Мысли вслух на Иер 14:1-22

Оказавшись на грани гибели, человек вынужден переосмыслить свои представления о Боге. Иеремия находится между двумя несовместимыми способами представить ситуацию. С одной стороны, происходящие бедствия исходят от Бога, это наказание на неверие, и поэтому Бог не поможет и даже не будет слушать мольбы о помощи. Но с другой — пророк не в силах отказаться от уверенности в том, что «Божье имя наречено над нами», что Бог, несмотря ни на что, остается единственной надеждой и спасением Израиля. В этом парадоксе сходится требовательный, справедливый и наказывающий Бог и — Бог прощающий и спасающий. И разрешить это противоречие можно только одним способом: сочетать эти два противоположных образа в одном слове «ТЫ». Это и есть молитва, это и есть покаяние, это прямое столкновение с той реальностью Бога, которая не укладывается в стройную схему каких-либо представлений.

Пророк Иеремия ведет диалог с Богом. Иногда он говорит от себя, иногда от имени народа Израильского. А Бог отвечает — и Иеремии, и народу. Нет, не так. Точнее: Бог призывает пророка и говорит ему, обращаясь то к нему лично, то через него к народу.

И вот мы читаем, что приносит Иеремия Богу от имени народа. Да, покаяние. Настоящее покаяние, в котором, кроме осознания своего греха, есть обращение к Богу как к Тому, Кто может что-то сделать, чтобы исправить положение. Заметим, что здесь нет ни малейшей попытки самооправдания или поиска причин для своего беззакония — только констатация. И упование на Бога: что Он сделает с нами что-нибудь «ради имени Своего» — не за наши прошлые заслуги и достоинства, а исключительно по Его внутренней сущности.

Что ж, все это — про покаяние — вполне годится и для нашего времени. Но вот есть парочка вопросов, над которыми, мне кажется, стоит поразмыслить: какое право имеет Иеремия приносить покаяние от лица целого народа? И еще: что делать, если видишь отступничество и беззакония народа, а народного покаяния нет?