Мысли вслух на10 Января 2026

Четыре человека приносят паралитика к Иисусу. Это было нелегко, им пришлось прокопать крышу дома и спустить на веревках постель больного к ногам Иисуса. Понятно, что этот человек им дорог, такие труды не совершаются ради тех, к кому мы безразличны. Понятно, что они хотят, чтобы Христос его исцелил, и их любовь к этому человеку и невозможность вылечить его своими силами порождают в них надежду на Иисуса и доверие к Нему. И Христос видит веру их.

Здесь же сидят «некоторые из книжников», не доверяющие Ему, потому что все, что Он делает или говорит, ставит под сомнение их отношения с Богом, в которых они считают себя специалистами. Мы, наверное, даже не можем осознать, какой «бомбой» были произнесенные Иисусом слова. О недоумении и раздражении книжников нам сообщает евангелист Марк: они не могут принять истинности этих слов, а тогда это — богохульство, присвоение себе Божественных прерогатив. Но и друзья расслабленного должны были недоумевать: они ведь не для этого его принесли! То, что Иисус совершает вслед за этим, отвечает на оба недоумения: вера не оказывается тщетной, а недоверие к истине оказывается посрамленным.

В Своем служении Иисус всегда неожидан, шокирующе неожидан. Эта неожиданность опрокидывает привычные представления людей и делает их способными принять нечто новое и тем самым измениться. Не потеряли ли мы это ощущение Его неожиданности, не привыкли ли мы к Нему, не сделали ли мы Иисуса для себя понятным и однолинейным, не несущим ничего нового? Если так, то мы закрылись от реальной встречи с Ним.

Сегодня мы читаем рассказ евангелиста Луки о несколько загадочном диалоге о вере между Господом и Его учениками. На первый взгляд, ответ Христа трудно связать с просьбой учеников умножить в них веру. Возможно, как это нередко делают евангелисты, Лука передает слова Христа гораздо подробнее, чем суть вопроса учеников. В такой ситуации нам следует по тому, что отвечает Господь, постараться догадаться, что имели в виду ученики. Кроме того, евангелисты часто сообщают нам о диалогах, когда приходящий ко Христу человек задает Ему вопрос, а Господь намеренно отвечает не на внешнюю, произнесенную вслух форму вопроса, а на то, что в глубине сердца подвигло человека задать этот вопрос. Весьма вероятно, что и сегодня мы видим именно такой диалог.

Итак, ученики просят «прибавить» им веру («умножить» Синодального текста передает греческое слово, означающее в арифметическом смысле сложение, а не умножение). Если так можно выразиться, они просят увеличить количество веры, дать им ее больше, чем есть у них и у других людей. Судя по ответу Христа, просьба учеников звучит подобно просьбе дать сесть у Него по правую и левую руку. Господь говорит о том, что важно не «количество» веры. Даже малое «количество», вера с горчичное зерно, по выражению Спасителя, преображает мир.

А вслед за этим Господь говорит ученикам, что человеку не должно ожидать награды за то, что он делает положенное ему. Как эта мысль согласуется с предыдущей? Вероятно, речь идет о том, что ученики, уже усвоившие то, что Господь говорит о значении веры для спасения человека, просят дать им веру, «выгодно отличающую» их в глазах Бога.

Они уже поняли, что Богу нужно не внешнее почитание, но вера. «Вот, мы оставили все и пошли за тобой», сказал Христу однажды Петр... Теперь ученики, видимо, просят дать им такую веру, чтобы можно было сказать: «Вот, у нас большая вера, что же будет нам за это?» Именно на такой вопрос и отвечает им Господь словами о том, что вера, которая может переставлять горы, сопоставима с исполнением долга перед Владыкой, и не позволяет говорить о заслугах. Это, конечно, весьма важное откровение о Боге и человеке, особенно если сопоставить его с притчей о работниках одиннадцатого часа.

Последняя фраза послания Иоанна написана как будто мимоходом, но по тому, что она припасена напоследок, можно заключить, что для апостола она особенно важна. Пожалуй, речь здесь может идти не об одних лишь языческих изваяниях. Идолом может стать всё, что угодно, даже вещи безобидные, если они заслоняют Христа. Поэтому, даже усвоив всю глубину наставлений любимого ученика Господа, необходимо беречь себя от кажущихся безобидными «мелочей», которые, как соринка в глазу или камешек в ботинке, могут нанести долго незаживающее повреждение.

Это правда, что Христос может многое нам дать, но Он может и многого нас лишить. Как мы к этому отнесемся? Готовы ли мы лишиться чего-то привычного, ради того, чтобы в нашей душе свет сменил тьму?

Рассмотрим сегодняшнюю историю. Перед нами Иисус, одержимый человек, легион (около 5000) бесов и местные жители. Налицо конфликт, противостояние желаний.

Иисус — желает освободить человека от власти бесов, выгнать их из той страны.

Одержимый — всё его естество было подавлено нечистой властью. Если он хоть как-то себя осознавал, желание могло быть только одно: поскорее освободиться от этого кошмара.

