невероятно предположение (Цоклера и др.) о заимствовании как названия алука, так и всего изречения ст. 15-16 из иностранных верований (индийских и др.), следы которых естественнее всего находить среди изречений Агура, как и в книге Иова (см. О. Цоклер in Lange. Bibelwerk. Die Sprьche Salomonis, ss. 211-212. Ср. А. Глаголев. Ветхозаветное библейское учение об ангелах. Киев, 1900, с. 626).
30:17 Сн. 20:20; 23:22.
30:18-20 В этом трехстишии главная его мысль, представляющая раскрытие мысли ст. 12-го, высказана в ст. 20: это — мысль об омерзительности и бесстыдстве прелюбодеяния. Но эта мысль в ст. 18-19 подготовляется четырьмя сравнениями: сравниваются — 1) путь орла на небе; 2) путь змеи на скале; 3) путь корабля среди моря; 4) и путь мужчины к девице. Пункт сравнения всех этих предметов — частью неприметность движения их, главным же образом — их загадочность, непонятность. Первая черта связывает с этими стихами и стих 20-й, примыкающий теснее всего к последнему сравнению ст. 19-го. Евр. алма, передаваемое у LXX-ти обычно παρθένος, по коренному значению — puella nubilis, virgo matura, девица, достигшая половой зрелости (см. Быт 24:43; Исх 2:8; Ис 7:14; Пс 67:26; Песн 1:2; 6:8).
30:21-23 Здесь развивается мысль ст. 13 о пагубности высокомерия и гордости, причем оттеняется еще особая несносность гордости в том случае, когда люди низкого состояния достигают высокого экономического и общественного положения. Все случаи этого рода, названные в ст. 22-23, представляются приточнику ненормальными, нарушающими нравственный миропорядок в отношениях человеческих, а так как в связи с человеческим миром стоит и мир природы, то те аномалии человеческой жизни, о которых говорится в ст. 22-23, по словам ст. 21, невыносимы и для самой земли, и она от них трясется (ср. Ам 7:11).
30:24-28 Мысль о внутренней ценности предметов, по видимости, малых, здесь развивается исключительно в сравнениях из мира животных и насекомых, на примере которых показывается необходимость и польза мудрости, энергии, стройной субординации и настойчивости в достижении целей.
30:28 В ст. 28 еврейское слово семамит, переданное в русском синодальном «паук», традицией еврейскою, подтверждаемой и данными археологии, понималось: «ящерица» (см. проф. А. А. Олесницкий. Ветхозаветный храм, с. 854), LXX: καλαβώτης, Вульгата: Stellio.
30:29-31 Только в конце этого трехстишия высказывается мысль о важности и значении царской власти для благоустройства общества, — мысль в ст. 30 и 31a, высказанная лишь образно. А связь с предыдущим отделом (ст. 24-28) такова: если и при отсутствии власти частная инициатива мудрости, энергии, сплоченности может давать благоприятные результаты, то при наличии твердой царской власти польза всего этого чрезвычайно возрастает.
30:32-33 Увещание к восстановлению нарушенного мира представляет развитие 15:18.
31:1 Имя Лемуила, евр. Лемуил (ст. 1) или Лемоил (ст. 4), подобно имени Агура (гл. 31), традиция понимала тоже в смысле нарицательного («Deo deditus») и считала его символическим именем Соломона. Но в новое время обычно видят в нем собственное имя царя области Масса в Идумее (Быт 25:14).
31:2-9 Наставления матери царя (очевидно, нежно им любимой и также его любившей (ст. 2) заключают в себе, так сказать, наказ царского служения в самой сжатой форме. Подобно Моисееву закону о царе (Втор 17:14 и сл.), наказ этот заповедует царю осмотрительность и воздержание от двух источников духовно-телесного расслабления: пристрастия к женщинам (ст. 3) и к вину (ст. 4-5); взамен чего заповедуется выше всего иметь попечение о правосудии царском вообще и о правосудии и милосердии особенно при разбирательстве дел бедных (ст. 8-9), ст. 6-7. Если вино царям и правителям способно приносить лишь вред, помрачая их сознание и лишая их возможности правильного употребления и отправления важнейших сторон своего звания, например, судейской (ст. 5), то вино — в силу присущей ему веселящей сердце человека силы (Пс 103:15) имеет благодетельное влияние для всякого рода огорченных душою, поскольку, между прочим, дает скорбящему временно забыть удручающую его печаль. Это изречение ст. 6-7 позднейшее иудейство применило к казнимым, которым во время страданий давали пить вино — для утоления несносной жажды и для притупления сознания; это дело сострадания было применено и к страждущему на кресте Спасителю (Мф 27:34). В ст. 8-9 царю не только заповедуется строго держаться правосудия, особенно в отношении к бедным, по смыслу закона Моисеева (сн. Втор 1:17; 27:19), но советуется и большее: быть для беспомощного бедняка на суде не только правдивым судьей, но вместе и защитником, адвокатом, — развивать на суде не одну формальную правду, но и высшую милость, как подобное о себе свидетельствовал Иов (Иов 29:15-16).
31:10-31 Алфавитная речь этих 22 стихов, содержащая похвалу добродетельной жене, матери семейства и хозяйке дома, составляет, по удачному выражению одного исследователя (Дёдерлейна) «золотую грамоту женщин». И, действительно, здесь полнее всего и типичнее выразился возвышенный взгляд библейских евреев на достоинство и положение женщины в семье, на отношение ее к мужу, детям и домочадцам. Параллельной или подобной этой похвале мы не найдем во всей всемирной литературе древности, образ «добродетельной жены» Притчей превзойден лишь в Новом Завете образом жены христианки. Как и в других алфавитных библейских произведениях (Пс 33, 118 и др.; Плач 1-4) в рассматриваемом отделе отдельные стихи не тесно примыкают друг к другу, однако все объединены общею темою: совершенства жены добродетельной здесь раскрываются с определенных сторон — неутомимой деятельности, всеобъемлющей заботливости, милосердия, разумности.
31:10-22 Добродетельная жена (ср. 12:4) изображается сначала со стороны домашней ее деятельности (ст. 11-22), а затем со стороны содействия и помощи ее мужу в общественной деятельности его (ст. 23 и далее). Первое достоинство добродетельной жены — полное доверие ей ее мужа (ст. 11); при этом здесь, как и в последующей речи, на первом плане стоит хозяйственная деятельность жены. По любви к мужу (ст. 12), жена — хозяйка дома берет на себя все разнообразные хозяйственные обязанности и исполняет их совершеннейшим образом. Прежде всего, по обычаю древности, собственноручно приготовляет материалы — шерсть и лен — для одежды членам семьи (ст. 13), как затем — изготовляет ткани и для продажи за границу (ст. 24.) Равным образом предметом особой заботливости жены является добывание и раздача членам семьи пищи, пищу служанкам заботливая хозяйка раздает еще в глубокое утро (ст. 14-15), давая им собственный пример деятельности и трудолюбия. Хозяйственная деятельность доблестной жены, не ограничиваясь пределами дома, простирается и далее — на приобретение новых участков земли для насаждения хлеба и виноградника (ст. 16) В своем труде она чувствует себя крепкою, и имеет во всем успех (ст. 17-18). Работа, например, прядение, у жены хозяйки, нередко идет и ночью (ст. 19). Всем своим достатком доблестная жена удовлетворяет не только домашних, но делится и с бедными, протягивая руку помощи всякому нуждающемуся в ней; так что и в отношении благотворительности, как и в других отношениях, жена добродетельная является образцовою. Домашним такой хозяйки не страшна зима и стужа, так как все члены семьи у нее одеты не только достаточно тепло, но и красиво (ст. 21-22).
31:23-27 Муж доблестной жены, не отвлекаемый заботами о домашних и хозяйственных делах, особенно же благодаря создаваемой трудом жены доброй славе всего дома, приобретает почетную известность в народе, всецело посвящает себя общественной деятельности — на Востоке сосредоточенной у городских ворот — и занимает место в ряду старейшин (ст. 23). Жена хозяйка производит своими руками столь много изделий прядильного и ткаческого мастерства, что их остается ей на продажу финикиянам (ст. 24). Имея успех в прошлом и настоящем (ст. 18a), даровитая и трудолюбивая женщина бодро смотрит и в будущее (ст. 25). Не только каждое дело, но и всякое слово свое жена обдумывает, и говорит лишь полезное и назидательное (ст. 26). В доме своем она поддерживает строгий порядок, чтобы все члены семьи, по примеру ее, трудились и трудом приобретали пищу (ст. 27).
