Мысли вслух на2 Апреля 2026

Как мы оцениваем свою жизнь пред Богом, своё духовное состояние, свои отношения с окружающими нас людьми? Если мы считаем, что у нас всё в порядке, «не хуже, чем у других», и удовлетворены тем, что есть, то нам больше ничего не нужно, и Бог тоже. В этом нет покаяния, даже его начала. Покаяние начинается с осознания, что не всё в порядке, что все наши усилия не позволяют достичь подлинно достойной человека жизни, что мы нуждаемся в Боге, в Его спасающей благодати. То есть первое движение покаяния — это отвержение себя, такого, как есть, несогласие на свой собственный грех, отказ от него. Второй шаг покаяния — это обращение к Богу, признание необходимости Его присутствия, принесение Ему нашей несостоятельности и ожидание от Него нашего очищения, исцеления и наполнения жизнью.

Но есть и третья составляющая покаяния: плод, о котором напоминает Иоанн. Бессмысленно наше ожидание изменений, если мы не являем своей готовности измениться. Являем не «настроением», не словом, но делом. Нам надо начинать жить так праведно, как будто мы уже всё получили от Бога, — тогда Он получит свободу давать нам силы на совершение этой праведности, на наполнение наших поступков внутренним содержанием — любовью. Это и будет той спасительной благодатью, которой Бог отвечает на наше покаяние.

Пост подходит к концу, и чтения из пророка Исайи помогают сделать некоторые выводы. В сегодняшнем пророчестве Господь говорит о плодах, которые приносит человеку его выбор: избирающий Господа будет радоваться, а избирающий самого себя постыдится. Акцент в этих словах как-то удивительно быстро перемещается, однако, на великие и славные дела Божии. Источником сердечного веселия является не множество приложенных нами усилий, но «дело новое», которое совершает Сам Господь. Цель всего предшествовавшего этим дням поста — увидеть спасение, которое Сын Божий совершил на Кресте, и возрадоваться.

В наши дни омовение ног в некоторых церквях и общинах нередко превращается в подобие своего рода мистерии, символизирующей смирение и служение. А между тем в евангельские времена в этом не было ничего таинственного и необычного. Обувь тогда в Палестине носили открытую, на босу ногу, а за столом не сидели, а возлежали на особого рода ложах, и вымыть ноги в этом случае было так же необходимо, как и руки. Чаще всего ноги гостям мыл специально к этому делу приставленный раб, а если его не было, гости делали это сами: на дворе, у входа, обычно стояли специально для этого предназначенные сосуды с водой. Иногда, в знак особого уважения к почётному гостю, сам хозяин дома мог помочь такому гостю вымыть ноги. Эта работа считалась одной из наименее почётных, хотя и была абсолютно необходимой.

И вот теперь, во время Тайной вечери (точнее, перед её началом), Сам Иисус берёт её на Себя. Такое поведение было, как минимум, необычно: кому-кому, а Иисусу мыть ноги гостям никак не полагалось. Но Он делает это, подавая пример Своим ученикам. И дело тут не в каком-то особом самоуничижении: Он хочет лишь дать понять апостолам, что такое настоящее служение, когда делаешь то, что нужно сделать для Бога и для ближних, не думая и не заботясь о собственном статусе и престиже.

Неслучайно Иисус решительно пресекает попытку Петра превратить обычное мытьё ног в некий род ритуального омовения: когда апостол просит своего Наставника омыть ему не только ноги, но также руки и голову, Тот отказывает ему, говоря, что в таком омовении нет необходимости. Апостолам приходится смириться с тем, что их Учитель берёт на Себя работу раба, работу грязную и непрестижную. А Учитель между тем даёт им пример настоящей любви и настоящего смирения.

По сравнению с уже прочитанным нами ранее Евангелием от Марка, это Евангелие приносит совершенно новую информацию: Иисус не пришёл с небес уже взрослым и сразу на проповедь, Он родился в этот мир так, как рождается всякий человек. Сын Божий действительно вочеловечился, принял на Себя человеческую плоть абсолютно так же, как принимаем её мы. Именно поэтому всё, что Он в дальнейшем совершит, будет иметь отношение ко всем нам, потому что совершаться всё будет в человеческой природе. И имя Его — Иисус — означает Божье спасение для всего человечества. Для иллюстрации и пояснения этой абсолютной человечности Христа апостол Матфей приводит Его родословие, построенное из нескольких семёрок — числа полноты — и ставящее Его в контекст всей Священной истории, всей цепочки Заветов между Богом и человеком. А цитата из Исаии дополняет — и всех ветхозаветных пророчеств.

Сцена, описанная в сегодняшнем евангельском чтении, замечательна мудростью и, даже можно сказать, остроумием Спасителя. Однако давайте попытаемся проникнуть в её богословский смысл — ведь, в отличие от свойственного нам человеческого обычая, Христос проявляет остроумие не ради самого остроумия.

Почему Он говорит именно об Иоанне? Наверное, главное в том, что Иоанн являет собой Предтечу Христа не только в смысле историческом, событийном, но и в духовном. Он провозглашает покаяние без которого невозможен приход ко Христу. Именно поэтому Господь не даёт вопрошающим никакого ответа: давать его было бы бессмысленно — как бессмысленно объяснять интегральное исчисление человеку, ещё не овладевшему арифметикой.

То, что Иоанн приводит нас лишь к первой ступеньке показывает и эпизод из Книги Деяний (19:1-6): «Он сказал им: во что же вы крестились? Они отвечали: во Иоанново крещение. Павел сказал: Иоанн крестил крещением покаяния, говоря людям, чтобы веровали в Грядущего по нём, то есть во Христа Иисуса. Услышав это, они крестились во имя Господа Иисуса».

И хотя сейчас мы формально не крестимся Иоанновым крещением (поскольку оно духовно соединилось с Иисусовым), на деле мы проживаем его как то самое покаяние, которое приводит нас в храм. Вспомним, что наш Господь, Которому нет нужды в покаянии, тоже проходит через крещение у Иоанна, чтобы показать нам путь, ибо Он есть «путь и истина и жизнь». И именно об этом пути напоминает Он вопрошающим его первосвященникам и книжникам со старейшинами.

Кажется, что, говоря о происходящем, пишущий нарочно сдерживает себя, чтобы не поддаться эмоциям. Не используются перечисления. Приводятся только самые простые описания, способные вызвать отклик в душе каждого человека. Огонь, кровь, клятва, столб дыма и гора, народ, остающийся у подножья, и Моисей, уходящий на сорок дней для разговора с Богом. Нарочитая безэмоциональность сильнейшего переживания действует сильнее любых вскрикиваний, охов и вздохов. Картина ясна. Перед нами величие пожирающего грех огня и Вечного Завета между Богом и Его избранным народом.