Бесы — явно хотят оставаться хозяевами в той стране. Видно, им уютно жилось в безбожном окружении. Они даже смеют просить Господа не беспокоить их (кстати, они единственные, кто вполне понимал, с Кем имеют дело).

Местные жители — обратили внимание на Иисуса только после того, как лишились стада свиней. А нормальное состояние освобожденного от бесов человека лишь внушало страх. Люди всегда боятся непонятного — и Иисус, внеся такую сумятицу в их размеренную жизнь, был им не нужен.

Не происходит ли нечто подобное в нашей жизни? Как мы реагируем на неожиданное «вторжение» Господа в наш мирок? Бесновавшийся, придя в здравое состояние, желал лишь одного — быть со Христом, повиноваться Ему. Его проповедь о Господнем чуде — лучшая благодарность Богу за Его милость. Можете ли вы сказать, что Иисус освободил вас от того, что сковало вашу душу? Если да, то благодарны ли вы Ему за это?

Характеризуя ситуацию, Моисей расставляет акценты со всей несомненностью: народ получает землю не за свою праведность, а из-за нечестия тех народов, которые обитают на ней в данный момент. Тут логика истории, стоящая за многими событиями, особенно такими, как завоевания, перевороты, революции. Чаще всего за всем перечисленным стоит не воля Бога, а, как говорят обычно в таких случаях богословы, Его попущение. Бог в подавляющем большинстве случаев не выступает на стороне одних против других — Он просто отходит в сторону, устраняется, не потому, что Ему всё безразлично, а потому, что, как правило, Он не поддерживает ни одну из сторон. Оно и неудивительно: ведь в том же самом подавляющем большинстве случаев участвующим в событиях сторонам нет никакого дела ни до Бога, ни до Его воли. Бог не выступает ни на чьей стороне потому, что на Его стороне нет никого, а навязывать Себя тем, кому Он не нужен, Бог не станет.

С Его народом, однако, ситуация необычная. Народ Божий включён в историю так же, как и все другие народы, и он при этом не лучше, не праведнее, не духовнее любого другого народа. У Бога же есть относительно Своего народа особый план, особый замысел, который и делает Его народ необычным, отличая его от всех других народов земли. Разумеется, сам народ не делается лучше лишь оттого, что у Бога есть на его счёт некий особый план, но вот путь его при этом всё же будет отличаться от пути любого другого народа земли. Богу ведь нужно привести Свой народ на то место, где Он хочет его видеть, где Он назначил ему встречу с Собой.

Путь всякого другого народа может определяться цепочкой Божьих попущений, которые для самого народа будут выглядеть, как случайности и превратности его исторической судьбы — так же, как бывает и с человеком, если он, не зная пути, движется от одной случайности к другой, называя такое движение судьбой. Путь же народа Божия во всяком случае определяется Богом — но он пролегает среди обычных народов, какими были и народы, заселявшие доеврейскую Палестину. Они были ничем не хуже, но и не лучше всякого другого народа, и потому были подвержены тем же превратностям падшей истории, что и все другие народы. Однако Бог лишает их земли не за их особые грехи, а за обычное нечестие, свойственное всем падшим народам. Равно, как и Свой народ он наделяет землёй не за его особую праведность, а потому, что таков Его план. Однако нечестие народов, изгоняемых Богом с земли, делает такое изгнание возможным, позволяя Богу осуществить Свой план, касающийся Его народа.

Почему именно радуга становится знаком того завета, который Бог заключает с Ноем, а в его лице — со всеми праведниками всех времён и народов? В древности подавляющее большинство народов считало радугу мостом, соединяющим небо и землю. По этому мосту, как думали, боги, живущие на небесах, спускались на землю к людям с тем, чтобы вступить с ними в общение. Конечно, Бога Библии священнописатель видит отнюдь не таким, какими видели древние язычники своих богов. Но образ радуги он сохраняет, делая её символом завета. И, по-видимому, главным смыслом этого символа, который был в нём заключён изначально, становится связь между небом и землёй.

В самом деле, любой союз-завет предполагает особые отношения между теми, кто его заключает, в данном случае, между Богом и теми праведниками, которые, подобно Ною, Богу небезразличны настолько, что Он готов спасать их даже тогда, когда всё остальное человечество обречено. Но для судеб человечества важно другое: Бог готов остановить грядущую катастрофу ради тех праведников, с которыми Он заключил союз. А радуга — живое напоминание, а значит, и актуализация тех отношений, которые союз предполагает. Собственно, и спасают-то мир от катастрофы именно эти отношения.

Конечно, на большее тут рассчитывать не приходится: завета с Ноем недостаточно для того, чтобы изменить ситуацию в мире кардинально, тут нужен народ Божий со своей историей, завершающейся приходом Мессии. Но для того, чтобы спасти мир от катастрофы, его достаточно. И этого уже немало: благодаря завету с Ноем человечество получает возможность дожить до своего спасения.