31:28-31 Плодом и наградою великих достоинств добродетельной жены является глубокая признательность ей мужа и детей, восторженно прославляющих ее разнообразные совершенства. В ряду последних особенно оттеняется страх Божий, отличающий добродетельную жену и составляющий ее истинную ценность (ст. 30). Славу своей достойной супруги и матери они выносят к сведению всего общества (ст. 31)
Книга Притчей Соломоновых в еврейской Библии помещается в третьей части библейского канона, среди так называемых кетубим или агиографов, и в ряду их занимает второе место — после книги псалмов и пред книгою Иова. Еврейское название книги Притчей: Мишле-Шеломо (המלש ילשמ) или обычнее просто Мишле, как и греческое LXX-ти: Παροιμίαι Σαλωμω̃ντος, и латинское Вульгаты: Parabolae Salomonis или liber proverbiorum и подобное указывают на преобладающую форму изложения этой священной книги, содержание которой составляют именно притчи, т. е. в большинстве случаев отрывочные, афористические, иногда же связные, в последовательном порядке (обнимающем целые отделы) изложенные изречения, в которых предлагаются то умозрительные истины — главным образом религиозного свойства, например, о Боге, Его свойствах, Его мироуправлении, о божественной (ипостасной) Премудрости и пр., то — чаще всего разнообразные правила практической мудрости, благоразумия и благоповедения в жизни религиозно-нравственной, общественной, семейной, трудовой, хозяйственной и т. д., то — иногда — опытные наблюдения над ходом жизни, дел и судеб человека и мира; словом «притчи» обнимают или захватывают всю совокупность вопросов знания и жизни, представлявшихся наблюдению и размышлению древнего еврея — теократа, в своем духовном складе определявшегося законом Моисеевым и своеобразным характером древнееврейской ветхозаветной истории. Основное значение еврейского машал: сравнение, подобие, т. е. речь не с буквальным только смыслом, но и с переносным, речь, в которой явление, например, нравственного миропорядка уясняется через сравнение с явлением мира физического (ср. Eze 17:2; Pro 24:3; Pro 25:11). Сравнение при этом принимает неодинаковые формы, откуда и получаются различные виды притчей: 1) притчи синонимические, вторая половина стиха повторяет мысль первой, только в несколько другой форме (Pro 11:15, Pro 15:23 и др.); 2) антитетические; в них второе полустишие выражает обратную сторону данной в первой строке истины, или прямую противоположность ее (Pro 10:1.4; Pro 18:14); 3) притчи параболические, соединяющие в себе элементы притчи синонимической и антитетической: они представляют нечто сходное в совершенно различных родах явлений, особенно явлений этических и физических, причем первая строка стиха представляет какой-либо штрих из картин природы, а вторая — какую-нибудь этическую истину, первое полустишие представляет, так сказать, аллегорическую картину, а второе — объяснительную подпись к ней (например, Pro 11:22; Pro 25:11).
Из такой искусственной формы притчей само собою следует, что они отнюдь не могут быть отожествляемы или сближаемы с народными пословицами, каких много бывает у всякого народа (у греков: собрание притчей семи мудрецов, поэтов и Пифагора; у римлян — Катона, Ю. Цезаря), особенно же было много у народов древнего Востока, например, у арабов (собрания притчей, как произведений народной мудрости, у арабов были известны под именем Абу аль-Фадль аль-Майдани). Напротив, в собрании притчей Соломоновых даны опыты именно одного или нескольких мудрецов — обнять истины религии или общие мудрости в применении к возможным многоразличным частным случаям жизни и выразить их в кратких, остроумных и удобозапоминаемых изречениях (ср. толк. Ki1 4:33), которые, не имея тесной логической связи между собою, располагаются лишь во внешней связи друг с другом.
Хотя бесспорно, что «притчи» суть, в некотором смысле, продукт субъективного творчества мудреца, продукт самодеятельного упражнения мудреца в законе, но однако совершенно не допустима мысль некоторых западных библеистов, будто мудрость книги Притчей не имеет связи с религией народа Божия, даже стоит в противоречии с нею: напротив, религия составляет основную почву всех изречений книги Притчей, закон Моисеев — основное предположение всех нравоучительных и др. идей этой книги; откровение божественное — неизменный источник всей богопросвещенной мудрости священного приточника. Отсюда притчи Соломоновы от других восточных притчей отличаются именно своим религиозным направлением и отпечатлевшимся на них характером откровения, из которого они проистекают, а вследствие этого характером чистоты, определенности и безошибочности, с какими здесь поняты все отношения жизни и возведены к познанию определенного Богом назначения человека.
Совокупность изречений, содержащихся в книге Притчей, составляет так называемую «мудрость», евр. хокма. Эта мудрость, изрекаемая разными мудрецами, есть самостоятельная и самодеятельная Сила, говорящая через мудрецов, дающая им и всем ведение откровенной истины (Pro 29:18; «без откровения свыше народ не обуздан, а соблюдающий закон блажен»). Все учение книги Притчей есть слово Иеговы или закон Иеговы; частное, оно исходит от лица вечной Премудрости, сотворившей мир (Pro 8:27-30; сн. Pro 3:19), и еще до творения мира бывшей у Бога (Pro 8:22-26), всегда близкой к сынам человеческим (Pro 8:31) в Израиле же нарочито, всенародно проповедующей во всех местах общественных собраний (Pro 1:20-21; Pro 8:1-4), выслушивающей молитвы просящих (Pro 1:28), изливающей дух мудрости на принимающих ее (Pro 1:23), словом — личной или ипостасной Премудрости Божией.
Существенный характер мудрости, которой научает книга Притчей, как и вся так называемая хокмическая священная библейская письменность (некоторые псалмы: Psa 36, Psa 49, Psa 72 ..., книга Иова, кн. Екклезиаста, кн. Иисуса сына Сирахова), слагается из двух основных черт. Эта мудрость, во-первых, всецело зиждется на религиозной основе и есть в существе своем истинное боговедение и богопочтение: «начало мудрости — страх Господень» (Pro 1:7); «начало мудрости — страх Господень, и познание Святого — разума» (Pro 9:10). Мудрость эта, во-вторых, имеет прежде всего и главным образом практический характер: тогда как в пророческих писаниях весьма много места уделяется речам о судьбах народа Божия, о его верованиях и пр., в книге Притчей весь этот теоретический элемент является лишь основою, предположением всех суждений священного писателя, главный же предмет его речи всегда образует практическая жизнь теократического общества и отдельного члена его по руководству закона Иеговы. Существует путь Господень — и этот путь — твердыня для непорочного, и страх для делающих беззаконие (Pro 10:29). Источник всякой истинной мудрости — в законе Иеговы: «От Господа направляются шаги человека; человеку же как узнать путь свой?» (Pro 20:24). Соответственно тому, следуют ли люди пути Иеговы или уклоняются от него, все человечество разделяется на мудрых и глупых, т. е. расположенных к принятию закона Божия и следованию путем его, — людей благочестивых, и — пытающихся на место общей для всех воли Божией поставить свою частичную волю и тем нарушающих гармонию мира, людей нечестивых и грешных (см., например, Pro 10:23). При этом, неизбежным, по суду Божьему, следствием добродетели является благо и счастье, а нечестия и греха — всякого рода бедствия (см., например, Pro 12:21; Pro 21:18). Из этого основного принципа истекают все многочисленные наставления книги Притчей, обнимающие все разнообразие жизненных и житейских отношений человека. В целом совокупность изречений книги Притчей представляет собою как бы особенное нравственное законодательство, параллельное законодательству Моисея. Но если книги Моисея, по самому назначению своему в качестве законоположительных книг, обращают преимущественное внимание на развитие национальных форм гражданской и религиозной жизни евреев, как исключительно богоизбранного народа, то законодательство книги Притчей стоит на универсальной точке зрения (в целой книге ни разу не упомянуто имя Израиля) и ставит целью, рядом с специфическими чертами библейского еврейства, развивать еще и общечеловеческие стороны духовной жизни, общее гуманитарное направление к истине и добру. Понятие мудрости — в смысле книги Притчей — не ограничивается одними религиозностью, набожностью, благочестием, но обнимает жизнь еврея — теократа во всем разнообразии, по всем направлениям и во всех отношениях, так, например, в понятие мудрости необходимо входят: рассудительность, проницательность, осмотрительность, художественные дарования и мн. др. Сходясь в отношении преобладающего законодательного содержания с книгами закона Моисеева и отличаясь этим от писаний исторических и пророческих, книга Притчей имеет то сходство с последними, что моральный элемент в ней, как и у пророков, решительно преобладает над богослужебно-обрядовым, культовым. Но ни о каком якобы враждебном отношении философии книги Притчей к закону Моисееву (что допускал, например, I. F. Bruch. Weisheitslehre der Hebrдer. Ein Beitrag zur Geschichte der Philos. Strassburg, 1851) не может быть речи. Напротив, закон Моисея в моральном законодательстве кн. Притчей нашел новую точку опоры, поскольку развитие общечеловеческих гуманных добродетелей должно было смягчать жестоковыйный дух народа и располагать его к исполнению и заповедей закона, притом решение моральных вопросов книга Притчей дает только в духе закона. Справедливо, поэтому, иудейская традиция (Мидраш на кн. Песн 3:2) утверждала, что Соломон, переходя постепенно от изречения к изречению, от сравнения к сравнению, этим путем исследовал тайны Торы, и даже, что до Соломона никто не понимал надлежащим образом слов Торы1 . Если же в Pro 21:3.27 правосудие и добрые дела ставятся выше жертвы, то это отнюдь не есть протест против Моисеева закона (авторитет которого, напротив, всячески охраняется в книге Притчей, см. Pro 28:9: «кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва мерзость»), а лишь уяснение его смысла — такое же, какое во всей силе и неоднократно находим у пророков (см. Sa1 15:22; Isa 1:10-20; Hos 6:6). Так как по воззрению самой книги Притчей, для уразумения ее наставлений и советов требуются: известная мудрость, развитой смысл и чувство человеческого достоинства, то законодательство кн. Притчей, как и наша морально-христианская философия, первоначально назначалась собственно для интеллигенции народа, прежде всего для самих правителей народа (как видно из многих мест книги, уроками ее назидались прежде и более всего наследники Соломона).
