Мысли вслух на12 Февраля 2026

Пришедшие ко гробу ужаснулись, увидев отваленный камень и ангела, возвестившего весть о Воскресении. Даже после его слов «не ужасайтесь» они продолжают испытывать страх до такой степени, что поначалу никому ничего не говорят.

Встреча с Высшим всегда потрясает, она вызывает совершенно естественный страх даже у тех, кто не испугался ни возможного гнева правителей, ни враждебности «общественного мнения». Но именно Тот, Кто выше всего естественного, постоянно говорит: «не бойтесь!». Ведь Он принёс радость.

Радость Воскресения, которая остаётся радостной вестью, какой бы непостижимой она ни казалась.

Воистину ничего не укрыто от Господа, и все Он ведает. Псалмопевец пишет: «Господи! Ты испытал меня и знаешь. Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю; Ты разумеешь помышления мои издали. Иду ли я, отдыхаю ли - Ты окружаешь меня, и все пути мои известны Тебе. Еще нет слова на языке моем, — Ты, Господи, уже знаешь его совершенно» (Пс. 138:1-4). И, естественно, Он видит как хорошее, так и все плохое в наших сердцах.

Но, несмотря на это, Он продолжает нас любить. И не отказывает нам в Своем Царстве, даже зная, что мы каждую минуту в состоянии нарушить Его заповеди. Главным в Новом Завете становится стремление, направление вектора нашей жизни. И именно это стремление вознаграждается в конце концов «Царством Небесным» (Мф. 5:19)

А если мы в своем поиске Бога понимаем, что «нет предела совершенству», то есть не останавливаемся на достигнутом, и в то же время осознаём, что совершаем ошибки, но идем дальше, то целью становится само Царство, а не место, которое мы в нем займем.

Очень смутительно звучат сказанные сирофиникиянке слова Христа: «...нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам». Как будто Он поддерживает ксенофобию и превозношение над иноверцами как над людьми второго сорта. Однако поставим себя на место этой женщины. Вот, скажем, мы просим у Христа некоей милости, и Он отвечает нам: «Мне некогда, я занят раздаянием заслуженных милостей законным детям Божьим, а ты — пес, тебе не полагается есть с барского стола». Вернее всего мы бы возмутились и ответили бы, что «эти Твои дети ничем не лучше меня, а что касается того, что я — пес, то обзываться некультурно». А вот эта женщина с удивительным смирением соглашается и говорит: «Ты можешь думать обо мне все, что считаешь нужным, я и впрямь грешница, но не могут ли и мне перепасть крохи Твоей милости?».

Крохи, потому что с ее точки зрения, исцеление ее дочери — это такая малость для Всемогущего, что вряд ли это обездолит детей, осыпаемых бесконечными милостями Творца. И такое ее смирение перед Христом не остается без ответа.

И еще один важный момент: Христос не отказывается помочь ей, язычнице, но для того, чтобы это стало возможным, ей нужно согласиться с тем, что истина заключена в вере в Единого Бога. Иудеи-монотеисты эту истину принимают, а язычники — нет. Ведь если сирофиникиянка не согласна с тем, что это в самом деле так, то кто тогда для нее Иисус?

В сегодняшнем чтении есть очень яркий стих, в котором действительно много сказано о сущности человека. «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их». Посмотрите: Бог сотворил человека — мужчину и женщину. Ну элементарного знания арифметики достаточно, чтобы подсчитать: мужчина и женщина — это два человека, а не один!

И вот отсюда следует сразу несколько выводов. Во-первых, очевидно, что речь идёт о человечестве, людях, а не об «одном экземпляре». Во-вторых, для Бога важно, что это человечество не могло бы состоять только из мужчин или только из женщин. Размножение здесь ни при чём, для Бога не проблема создать существо, размножающееся делением или почкованием. Речь идёт именно о том, что полнота свойств человека проявляется во взаимодополнении. В-третьих, такое уточнение различия мужчины и женщины сделано только для человека. Про животных не говорится «самцов и самок сотворил их». И это означает, что психологические и духовные различия мужчины и женщины имеют большую ценность и большее значение, чем различия между животными разного пола.

В этих первых строках Евангелия содержится одна из величайших тайн Нового Завета. Начиная свое повествование, Лука обращается к некому достопочтенному Феофилу, по всей видимости, бывшему его учеником. Это обращение превращает весь текст из абстрактной легенды в очень личную историю, которой один человек хочет поделиться с другим. Евангелист не начинает с громких слов и многозначительных фраз, ему куда важнее объяснить своему читателю, что именно необходимо знать о жизни Христа.

Христианство не свод доктрин и правил, но живая вера, передающаяся от сердца к сердцу. Это вера, живущая в отношениях людей, которые так же, как Лука и Феофил, хотят разделять друг с другом радостную весть о жизни, смерти и воскресении Спасителя.

История с Лией и Сихемом — некрасивая, если сказать мягко. Очень мягко — потому, что на самом деле тут вероломство, которое встретишь не часто. Недоверие и страх правят тут соплеменниками Иакова — это очевидно. Так же, как очевиден и контраст между самим Иаковом и этими самыми соплеменниками. Оно и понятно: одно дело — конкретный человек, другое — народ, племя, человеческое сообщество. Духовный уровень вождя, лидера — одно, духовное состояние народа, особенно в среднем — другое. Прежде всего потому, что духовности «в среднем» как раз не бывает. Она всегда дело личное и личностное. Коллективизм и духовность, духовность и массовое сознание — вещи несовместимые. Нужно перестать быть частью толпы, массы, «народа», как его понимает толпа или масса, чтобы жить нормальной, полноценной духовной жизнью.

И работать с толпой, массой, народом в целом, если речь вести именно о духовной работе — невозможно. Такая работа всегда и по определению штучная. Личностная. С Иаковом Бог работал не один десяток лет — и кое-что Ему сделать удалось. Даже довольно много удалось — достаточно сравнить Иакова, каким он покинул родной дом, и Иакова, каким он туда вернулся. Вот только остальные-то жили себе своей обычной жизнью, не особенно меняясь. Им вполне хватало Иакова — вождя, о котором они были уверены, что он им дан Богом. Так оно и было — до тех пор, пока не пришлось принимать решения быстро и самим, полагаясь лишь на свой опыт.

Вот тогда-то и сработала коллективная психика. Коллективное бессознательное с его неосознанными, часто призрачными страхами и с рефлексивной жестокостью — как реакцией на эти призрачные страхи. Жестокостью, естественно прикрываемой благовидными обоснованиями, на деле довольно сомнительными: судя по библейскому рассказу, у молодых людей всё было серьёзно — что бы там ни произошло во время первой встречи. Результат известен: вместо мира — вражда, вместо семейного счастья — кровопролитие. А Иаков ничего не может тут поделать — всё уже сделано без него. Так и шла история народа Божия — Богом поставленные вожди во главе и народная масса, не отличающаяся от всякой другой. До тех пор, пока, наконец, во времена плена, в Вавилоне, не сложился народ-община — но это уже другая история.