Мысли вслух на13 Января 2026

Апостол говорит нам о необходимости испытания духов, то есть различения Божьего и сатанинского в жизни. Перед этими словами апостол подчеркивает, что для христианина характерны вера, исполнение заповедей и сердце, открытое пред Богом. И он формулирует знаменитые слова, порой называемые «критерием апостола Иоанна». Всякий дух, говорит апостол, который исповедует Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога. Если мы внимательно вглядимся в историю догматического развития христианства в эпоху Вселенских соборов, то мы увидим, что в конечном итоге все лжеучения отвергались Церковью именно по этому критерию. И, напротив, соответствие ему помогает отличить христианские конфессии от квазихристианских сект.

Но кроме догматического и исторического значения, эти слова весьма важны и в практической жизни христиан. В первую очередь апостол Иоанн говорит о различении духов, говорящих в сердце человека. Что правильно и что неправильно, что достойно христианина, а что недостойно — в значительной степени для различения этого в своей собственной жизни нужно пользоваться именно критерием апостола Иоанна.

Одна из главных проблем человека, ищущего Царства, заключается в том, что он не может представить себе, каково оно. Не может — и всеми силами пытается это сделать, распространяя на Царство законы падшего мира и удивляясь той картине, которую сам себе рисует. Противники же всякого откровения выставляют такие нарисованные людьми картины Царства как аргумент против тех, кто откровению верит. Оно и понятно: картины большей частью получаются весьма странные, порой даже абсурдные, так, что ни один разумный человек в них не поверит. Такие картины критиковать легко и удобно, никто с этой критикой спорить не сможет, даже если и захочет, так, что критик может чувствовать себя победителем. Правда, к реальности откровения, и, в частности, откровения Царства выдвигаемые критиками аргументы отношения обычно не имеют, но порой в пылу споров и дискуссий об этом забывают даже защитники богооткровенных истин.

Так было и в евангельские времена в традиционных спорах между фарисеями и саддукеями о воскресении. Саддукеи во всеобщее воскресение не верили и выдвигали фарисеям аргументы наподобие тех, который предъявили Иисусу. Тут налицо была схема, исходившая из отношений между людьми в падшем мире, перенесённая на совсем другой мир и другие отношения, на отношения Царства. Не случайно Иисус говорит саддукеям, что они не знают «ни Писания, ни силы Божьей». Дело не в том, что саддукеи плохо знали священные тексты — как раз тексты-то им были известны хорошо.

Они не понимали другого: логики действия Божия и логики Царства, поскольку тут вообще можно говорить о логике в привычном нам смысле слова. В Царстве всё иначе, люди не возвращаются там к прежней жизни падшего мира с её законами, а обретают новое качество, становясь больше похожими на ангелов, чем на падших людей. Эта новая жизнь не вписывается в богословские схемы, созданные на основе знаний, почерпнутых в падшем мире, что и пытается объяснить Спаситель слушающим Его людям.

Описывая события земного служения Спасителя, Марк оказывается весьма сдержан и скуп на подробности. Проповедь в Капернауме, исцеление одержимого, исцеление тёщи Петра следуют одно за другим, картинки меняются, как в калейдоскопе. Такое мелькание событий — особенность авторского восприятия. Так бывает, и, наверное, если не каждому, то многим этот опыт знаком. Как правило нечто подобное происходит, если человек внутренне отстраняется от происходящего.

Например, он переживает некое очень важное для себя событие, следствием которого становится особое внутренне состояние, целиком включающее в себя человека и создающее вокруг него своего рода оболочку, сквозь которую человек и взаимодействует с окружающим миром. Оболочка может быть абсолютно прозрачной, но почти всегда она становится своего рода линзой, изменяющей восприятие человеком происходящего снаружи. Такая оболочка сама по себе является структурой психической, но происхождение её может быть самым разным — от чисто физиологического до духовного. Всякое соприкосновение с духовной реальностью меняет восприятие человека — как минимум на время соприкосновения, а иногда и на срок куда более долгий.

Чаще всего изменение связано с масштабом и скоростью течения событий внешнего мира — они как бы отдаляются, течение потока времени, их содержащего, ускоряется, и возникает тот самый эффект калейдоскопа. Вместе с тем, если психическая оболочка, обеспечивающая соответствующий эффект, имеет духовное происхождение, если она связана с духовными процессами, в которые человек оказывается включён, она функционирует ещё и как своего рода фильтр, выделяющий в быстро бегущем потоке события, имеющие отношения к духовному процессу, породившему оболочку.

Из потока событий таким образом вычленяются те, которые связаны с духовным состоянием человека, он начинает более отчётливо видеть то, что отвечает его состоянию. Человек, переживший откровение Царства, может увидеть таким образом поток событий как настоящего, так и прошлого, поскольку оно сохранилось в его памяти. Вот так и видит события евангелист — для него ведь встреча со Христом стала откровением Царства, а Царство он переживает как опыт реальности, меняющей восприятие и настоящих событий, и прошлых, насколько он их помнит.