Судя по всему содержанию книги Притчей, как учению о мудрости, равно как уже по самому надписанию книги, Pro 1:2-6, в котором она называется между прочим мудростью и словами мудрых, следует считать древним названием книги, параллельным общепринятому «Притчи», евр. Мишле, другое: «книга мудрости или премудрости», евр. сефер Хокма. С таким именем книга эта была известна уже в древнееврейском предании (в Талмуде см. тосефту к тр. Бава-Батра 14b), а оттуда имя это перешло и в христианское, древне-церковное предание. Хотя Ориген употребляет только название «Притчи», когда передает евр. Мишле греческою транскрипцией Μισλώθ, но более обычным у древних церковных учителей названием нашей книги были σοφία, ηανάρετος σοφία. Так, св. Климент Римский (1 послание к Кор LVII, 3), приводя место Pro 1:23-33, выражается: οὕτος γὰρ λεγει ἡ ηανάρετος σοφία. Мелитон Сардийский (у Евсевия Кесарийского, Церковная история IV, 26, §13) приводит оба названия книги, как равно употребительные: Σολομω̃νος παροιμὶαι, ἣ καὶ Σοφία. По свидетельству церковного историка Евсевия (Церковная история IV, 22, §9), не только цитируемые им Мелитон Сардийский, Егезипп и св. Ириней Лионский, но и вся древность христианская называла притчи Соломоновы всесовершенною мудростью, ηανάρετος σοφία (ὁ πα̃ς τω̃ν ἀρχαίων χορός ηανάρετος σοφία τὰς Σολομω̃νος παροιμι̃ας ἐκὰλουν) и, по мнению Евсевия, такое название происходило «из неписанного иудейского предания» (ἓξ Ιουδαϊκἣς ἀγράφου παραδόσεος). Название «книга Премудрости», без сомнения, более приличествует книге Притчей Соломоновых, чем двум неканоническим учительным книгам: «Книга Премудрости Соломона» и «Книга Премудрости Иисуса сына Сирахова». И даже в сравнении с двумя каноническими книгами — книгою Иова и книгою Екклезиаста, обыкновенно причисляемыми к хокмической библейской письменности, т. е. содержащей в себе раскрытие учения о премудрости, — книга Притчей имеет преимущество полноты, цельности и законченности раскрытия учения о мудрости.
В греческой, славянской и русской Библии, как и в Вульгате, книга Притчей принадлежит к седьмерице священных книг — кн. Иова, Псалтирь, Притчи Соломоновы, Екклезиаст, Песнь Песней, Премудрость Соломона и Премудрость Иисуса сына Сирахова, — которые по своему содержанию именуются учительными книгами (Православный катехизис) или премудростными, понеже в них разуму и истинней премудрости научаемся (Предисл. к первопечатной Славянской Библии), а по форме своего изложения стихотворными (свв. Григорий Богослов, Кирилл Иерусалимский, Иоанн Дамаскин и др.), т. е. в широком смысле поэтическими, частное в изложении своем всюду представляющими так называемый параллелизм членов (о видах этого параллелизма в книге Притчей мы сказали выше).
Происхождение и состав книги Притчей. Творцом притчей в Pro 1:1 называется царь Соломон. И христианская древность признавала книгу Притчей единым произведением одного Соломона, как книга псалмов известна была с именем Давида. В пользу авторства Соломона в отношении книги Притчей говорят как внешние библейские свидетельства, так и внутренний характер приточной мудрости кн. Притчей. По Ki1 4:32, Соломон изрек три тысячи притчей (и песней его была тысяча и пять), Иисус, сын Сирахов, прославляя мудрость Соломона, между прочим, взывает к нему: «душа твоя покрыла землю, и ты наполнил ее загадочными притчами... за песни и изречения, за притчи и изъяснения тебе удивлялись страны» (Sir 47:17.19). Слава о мудрости Соломона, и по свидетельству 3-ей книги Царств (Ki1 4:34; Pro 10:1-22:16), распространилась очень далеко, и мудрость его, служа предметом удивления окрестных народов, впоследствии сделалась у них сюжетом для разного рода легенд и сказочных произведений поэзии. Правда, те 3000 притчей, которые, по Ki1 4:32, изрек Соломон, не могут быть отождествляемы с каноническою книгою Притчей, ни по количеству своему, ни по самому характеру и содержанию, в целой книге Притчей не более 915 стихов; и следовательно, большинство из 3000 притчей Соломона не могли войти в книгу Притчей; притом, судя по Ki1 4:33, притчи и вообще мудрость Соломона, выражались более всего в познании природы и отдельных ее явлений и подобном; напротив, в книге Притчей притчей такого рода не имеется, а преобладают жизненно практические и особенно религиозно-нравственные мотивы. Не лишено, поэтому, значения предположение, что в книгу Притчей вошла лишь некоторая, избранная часть всех притчей Соломона, характера преимущественно религиозно-нравственного. Трижды повторяемое в книге Притчей надписание «Притчи Соломона» (Pro 1:1; Pro 10:1; Pro 25:1) представляет во всяком случае важное свидетельство в пользу происхождения, по крайней мере, большей части книги Притчей от Соломона. Некоторые частные черты и указания содержания книги Притчей своим соответствием личности и обстоятельствам жизни Соломона свидетельствуют в пользу происхождения от него кн. Притчей. Здесь, например, весьма часто повторяется совет уклоняться от распутной женщины и распутства, вообще остерегаться от увлечений женщиною (Pro 5:18.20; Pro 6:24-35; Pro 9:16-18; Pro 18:23). Советы эти напоминают читателю историю падения Соломона через женщин (Ki1 11:1-43): естественно видеть в этих советах предостережение от той же опасности, какой подвергся сам мудрый приточник. В книге Притчей, далее, весьма много говорится о царской власти, о благах правления мудрого царя (Pro 28:16), помазанника Божия и провозвестника правды Божией (Pro 21:1; Pro 16:10.12), милости и истины (Pro 20:28), о гневе его на нечестивых и о благодеяниях для праведных (Pro 19:12; Pro 20:2; Pro 22:11); о правителях мудрых и глупых, об их советниках и характере их правления (Pro 11:11-14; Pro 14:28; Pro 25:1-8; Pro 28:2.15-16). И здесь можно видеть плод государственного опыта мудрого еврейского царя — Соломона, всецело преданного народоправлению и опытно познавшего как светлые, так и темные стороны царского служения. Равным образом, свидетельство Приточника о себе самом, как о любимом сыне отца и матери, как сыне, которого отец тщательно научал закону Божьему (Pro 4:3-4), точно приложимо к Соломону: о научении Давидом Соломона хранению закона говорит Ki1 3:2 (см. комментарий к Ki1 3:2).
Но наряду с указанными внешними и внутренними свидетельствами происхождения книги Притчей от Соломона, имеется другой ряд данных, тоже то внешних, то внутренних, наличность которых требует ограничения писательства Соломона только известною, хотя бы и самою значительною, частью книги. Именно, в книге Притчей, кроме общего надписания в начале книги Pro 1:1, имеется еще шесть других надписаний, которыми книга разделяется на несколько неодинакового объема характера — отделов, и некоторые из этих отделов, по-видимому, не принадлежат Соломону, как писателю, а произошли позднее Соломона и от других лиц. На этих других писателей есть некоторое указание уже в начале книги Pro 1:6, где упомянуты «слова мудрецов и их загадки (дибре — хакамим вехидотам)» в качестве одной из составных частей содержания книги Притчей. Затем в Pro 10:1 по еврейскому масоретскому тексту, и латинскому переводу блаж. Иеронима, как и по русскому синодальному и архим. Макария, имеется надпись. «Притчи Соломона»: этою надписью, по-видимому отмечается новый период в приточном творчестве Соломона, причем новый отдел с Pro 10:1 по Pro 22:16 — заметно отличается от первого раздела книги Pro 1:1-9:1: если в первом отделе изложено связною периодическою речью учение о мудрости и побуждениях к ней, то во втором отделе речь приточника построена в форме кратких, афористических суждений по принципу большею частью антитетического параллелизма. Многие западные библейские комментаторы (во главе с известным Эвальдом), на основании такой афористической формы речи в отделе Pro 10-22:16, почитали этот отдел древнейшею частью книги Притчи, принадлежавшею перу самого Соломона, тогда как первый отдел Pro 1-9 с его необычайно планомерным развитием мыслей, западною библейскою экзегетикою считается самою позднею частью книги, не только по характеру и содержанию, но и хронологически близкою к книге Иисуса сына Сирахова. Но различие формы речи, само по себе, не дает основания считать первый и второй отделы книги разновременными и принадлежащими разным писателям; гений Соломона естественно располагал многообразием форм выражения мыслей; оставаясь на библейской почве, мы во всяком случае должны признать всю часть книги Pro 1-22:16 Соломоновым произведением. Иначе обстоит дело с последующими отделами книги. Так, отделы: третий, Pro 22:27-24:22 и четвертый, Pro 24:23-34, судя по надписаниям, принадлежат каким-то не названным по имени, мудрецам; возможно, что эти мудрецы были современниками Соломона, даже принадлежали к его школе, вроде упомянутых в Ki1 4:31 Ефана, Емана, Халкола и Дарды. Пятый отдел книги или третью главную ее часть образуют, Pro 25-29, «притчи Соломона, которые собрали (евр. ге'тику. LXX: ἐξεγράψαντο, Вульгата: transtulerunt) мужи Езекии царя Иудейского» (Pro 29:1), в которых обычно видят пророка Исаию, а также Елиакима, Севну и Иоаха (Ki2 18:26); таким образом в этом отделе заключаются притчи, хотя и происходящие от Соломона, но настоящий вид получившие лишь спустя 300 лет после Соломона — от ученой коллегии богопросвещенных мужей Езекии, собравшей эти притчи из архивных записей (соответственно чтению LXX-ти) или даже из устного предания. В Pro 30, по еврейскому надписанию, заключаются притчи Агура, сына Иакеева, к некиим Ифиилу и Укалу (Pro 30:1). У LXX эти имена переданы нарицательно, отчего значение надписания Pro 30:1 утратил. Блаж. Иероним тоже передает евр. надписание нарицательно: Verba congregantis filii vomentis, причем под первым имеется в виду Соломон, как собиратель мудрости, а под вторым Давид, отрыгавший слово благо (Psa 44:2). Но нарицательное понимание собственною имени лица, притом имеющего отчество («Иакеева»), едва ли допустимо, Соломон же даже и в аллегорическом его названии Екклезиаст, назван сыном Давида (Ecc 1:1); остается видеть в Агуре неизвестного мудреца. Pro 31:9 заключает наставление некоего царя Лемуила, преподанные ему матерью его. В этом имени обычно видят символическое имя или Соломона (блаж. Иероним) или Езекии (Абен-Езра, проф. Олесницкий). Pro 31:10-31 заключают алфавитно (акростихом) составленную похвалу добродетельной жене. Ввиду свидетельства Ki1 4:32, что Соломон написал более 1000 песней, и очевидного сходства «песни» добродетельной жене с несомненно Соломоновыми притчами (например, ср. Pro 31:10 и Pro 12:4; Pro 11:16; Pro 14:1; Pro 3:15; Pro 18:23; Pro 31:20 и Pro 19:17; Pro 22:9; Pro 31:22 и Pro 7:16; Pro 31:30 и Pro 11:22; Pro 3:4), естественно считать эту похвалу происходящею от Соломона, только положение ее в конце книги, по-видимому, говорит за более позднее происхождение этого отдела.
Таким образом из надписаний книги — этих самосвидетельств книги о себе самой — узнаем, что писателями ее были Соломон, Агур, Лемуил и некоторые другие, не названные по имени, мудрецы. Если же на основании общего надписания Pro 1:1 книгу Притчей называют именем Соломона, то эта надпись и это название — метонимия, так как с именем мудрости всегда соединялось, как и теперь у нас, имя Соломона, мудрейшего из людей; книга Притчей должна или может называться Соломоновою в том же смысле, как и всю Псалтирь называли и называют Давидовою, т. е. в смысле преимущественного и главнейшего авторства Соломона в этой области. Весь состав нынешней книги Притчей существовал уже ко времени царя Езекии, общество друзей которого, по свидетельству Pro 25:1, издало в свет всю книгу Притчей, — по неточному выражению Талмуда (Бава-Батра, 15a), написало книгу Притчей, — точнее, редактировало ее, придало ей настоящий вид, придав к собранным, быть может, самим Соломоном (мнение св. Кирилла Иерусалимского и блаж. Иеронима) Pro 1-24, последние семь глав книги, Pro 25-31, причем внесли сюда притчи, не вошедшие в собрание самого Соломона. Отцы и учители церкви, не придавая значения вопросу о происхождении настоящей редакции книги, видели и прославляли в ней мудрость Соломона. Действительно, на понимании книги вопрос об участии в ее составлении наряду с Соломоном и других писателей нисколько не отражается, лишь бы сохранялась вера в богодухновенность книги.
Против богодухновенности и канонического достоинства книги Притчей высказывались отдельные голоса как среди иудеев, так и среди христиан. Первых смущало кажущееся противоречие притчей Pro 26:4-5, и якобы неуместное в священной книге пластичное описание распутной жены Pro 7:10-27. Оба эти возражения были выставлены на Ямнийском иудейском соборе (ок. 100 г. по Р. Х.) но там же получили удовлетворительное разрешение, и книга в целом составе была признана каноническою. В христианской церкви раздавались одинокие голоса (в древности, например, Феодора Мопсуетского, в новое время — Клерика, Мейера и др.), будто книга Притчей заключает в себе лишь земную, чисто человеческую мудрость Соломона, имевшую в виду земное же благополучие человека. Но хотя правила, предписания и наставления книги Притчей о снискании мудрости, не достигают еще совершенства и идеальной чистоты нравственного учения Господа Иисуса Христа и Его апостолов, однако богодухновенность и канонический авторитет этот утверждается уже многократными ссылками на книгу Притчей в Новом Завете. Например, Pro 1:16-9:18 цитируются в Rom 3:15-17; Pro 3:11-12 — в Heb 12:6; Pro 3:34 — в Jam 4:6; Pe1 5:5. Мужи апостольские часто цитировали книгу Притчей, как боговдохновенное ветхозаветное писание (ап. Варнава, посл. гл. V, св. Климент Римский, 1 Кор гл. XIV, XXI. Игнатий Богоносец. Ефесянам V, Поликарп Смирнский. Филип. гл. VI). В апостольских правилах (пр. 85) и во всех канонических соборных исчислениях православной церкви книга Притчей всегда помещалась в числе 22-х канонических книг Ветхого Завета.
Христианская православная церковь свое высокое уважение к книге Притчей свидетельствует широким употреблением чтений из этой книги в церковном богослужении. Чтения или паремии из этой книги встречаются в церковных службах чаще, чем из др. ветхозаветных книг: от преимущественного употребления в церковном богослужении книги Притчей, по греч. «паремий», последнее название сделалось общим для всех, взятых из священных книг, церковных чтений. Паремии из книги Притчей предлагаются ежедневно за исключением суббот и недель, на вечернях св. Четыредесятницы, как лучшее назидательное чтение в эти дни поста и покаяния (в течение св. Четыредесятницы прочитываются почти целиком 24 первых главы, и Pro 31:8-31). Несколько чтений паремий из кн. Притчей положено на праздники (из Pro 3 — 10 июля, 1 августа, 13 и 14 сентября; из Pro 8 — 1 января и 25 марта, из Pro 9 — в богородичные праздники и т. д.) и в дни памяти святых, как бы сопоставляя советы премудрости с примерами благочестия, наглядно представляемого жизнью святых.
О цели книги Притчей св. Григорий Нисский говорит: «как трудящиеся в телесных упражнениях в училище готовятся через сие к понесению больших трудов в действительных борьбах, так и приточное учение кажется мне неким упражнением, обучающим души наши и делающим их гибкими в духовных подвигах» (Св. Григорий Нисский. Точн. истолков. на Еккл 1:1). Подобную же цель и подобный же характер имели и две неканонические учительные книги: книга Иисуса сына Сирахова и кн. Премудрости Соломона.
По составу содержания своего, книга Притчей, как было уже упомянуто, представляет три главные части, причем вторая и третья части имеют некоторые добавления. Первую часть составляет собрание увещательных речей, обнимаемых первыми девятью главами 1-9: это — по преимуществу книга Мудрости, изображаемой в качестве высшего блага и единственно достойного предмета стремлений человека. Часть первая может быть подразделена на три отдела, по три главы в каждом; в первом отделе содержатся: отрицательные и положительные побуждения к мудрости (Pro 1), свойства премудрости и благие плоды и последствия ее для жизни человека (Pro 2), и частные обнаружения мудрости в отношении к Богу и ближним (Pro 3); во втором отделе (Pro 4-6) частнее и подробнее излагаются побуждения к снисканию мудрости и требования, предъявляемые ею человеку (Pro 4), затем предлагаются увещания — избегать сладострастия и любопытства (Pro 5), а также быть осторожным, честным, добросовестным в исполнении гражданских, общежитейских и иных обязанностей (Pro 6); в третьем отделе изображаются глупость и мудрость, как мыслящие, живые образы или лица, каждая с своими отличительными внутренними свойствами и действиями: в противовес обольщеньям глупости, олицетворяемой в виде блудницы (Pro 7), выступает олицетворенная мудрость с авторитетными призывами к людям, чтобы они следовали за нею, как за единым истинным благом (Pro 8-9).
Вторую часть книги образуют «Притчи Соломона» (Pro 10-22:16), с двумя прибавлениями: «слов мудрых» — Pro 22:17-24:34. Здесь, на основании изложенных в первой части книги общих понятий о мудрости и благочестии, предлагаются частные многоразличные правила и наставленья для религиозно-нравственного поведения и общежитейских отношений людей. Третью часть книги составляют притчи Соломоновы, которые собрали и вписали в книгу друзья Езекии, царя Иудейского (Pro 25-29); здесь преобладают притчи политические (о царе и его управлении и подобном) и практические (в отношении к гражданской и общественной жизни). Заключение книги состоит из двух прибавлений к притчам Соломоновым (Pro 30-31): а) притчей некоего Агура, в весьма искусственной и замысловатой форме научащей истинной мудрости и проведению ее в жизнь (Pro 30); и б) наставлений матери Лемуила царя (Pro 31:1-9) и похвалы добродетельной жене (Pro 31:10-31).