Кто пойдет за исцелением к плотнику? Такой вопрос возник у жителей Назарета, когда прославившийся чудесами Иисус посетил Своe отечество. Эти люди не воспринимали Иисуса иначе, как своего хорошо знакомого соседа, зарабатывающего на жизнь плотницким ремеслом. У них уже имелось своё мнение о Нём, а принять новое они были не готовы. Да, говорят, что Он творит чудеса, но мы-то Его знаем!

Именно таким настроением объясняется малое количество совершенных там Иисусом чудес. Он ведь никогда не делал чудо ради чуда и не привлекал к Себе внимание посредством ярких представлений. Чудеса, как правило, были откликом на нужды людей. А если никто не обращается за помощью, то как проявиться чуду? Иисус мог помочь многим, если бы они того захотели. А пока — «дивился неверию их».

Ученики Иисуса были свидетелями тому, как люди отвергали неверием Христа. На себе они еще не испытали такого отношения. И вот, Господь посылает апостолов на проповедь, снарядив их не сумой, хлебом или деньгами, но властью над нечистыми духами и важными указаниями о том, как выполнять служение. Заметьте, что Иисус готовит учеников и к принятию их проповеди людьми, и к отвержению.

Служению Господу не всегда сопутствует видимый успех — слава и признание. Выполнение заповедей Христовых может привести к тому, что люди нас отвергнут. Поэтому, следуя за Христом, всегда уместно себя спросить: готов ли я быть отвергнутым за Него?

Открыв народу Свою Тору, Бог ставит его в ситуацию выбора. Выбора пути — пути жизни и пути смерти. Хотя вернее было бы говорить об одном пути, потому, что путь смерти — по сути, беспутье, ведущее в никуда. В тексте, впрочем, речь идёт не о жизни и смерти собственно, а о благословении и проклятии, притом в изначальном смысле этих слов. В изначальном же смысле благословение означает дарование Богом человеку силы, а проклятие — её отнятие.

Изначально речь, конечно, могла идти не только о Боге, но в яхвистском контексте Книги Второзакония такое определение можно считать исчерпывающим. Путь обретения Божьей силы и путь её утраты — вот два пути, из которых народу придётся выбирать. Изучение Торы, обучение Торе, Тора на лбу и на руке, Тора на дверных косяках — всё это важно постольку, поскольку помогает выбрать правильный путь и удержаться на нём. Тора должна войти в сердце, в душу, в жизнь каждого конкретного человека — тогда его путь может стать путём жизни.

Конечно, речь тут идёт не только о тексте, одного знания текста мало. Важно осознание заповедей как Божьих интенций, непосредственно обращённых к человеку, как воли Божьей, присутствующей во внутреннем опыте. Тогда заповеди станут для человека духовно-нравственным императивом, организующим всю его жизнь, а Тора станет живой, не оставаясь лишь выбитым на камне или написанным на папирусе текстом. Тогда и земля станет действительно обетованной, той самой, которую Бог обещал ещё Аврааму.

В самом деле: Бог ведь никогда не обещал народу одно только географическое пространство, почву, территорию. Он обещал ему землю как то пространство, где народ сможет жить вместе с Ним. Как духовное пространство в первую очередь — и лишь потом как территорию, землю, как пространство географическое. Чтобы в такую землю войти — или вернее, чтобы войти в обещанную Богом землю так, — надо идти путём Торы.

Конечно, и по земле пройти тоже надо — речь ведь идёт о реальной истории и о реальной географии, — но путь по земле должен быть пройден вместе с тем путём Торы, который открывает человеку пространство отношений с Богом. Да и на земле можно жить, лишь пребывая в этом пространстве — потому и становится следование Торе условием пребывания на данной Богом земле. Иначе никак. Иначе священная история кончится и начнётся история самая обычная, каких было и будет много в падшем мире — а в ходе этой истории с любым народом может произойти всё, что угодно. Даже с народом Божьим.

К героям этого отрывка очень часто испытывают сочувствие. Вот, старались люди, работали, а недобрый Бог раз — и порушил всё. Ну что Ему, жалко было, что ли?... Однако вопрос в том, чего ради строится башня. Вавилонская башня символизирует цивилизацию, построенную как вызов Богу.

Почему-то кажется, что вмешательство Бога здесь весьма условно. Вероятнее всего, мероприятие было изначально обречено на провал из-за взаимного непонимания строителей. Даже если вначале они и говорили на одном языке, действуя исключительно с целью доказать, какие они молодцы, каждый из них думал о себе, но не о других. И в этой ситуации не могло не возникнуть непонимание — и оказалось, что все уже говорят на разных языках.

Именно на это обречена любая деятельность вне Бога. Позже, в день Пятидесятницы, Святой Дух исцелит эту рану и сделает возможным понимание даже между людьми, говорящими на разных языках.