А) Общие вводные сведения о книге Притчей см. в «Обозрении книги Притчей Соломоновых» синопсисов св. Афанасия Великого Александрийского (Христ. Чтен. 1841, ч. 4, с. 355 и далее) и св. Иоанна Златоуста (Беседы на разные места Св. Писания, русск. перев. СПб., 1861, с. 537 и далее); извлечение святоотеческого материала о книге Притчей можно читать в кн. проф. А. А. Олесницкого. Руководственные о священном Писании Ветхого и Нового Завета сведения из творений св. оо. и учит. церкви. СПб., 1894, с. 67 и сл.). Ученые исследования о книге Притчей — русские: 1) того же проф. А. А. Олесницкого. Книга Притчей Соломоновых и ее новейшие критики (Труды Киевск. Дух. Академии 1883, №№ 11-12); 2) Епископ Михаил. Библейская Наука. Учительные книги Ветхого Завета. Тула, 1900, с. 86 и след; и 3) Проф. П. А. Юнгеров. Происхождение книги Притчей (Православн. собеседн. 1906, октябрь, с. 161 и сл.). — Б) учебные руководства: Х. М. Орды († еп. Иринея), Киев, 1871; Д. Афанасьева, Ставрополь, 1888 и др. Заслуживает внимание русск. перевод (с еврейского) кн. Иова, сделанный Архим. Макарием (Глухаревым) М. 1861. Толкование на большую часть кн. Притчей представил покойный преосв. епископ Виссарион (Нечаев) в своем «Толковании на паремии», т. II (изд. 2, СПб., 1894). Из иностранных комментариев на книгу Притчей назовем: J. Mercerius (Genf. 1573), F. Umbreit [Умбрейт] (Heidilberg. 1826), E. Berteau (Leipzig. 1847), F. Hitzig (Zьrich 1858), F. Keil-Delitzsch (1873), H. Ewald (1867), J. Lange — O. Zцckler (1867), новейший: W. Frankenberg (in Nowack's Handkommentar) (Gцtting, 1898). Взгляды иудейской традиции на содержание кн. Притчей выразились, например, в мидраше на эту книгу, см. Der Midrasch Mischle, ьbertr. v. A. Wьnsche. Leipz. 1885, отчасти — в D. Jsraelitische Bibel, III (1859) v. L. Philippson.
См. «Понятие о Библии».
Третий отдел ветхозаветных священных книг составляют в греко-славянской Библии книги «учительные», из которых пять — Иова, Псалтирь, Притчи, Екклезиаст и Песнь Песней признаются каноническими, а две — Премудрость Соломона и Премудрость Иисуса сына Сирахова1 неканоническими. В противоположность этому в еврейской Библии двух последних, как и всех вообще неканонических, совсем не имеется, первые же пять не носят названия «учительных», не образуют и особого отдела, а вместе с книгами: Руфь, Плач Иеремии, Есфирь, Даниил, Ездра, Неемия, первая и вторая Паралипоменон, причисляются к так называемым «кетубим», «агиографам», — «священным писаниям». Сделавшееся у раввинов-талмудистов техническим обозначением третьей части Писания название «кетубим» заменялось в древности другими, указывающими на учительный характер входящих в ее состав произведений. Так, у Иосифа Флавия современные учительные книги, кроме Иова, известны под именем «прочих книг, содержащих гимны Богу и правила жизни для людей» (Против Аппиона I, 4); Филон называет их «гимнами и другими книгами, которыми устрояется и совершенствуется знание и благочестие» (О созерцательной жизни), а автор 2-ой маккавейской книги — «τὰ του̃ Δαυιδ καὶ ἐπιστολὰς βασιλέων περὶ ἀναθεμάτων» — «книги Давида и письма царей о приношениях» (2:13). Наименование «τὰ του̃ Δαυιδ» тожественно с евангельским названием учительных книг псалмами» («подобает скончатися всем написанным в законе Моисееве и пророцех и псалмех о мне»; Лк 24:44), а это последнее, по свидетельству Геферника, имело место и у раввинов. У отцов и учителей церкви, выделяющих, согласно переводу LXX, учительные книги в особый отдел, они также не носят современного названия, а известны под именем «поэтических». Так называют их Кирилл Иерусалимский (4-е огласительное слово), Григорий Богослов (Σύταγμα. Ράκκη, IV, с. 363), Амфилохий Иконийский (Ibid. С. 365), Епифаний Кипрский и Иоанн Дамаскин (Точное изложение православной веры. IV, 17). Впрочем, уже Леонтий Византийский (VI в.) именует их «учительными», — «παραινετικά» (De Sectis, actio II. Migne. Т. 86, с. 1204).
При дидактическом характере всего Священного Писания усвоение только некоторым книгам названия «учительных» указывает на то, что они написаны с специальной целью научить, вразумить, показать, как должно мыслить об известном предмете, как его следует понимать. Данную цель в применении к религиозно-нравственным истинам и преследуют, действительно, учительные книги. Их взгляд, основная точка зрения на учение веры и благочестия — та же, что и в законе; особенность ее заключается в стремлении приблизить богооткровенную истину к пониманию человека, довести его при помощи различных соображений до сознания, что ее должно представлять именно так, а не иначе, Благодаря этому, предложенная в законе в форме заповеди и запрещения, она является в учительных книгах живым убеждением того, кому дана, кто о ней думал и размышлял, выражается как истина не потому только, что открыта в законе, как истина, но и потому, что вполне согласна с думой человека, стала уже как бы собственным его достоянием, собственной его мыслью. Приближая богооткровенные истины к человеческому пониманию, учительные книги, действительно, «совершенствуют сознание и благочестие». И что касается примеров такого освещения их, то они прежде всего наблюдаются в кн. Иова. Ее главное положение, вопрос об отношении правды Божией к правде человеческой, трактуется автором с точки зрения его приемлемости для человеческого сознания. Первоначально сомневавшийся в божественном правосудии, Иов оказывается в результате разговоров уверовавшим в непреклонность божественной правды. Объективное положение: «Бог правосуден» возводится на степень личного субъективного убеждения. Подобным же характером отличается и кн. Екклезиаст. Ее цель заключается в том, чтобы внушить человеку страх Божий (Иов 12:13), побудить соблюдать заповеди Божии. Средством к этому является, с одной стороны, разъяснение того положения, что все отвлекающее человека от Бога, приводящее к Его забвению, — различные житейские блага не составляют для человека истинного счастья, и потому предаваться им не следует, и с другой — раскрытие той истины, что хранение заповедей дает ему настоящее благо, так как приводит к даруемому за добрую жизнь блаженству по смерти, — этому вечно пребывающему благу. Равным образом и кн. Притчей содержит размышления о началах откровенной религии, законе и теократии и влиянии их на образование умственной, нравственной и гражданской жизни Израиля. Результатом этого размышления является положение, что только страх Господень и познание Святейшего составляют истинную, успокаивающую ум и сердце, мудрость. И так как выражением подобного рода мудрости служат разнообразные правила религиозно-нравственной деятельности, то в основе их лежит убеждение в согласии откровенной истины с требованиями человеческого духа.
Раскрывая богооткровенную истину со стороны ее согласия с пониманием человека, учительные книги являются показателями духовного развития народа еврейского под водительством закона. В лице лучших своих представителей он не был лишь страдательным существом по отношению к открываемым истинам, но более или менее вдумывался в них, усваивал их, т. е. приводил в согласие со своими внутренними убеждениями и верованиями. Погружаясь сердцем и мыслию в область откровения, он или представлял предметы своего созерцания в научение, для развития религиозного ведения и споспешествования требуемой законом чистоте нравственности, как это видим в кн. Иова, Екклезиаст, Притчей и некоторых псалмах (78, 104, 105 и т. п.), или же отмечал, выражал то впечатление, которое производило это созерцание на его сердце, в лирической форме религиозных чувствований и сердечных размышлений (Псалтирь). Плод богопросвещенной рефлексии о божественном откровении, данном еврейскому народу в закон, учительные книги носят по преимуществу субъективный характер в отличие от объективного изложения истин веры и благочестия в законе и объективного же описания жизни еврейского народа в книгах исторических. Другое отличие учительных книг — это их поэтическая форма с ее характерною особенностью — параллелизмом, определяемым исследователями еврейской поэзии как соотношение одного стиха с другим. Это — род рифмы мысли, симметрия идеи, выражаемой обыкновенно два или иногда три раза в различных терминах, то синонимических, то противоположных. Сообразно различному взаимоотношению стихов параллелизм бывает синонимический, антитический, синтетический и рифмический. Первый вид параллелизма бывает тогда, когда параллельные члены соответствуют друг другу, выражая равнозначащими терминами один и тот же смысл. Примеры подобного параллелизма представляет Пс 113 — «когда Израиль вышел из Египта, дом Иакова (из среды) народа иноплеменного, Иуда сделался святынею Его, Израиль владением Его. Море это увидело и побежало, Иордан возвратился назад, горы прыгали, как овцы, и холмы, как агнцы». Параллелизм антитический состоит в соответствии двух членов друг другу через противоположность выражений или чувств. «Искренни укоризны от любящего, и лживы поцелуи ненавидящего. Сытая душа попирает и сот, а голодной душе все горькое сладко» (Притч 27:6-7). «Иные колесницами, иные конями, а мы именем Господа Бога нашего хвалимся. Они поколебались и пали, а мы встали и стоим прямо» (Пс 19:8-9). Параллелизм бывает синтетическим, когда он состоит лишь в сходстве конструкции или меры: слова не соответствуют словам и члены фразы членам фразы, как равнозначащие или противоположные по смыслу, но оборот и форма тожественны; подлежащее соответствует подлежащему, глагол — глаголу, прилагательное — прилагательному, и размер один и тот же. «Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет простых; повеления Господа праведны, веселят сердце; страх Господа чист, просвещает очи» (Пс 18). Параллелизм бывает, наконец, иногда просто кажущимся и состоит лишь в известной аналогии конструкции или в развитии мысли в двух стихах. В этих случаях он является чисто рифмическим и поддается бесконечным комбинациям. Каждый член параллелизма составляет в еврейской поэзии стих, состоящий из соединения ямбов и трохеев, причем самый употребительный стих евреев — гептасиллабический, или из семи слогов. Стихами этого типа написаны кн. Иова (Иов 3:1-42:6), вся книга Притчей и большинство псалмов. Встречаются также стихи из четырех, пяти, шести и девяти слогов, чередуясь иногда с стихами различного размера. Каждый стих является, в свою очередь, частью строфы, существенным свойством которой служит то, что она заключает в себе единую, или главную, мысль, полное раскрытие которой дается в совокупности составляющих ее стихов. Впрочем, в некоторых случаях то две различные мысли соединены в одной строфе, то одна и та же мысль развивается и продолжается далее этого предела.
21:2 Букв.: взвешивает сердца. Этот стих почти дословно повторяет 16:2.
21:4 а) Или: целине.
21:4 б) Друг. возм. пер.: а светильник нечестивцев - грех.
21:5 Друг. возм. пер.: усердный заботится о достатке.
21:6 а) Друг. возм. пер.: это только морок.
21:6 б) Так по друг. чтению, кот. поддерживает LXX; масоретский текст: мимолетное дыхание (или: уносимый пар) стремящихся к смерти. Ср. Пс 1:4.
21:7 Или: поймает (в ловушку); ср. 5:22.
21:8 а) Смысл оригинала неясен.
21:8 б) Или: прямо; здесь противопоставление «извилистого» пути и «прямых» (т.е. «справедливых», «честных») поступков.
21:9 а) Крыши ближневосточных жилищ были плоскими и могли использоваться, в частности, как место ночлега, см., напр., 1 Цар 9:25.
21:9 б) Стих дословно повторяется в 25:24.
21:11 Ср. подобное высказывание в 19:25.
21:12 LXX: праведник понимает (что на) сердце нечестивых людей, и из-за своих злодеяний они ненавистны ему. Друг. возм. пер.: праведный (Бог) следит за домом нечестивого; Он подвергнет нечестивого гибели.
21:15 Или: когда восстанавливается справедливость, это радость для праведника, а злодею - погибель; ср. 10:29.
21:16 См. примеч. к 2:18.
21:17 Букв.: вино и оливковое масло; оливковое масло употреблялось для умащений, а также в качестве косметического средства и было атрибутом пиров и праздников, ср. 27:9, а также Пс 103:15; Ам 6:6.
21:18 Зло, которое нечестивец замышлял против праведника, постигнет его самого, ср. 11:8.
21:19 Друг. чтение: вздорной.
21:20 Или: растратит.
21:21 Или: хвалу.
21:26 Друг. возм. пер.: каждый день лентяй снедаем жадным желаньем, а праведник раздает, не скупясь. Стихи 25 и 26 связывает между собой одно ключевое слово - «прихоть» (или: алчность, неуемное желанье), присутствующее в обеих пословицах.
21:27 7 Или: из худых побуждений.
21:28 а) Ср. 19:5, 9.
21:28 б) Букв.: но тот, кто слушает, будет вовеки (или: успешно) говорить.
21:29 а) Букв.: лицо; другой возм. пер.: у нечестивца (ни один мускул не дрогнет) на лице, честный (же не сделает шага, прежде чем) всё не взвесит.
21:29 б) Или: а честный обдумывает свои пути. Так по друг. чтению, масоретский текст: твердо следует по своему пути.
21:30 Друг. чтение: вопреки Господу.
21:31 Или: спасение.
22:1 а) Букв.: большого.
22:1 б) Или: любовь людей.
22:2 Букв.: встречаются, ср. то же выражение в 29:13. Друг. возм. пер.: богач и бедняк (вот в чем) равны.
22:3 Этот стих почти дословно повторяется в 27:12; ср. также 14:15, 18.
22:4 Друг. возм. пер.: награда за смирение - страх Господень / благоговенье пред Господом. Или: последствия смирения - страх Господень / благоговенье пред Господом.
22:5 Или: жизнь свою.
22:6 Традиционный перевод: по какому пути ему идти.
22:9 Букв.: с добрым глазом; злой и завистливый человек в Притчах может быть назван «человеком со злым глазом», см. 23:6; 28:22.
22:10 Передана рифма оригинала.
22:13 Букв.: снаружи. Так лентяй оправдывает свое нежелание что-либо делать и вообще выходить из дома.
22:17 Букв.: свое сердце.
22:20 Или: трижды я переписывал для тебя изречения; или: я написал для тебя лучшие изречения.
22:21 Букв.: тем, кто посылает тебя (с заданием).
22:22 Букв.: у ворот, см. примеч. «б» к 1:21.
22:28 Эта часть стиха повторяется в первой части 23:10.
23:1 Или: кто.
23:2 Или: если не можешь усмирить своей прожорливости.
23:4 Букв.: остановись / прекрати. Друг. возм. пер.: не сосредотачивайся (на богатстве).
23:6 Букв.: со злым глазом; или: с человеком завистливым.
23:7 Или: душа его - закрытые ворота. Текст неясен. Другой перевод, основанный на LXX: он - словно волосок в горле, т.е., как «волосок в горле», вызывает рвоту, см. след. стих.
23:10 Эта часть стиха повторяет первую часть 22:28.
23:13 В тексте намеренная двусмысленность. С одной стороны, говорится, что ничего страшного от наказания не случится, с другой - что наказание и дает юноше жизнь, потому что делает его мудрее, см. след. стих.
23:16 Букв.: почками своими - по представлению семитов, почки были средоточием чувств, эмоций человека.
23:18 Этот стих повторяется во второй части 24:14.
23:23 Букв.: купи истину и не продавай ее, (купи) мудрость, наставление и проницательность. Этот стих отсутствует в LXX.
23:26 Букв.: пусть глаза твои хранят мой путь; друг. чтение: пусть глаза твои находят отраду в моем пути.
23:28 Или: будто похититель, и захватывает изменников.
23:29 Или: мутные глаза.
23:30 Букв.: приправленного (пряностями) вина.
23:31 Или: как ровно льется; или: как пьется легко.
23:33 а) Или: увидят странные вещи; или: на чужих (женщин) смотреть станут.
23:33 б) Друг. возм. пер.: и будешь говорить несуразное.
24:5 Перевод по LXX; масоретский текст: мудрый человек силен, тот, у кого знание, обладает могуществом.
24:6 а) Или: при мудром попечении / совете.
24:6 б) Или: спасены будут. Эта часть стиха повторяет вторую часть 11:14.
24:7 Букв.: у ворот городских - см. примеч. «б» к 1:21, тут передана внутренняя рифма оригинала.
24:8 По-видимому, смысл стиха в том, что всем будет известно об истинных намерениях такого человека.
24:10 Букв.: бедна сила.
24:14 Эта часть стиха повторяет 23:18.
24:15 Друг. возм. пер.: не строй, нечестивец, козни против дома праведника.
24:18 Или: вознегодует на тебя.
24:20 Эта часть стиха повторяет вторую часть 13:9.
24:21 Пер. по друг. чтению. Масоретский текст: с изменчивыми не связывайся.
24:22 Букв.: несчастье / пагуба.
24:25 Букв.: придет на него благословение добра.
24:26 Букв.: кто отвечает словами верными, тот целует в уста.
24:27 Букв.: возводи свой дом.
24:28 Ср. с девятой заповедью (Исх 20:16; Втор 5:20).
24:34 Этот стих и предыдущий почти дословно повторяет 6:10, 11.
25:1 а) Букв.: мужами, ср. 3 Цар 10:8.
25:1 б) Езекия - благочестивый царь Иудеи, правивший с 716 по 687 гг. до Р.Х., см. 4 Цар 18-20; 2 Пар 29-32; Ис 36-39.
25:2 а) Или (ближе к букв.): величие Бога - делать нечто сокровенным.
25:2 б) Или (ближе к букв.): величие царя - расследовать дело.
25:4 а) Ср. Ис 1:22, 25; Иез 22:18, 19.
25:4 б) Ср. Ис 41:7; 46:6.
25:5 См. 16:12.
25:7 а) Ср. Лк 14:7-11.
25:7 б) Букв.: что увидели глаза твои. Друг. возм. пер: перед вельможей, которого видели глаза твои.
25:9 Букв.: веди тяжбу / спорь с соседом, но… .
25:11 а) Или: сказанное должным образом; ср. 15:23.
25:11 б) Возможно, имеется в виду ювелирное украшение в виде яблока или граната, инкрустированное оправой с изображениями растений или животных.
25:15 Или: князя.
25:17 Букв.: чтобы он не пресытился тобой.
25:20 а) Друг. возм. пер.: в день бедствия, (это) как в стужу одежды лишиться. Как уксус…
25:20 б) Перевод по LXX; масоретский текст: на соду.
25:21 Букв.: ненавидящий тебя.
25:24 Стих дословно повторяет 21:9.
25:25 Здесь евр. слово нефеш (традиционный перевод: душа) может быть понято в своем первоначальном значении «горло», ср., напр., Ис 5:14. С другой стороны, прочтение «для томимой жаждой души» тоже возможно - душа человека томится без вестей о близких на чужбине. В тексте присутствует игра слов.
25:27 Так по друг. чтению. Масоретский текст неясен, возм. пер.: нет славы в том, чтобы добиваться славы.
25:28 Букв.: что не может сдержать свой дух.
26:3 Ср. 10:13.
26:4 В знач. в соответствии с глупостью его, или: на манер глупца. LXX: на глупость его.
26:5 Противоречие между двумя стихами объясняется различными ситуациями, в которых дается совет. Друг. возм. пер.: уличи глупца в глупости его.
26:6 а) Или: отправит послание через глупца.
26:6 б) Или: сам себе ноги подрубит.
26:6 в) Букв.: насилия.
26:7 Букв.: как ноги (безжизненно) свисают у хромого.
26:8 Вероятно, общий смысл изречения: иметь дело с глупцом очень опасно, ср. также 25:18, где лжесвидетель сравнивается с орудиями войны. Друг. понимание: камень привязывать к праще - (так же глупо), как воздавать славу глупцу (поскольку привязанный камень не полетит); или: драгоценный камень вкладывать в пращу - так же глупо.
26:9 Букв.: (как) колючка заходит в руку пьяного. Пьяный человек не способен по достоинству оценить меткое слово и то, что оно может причинить боль, если им злоупотребишь.
26:10 Масоретский текст неясен, может быть понят двояко: лучник, ранящий всех, или: господин совершает всё.
26:12 Вторая часть этого стиха повторяется во второй части 29:20.
26:13 Похожий стих в 22:13.
26:15 Этот стих почти дословно повторяет 19:24.
26:17 Перевод по друг. чтению; масоретский текст: гневаться.
26:18 Или: невменяемому / умалишенному.
26:19 Или: друга своего предал.
26:22 Стих дословно повторяет 18:8.
26:23 а) Букв.: примеси серебра. Друг. чтение: глазурь.
26:23 б) Перевод по друг. чтению, в пользу которой говорит LXX. Масоретский текст: уста пылающие.
26:24 Букв.: ненавидящего.
26:25 Сердце здесь и в стихах выше выступает как орган мышления, так и как весь человек.
26:26 а) Перевод по друг. чтению. Масоретский текст: скрывается ненависть обманом.
26:26 б) Букв.: перед общиной / собранием.
26:28 Т.е. ненавидит своих жертв. Масоретский текст неясен.
27:3 Или: гнев. Возможно понимание: досада на глупца, т.е. речь идет о раздражении, которое у окружающих вызывает глупец своим поведением.
27:4 а) Букв.: ярость - (как) потоп.
27:4 б) Ср. 6:34; или: зависти.
27:6 а) Букв.: верны (удары) любящего, (наносящего) раны.
27:6 б) Или: лживые.
27:7 Или: сытый и сотовый мед (ногами) топчет.
27:9 а) Или: оливковое масло. Оливковое масло использовалось как косметическое средство и было атрибутом пиров; ср. примеч. к 21:17.
27:9 б) LXX: притирания, вино и благовония радуют сердце, а беды раздирают душу. Друг. возм. пер.: оливковое масло и благовония радуют сердце, а сердечный совет друга (радует сердце больше, чем) совет / подсказка собственной души.
27:10 Ср. 17:17; 18:24
27:11 Ср. Пс 118:42.
27:12 Этот стих почти дословно повторяет 22:3.
27:13 а) Этот стих с незначительными изменениями повторяет 20:16.
27:13 б) Букв.: за другую / чужую (жену?).
27:14 Букв.: кто своего соседа благословляет громким голосом рано поутру, тому зачтется это за проклятье.
27:15 а) Друг. чтение: вздорная.
27:15 б) Или (ближе к букв.): непрестанная капель. Этот стих почти дословно повторяет вторую часть 19:13.
27:16 Смысл масоретского текста неясен.
27:17 LXX: …и один человек вдохновляет / подстрекает (букв.: личность / лицо) ближнего своего.
27:19 LXX: как одно лицо не похоже на другие лица, так и сердце человека - на сердца других людей.
27:20 См. примеч. к 15:11
27:21 а) Эта часть стиха повторяет первую часть 17:3.
27:21 б) Или: доброй славой. Друг. понимание: для очистки серебра используется тигель, золота - горн, а желание заслужить похвалу заставляет человека быть лучше.
27:24 Букв.: не из поколения в поколение.
27:26 Букв.: овцы будут тебе для одежды и козлы - плата за поле. Вероятно, имеется в виду арендная плата за землю.
28:2 а) Букв.: (по причине) смуты / беззаконий в стране (будет) много правителей.
28:2 б) Точный смысл масоретского текста неясен.
28:3 а) Cр. 22:16.
28:3 б) Предложенный нами перевод второй части этого стиха - это попытка передать игру слов оригинала.
28:4 Или: (мудрое) наставление.
28:5 Или: всё понимает.
28:6 Эта часть стиха повторяет первую часть 19:1.
28:8 Закон Моисея запрещает ростовщичество, см. Исх 22:25; Втор 23:19; Лев 25:35-37; ср. также Иез 18:8; Пс 14:5.
28:10 Букв.: яму.
28:12 а) Друг. возм. пер.: одерживают победу.
28:12 б) Букв.: велика слава.
28:14 Или: благоговеет (пред Господом).
28:15 Или: набрасывающийся.
28:18 а) Или (ближе к букв.): ходит.
28:18 б) Друг. древн. пер.: в яму.
28:19 Эта часть стиха повторяет 12:11.
28:21 а) Ср. 24:23.
28:21 б) Или: может человек поступить неверно.
28:22 Или: завистник, букв.: человек со злым глазом; ср. 23:6.
28:25 а) Или: ненасытный.
28:25 б) Букв.: будет тучным.
28:28 а) Или: гибнут / пропадают.
28:28 б) Возможно, здесь содержится ирония: в спокойные времена считаться праведником значительно легче. Друг. возм. пер.: праведники процветают.
29:1 Эта часть стиха повторяет вторую часть 6:15.
29:2 Букв.: умножаются. Друг. возм. пер.: у власти.
29:4 Или: тот, кто облагает (страну непомерной) данью.
29:7 Или: знать ничего не желает. Букв.: нечестивец не понимает знания. Ср. 28:5.
29:9 а) Или: ввяжется в спор.
29:9 б) Букв.: он гневается и смеется, и нет покоя.
29:10 Точный смысл масоретского текста неясен. Друг. возм. пер.: праведники ищут его душу.
29:13 а) Букв.: встречаются; ср. похожий оборот в 22:2.
29:13 б) Т.е. дал жизнь, ср. Пс 12:4; Иов 33:30, Эккл 11:7.
29:17 Букв.: наказывай.
29:18 Букв.: распущен / бесстыден.
29:21 Перевод предположителен; Друг. возм. пер.: потом беда случится.
29:24 Те проклятья, которые сыплются на голову вора, либо проклятья, которыми судья на суде грозит тем людям, кто, зная обстоятельства дела, о них не доносит, ср. Лев 5:1.
29:27 Букв.: идущий прямым путем.
30:1 а) Эта глава состоит из собрания различных речений, стиль которых заметно отличается от всей остальной книги. Существует несколько точек зрения на то, какие части этой главы содержат речения Агура (ст. 1-4, ст. 1-9 или ст. 1-14). О личности Агура ничего не известно, поэтому существует множество предположений: напр., что Агур - это мудрец времен Соломона или даже сам Соломон. Имя Яке может быть переведено как «беспорочный».
30:1 Перевод по друг. чтению. Букв.: пророчеств / изречений. Это еврейское слово некоторые воспринимают как топоним и идентифицируют его с местностью Масса, упомянутой в Быт 25:14; 1 Пар 1:30.
30:1 в) Перевод по друг. чтению. Масоретский текст неясен, обычно его переводят: речь сего мужа к Итиэлю, Итиэлю и Ухалю, но кто это такие, неизвестно.
30:3 Или: святых.
30:4 Букв.: воду.
30:5 а) Букв.: очищено от примесей / переплавлено.
30:5 б) Этот стих почти дословно повторяет вторую часть Пс 17:31.
30:8 Или: обман / вероломство / тщетность.
30:9 Или: позорить, в знач. осквернять, обращаться с ним без должного уважения и почитания.
30:11 а) Букв.: поколение. То же в ст. 12-14.
30:11 б) Или: не благодарят.
30:13 Букв.: ресницы (горделиво) поднимает.
30:15 Друг. возм. пер.: алчности / ненасытности. Перевод предположителен. Далее следуют «числовые» изречения, которые характерны для библейской поэзии, ср. Ам 1:3-2:6; Пс 61:12; Иов 5:19; 33:14; 40:5.
30:16 Здесь смысл масоретского текста неясен.
30:17 Или: и строптиво косятся на мать.
30:18 Или: удивительны.
30:20 Возможно, эвфемизм соития.
30:23 Или (ближе к букв.): ненавистную; друг. возм. пер.: отвергнутую; или: падшую.
30:26 Даманы - небольшое млекопитающее (ок. 50 см), обитающее на севере Африки и в сиро-палестинском регионе, внешне напоминающее крупного кролика или морскую свинку, но оно относится к иной зоологической группе, это копытные животные, родственники слонов и муравьедов.
30:28 Перевод предположителен; точная идентификация этого животного не известна, иной распространенный перевод: паук.
30:31 а) Смысл масоретского текста неясен. Перевод по LXX, Пешитте и Таргумам.
30:31 б) Друг. чтение: царя, (выступающего) во главе своего народа. Смысл масоретского текста неясен.
31:1 Или: Лемуэля, царя Массы, см. примеч. «б» к 30:1. Лемуэль (традиция полагает, что это еще одно имя Соломона, букв. пер. его имени (по друг. чтению): принадлежащий Богу) записывает наставления, данные ему матерью.
31:2 Или: что (же ты делаешь)… Здесь и далее в этом стихе; друг. древн. пер.: что сказать мне тебе.
31:3 Возможно, эвфемизм соития. Ср. Иер 3:13.
31:4 Букв.: не владыкам (требовать): «Где хмельной напиток?»
31:5 Букв.: извратит правосудие / права / иск всех сыновей нищеты.
31:8 а) Или: открывай свои уста / рот; то же в след. стихе.
31:8 б) Букв.: за всех умирающих / отходящих сыновей.
31:9 Букв.: суди справедливо, верши (правый) суд над бедняком и нищим.
31:9 В этой главе используется прием алфавитного акростиха, когда первые буквы стихов следуют в порядке букв евр. алфавита. Здесь мы просто обозначаем название букв, но не делаем попытки передать в переводе эту особенность текста.
31:10 а) Или: добродетельную. См. примеч. «а» к 12:4.
31:10 б) Или: кораллов.
31:11 Букв.: уверено в ней сердце мужа.
31:14 Или: что везет свой хлеб издалека.
31:15 Друг. возм. пер.: и дневной частью еды - служанок.
31:16 Или: своими руками взрастит виноградник.
31:18 Или (ближе к букв.): знает, что хорошо и доходно.
31:21 а) Букв.: в снег.
31:21 б) Так в Вульгате и LXX. Масоретский текст: весь дом ее одет в пурпур (дорогая одежда). Перевод «двойные одежды» лучше подходит к тому, что сказано в первом полустишии («в стужу за семью свою она не боится»), однако перевод «пурпур» согласуется с тем, что говорится далее, в ст. 22.
31:22 Еврейское, а фактически заимствованное египетское слово шеш служило для обозначения льняного полотна очень тонкой выработки. Мумии египетских фараонов, забинтованные в тончайшие льняные ткани удивительной прочности, сохранились до наших дней.
31:23 а) Букв.: известен / знатен.
31:23 б) См. примеч. «б» к 1:21.
31:24 а) Здесь употреблено редкое в Библии слово, точное значение которого неизвестно; ср. Ис 3:23 (платье).
31:24 б) Букв.: ханаанеям.
31:26 Букв.: и доброе учение у нее на языке. Друг. возм. пер.: учение о любви неизменной и верности (евр. хесед) у нее на устах.
31:27 Букв.: и хлеб безделья не ест.
31:29 Или (ближе к букв.): дочерей добродетельных.
31:30 а) Или: миловидность / обаяние.
31:30 б) Или: только морок; букв.: пар / дыхание.
31:31 Здесь автор этого стиха, обращаясь к читателям-мужчинам, призывает их не только выразить свое восхищение трудолюбием этой женщины, но и позаботиться о том, чтобы она вкусила «от плодов рук своих» и могла насладиться всем тем, что она заработала своими руками.
Эти вдохновенные изречения царя Соломона, вобравшие в себя многовековой опыт Древнего Израиля, вне всякого сомнения, насущны и сегодня, в нашу бездуховную эпоху, когда человек ощущает себя мерою вещей. Да, мы устремлены ко всему, о чем говорит автор Притчей, нам дороги мудрость и познание, но мы не всегда связываем свою жизнь и благополучие с «благоговением перед Богом» (в Синодальном переводе - «страхом Божьим»). Современный человек вполне может не отрицать Всевышнего, но едва ли он стремится «познавать Святого» и обретать в этом опыте подлинное разумение. Ведь мудрость в Притчах, с одной стороны, не столько собрание утонченных афоризмов, сколько наставления, касающиеся важных практических вопросов, с которыми мы постоянно сталкиваемся в повседневной жизни. С другой стороны, мудрость - и это ключевое понятие Книги притчей - изначально пребывает в Боге, от Него исходит и к Нему ведет. Потому, если точка отсчета в жизни человека - Бог, воплощающий в Себе истинную мудрость и разумение, тогда всё становится на свои места: мир, человек, общество обретают смысл, равновесие и истинную перспективу.
Книга притчей, которую библейские комментаторы справедливо относят к разделу Учительной литературы Древнего Израиля, начинается с указания имени автора: «Притчи Соломона, сына Давида, царя израильского» (1:1). Именно ему, «мудростью превосходящему всех сынов Востока» (3 Цар 4:29-31,34), сочинившему три тысячи притчей (3 Цар 4:32), приписывается большая часть притчей (гл. 1-9; 10-22:16; 25-29), хотя в последующих главах уточняется, что Книга притчей содержит высказывания нескольких авторов, в частности изречения безымянных мудрецов (22:17-24:34), а также «Слова Агура» (гл. 30) и «Изречения царя Лемуэля» (гл. 31). Само понятие «притча» (евр. название книги - мишле (притчи), от слова машал (притча, пословица), см. примеч. к 1:1) многозначно, и русский перевод не вполне выражает его смысл, отчасти сужая его многозначность. В оригинале оно используется в более широком значении (или даже в нескольких значениях сразу), и потому это не столько притчи как таковые, сколько сравнения, поговорки и афористические изречения.
Книга притчей - собрание изречений и душеспасительных наставлений, которые помогают людям здраво и разумно организовать свою материальную и духовную жизнь, укоренив ее в Боге. Эта ветхозаветная книга отличается по содержанию и стилю от предшествующей библейской литературы, которая, главным образом, дает духовную перспективу на жизнь израильского народа, его законы, установления и особые повеления Бога Яхве. Для исторических книг Библии характерна сосредоточенность на духовной борьбе израильского народа, богословском осмыслении их политической истории и судьбы, что не является принципиальным для древней литературы премудрости.
Замысел Книги притчей иной, ее изречения, и прежде всего поучения, были предназначены, с одной стороны, для всего народа, с другой - для молодого поколения. Обращение «сын мой» (или «мудрый сын» (10:1), «слушайте, дети»), встречающееся в книге более тридцати раз, служит тому подтверждением. В этой связи цель Книги притчей ясно выражена уже в первых стихах: «Сын мой! Если ты примешь слова мои, сбережешь в душе мои заповеди, склонишь слух к мудрости, устремишься умом к здравомыслию, если будешь призывать разумение, громким голосом взывать к здравомыслию, если будешь искать его, словно серебра, стремиться к нему, словно к сокровищу, то постигнешь, что есть благоговенье пред Господом, и обретешь познание Бога» (2:1-5).
Основные темы Притчей - мудрость, знание, здравомыслие, свобода выбора, праведность, верность, забота о «сыновьях» (детях) и их воспитании, милосердие к врагам, справедливость, ответственность, усердие, трудолюбие, страх Божий. На современном языке мы бы сказали, что все эти темы касаются проблем педагогики, этики, религии и богословия. И это действительно так, но большее внимание уделяется практической стороне жизни: обилие самых разных советов свидетельствует о том, что большинство изречений не связаны напрямую с религией и верой народа Божьего, а основаны на наблюдениях над повседневной жизнью. Например, восхваляя истинную мудрость и связанные с ней благословения, наставник предупреждает ученика об опасностях (искушениях), подстерегающих его на путях. Это могут быть поступки, связанные с насилием и разбоем (1:10-19; 4:14-19), любовными увлечениями и распущенностью (2:16-19; 5:3-20; 6:23-35; 7:4-27), сомнительным поручительством (6:1-5); мудрецы осуждают лень (6:6-11), коварство (6:12-15), алчность (28:25), стяжательство (1:19), зависть (14:30), скупость (23:6-8) и прочие пороки.
Эта особенность мироощущения древнего израильтянина характерна по преимуществу для библейской литературы премудрости и отличает ее от ближневосточной, в которой немало замечательных мыслей и здравых рассуждений, но Бог-промыслитель не играет там определяющей роли. С точки зрения авторов Книги притчей, мудрость не является природным свойством человека, ее надо искать (3:13), ей необходимо учиться (30:3), к ней нужно стремиться (2:4), но этого недостаточно; по существу, главное совсем в другом: «Господь дарует мудрость, из уст Его - знание и здравомыслие» (2:6). Более того, само «начало мудрости» - предполагает не что иное, как «благоговение пред Богом», и вот эта принципиальная мысль «делает древнееврейское понимание мудрости уникальным», ибо суть ее не только и не столько в том, чтобы помочь читателю овладеть искусством правильной жизни (научиться прожить ее разумно), сколько в том, чтобы познать Бога.
Воистину, Книга притчей - это «Божья книга вразумления, сокровищница Его мудрости».