Мысли вслух на19 Апреля 2026

Вопрос по существу: неужели из-за того, что мы ощущаем себя отдалёнными от Бога, Он становится меньше Богом? Меньше Его благость, меньше Его любовь, меньше Его всемогущество? Какая глупость!

Возможно, это идёт от нашего «материального» опыта, говорящего, что воздействие чего-то на нас по мере удаления слабеет. Тогда отдалённость Бога оказывается даже выгодной: с Ним можно меньше считаться. Мы понимаем, что у Него есть причины быть нами недовольным, но если Он далеко, то это не так страшно и можно не очень торопиться исправиться. Мы уже начинаем целенаправленно Его отодвигать от себя, выстраивать барьеры между собой и Богом — только бы не впасть в руки Бога Живого. Всё это, конечно, самообман. Бог всегда и всюду Тот же, Он всегда рядом с нами, даже тогда, когда мы думаем, что Он далеко. И дело не в том, чтобы от Него в страхе прятаться или бежать, а в том, чтобы в доверии искать Его, обращаться к Нему, приближаться к Нему.

Первое, что приходит в голову по поводу Фомы, — что он такой же человек, как многие из нас, сочетающих веру с маловерием. Вот только тем Фома от нас отличается, что хотя его и прозвали неверующим, однако он обладал куда большей верой, нежели многие из нас, кто хотел бы уподобить свой неумеренный рациональный скепсис, разъедающий душу, стремлению Фомы обрести твёрдые основания веры. Не будем забывать, что Фома был готов идти за Учителем до конца и доказал это всей своей жизнью. Но что правда, то правда: трудно ему было сразу довериться любой услышанной новости, хотелось подтверждений и доказательств.

В такой осторожности есть своя правда: мало ли ходит слухов о «духовных явлениях», порождённых испорченным телефоном или галлюцинациями, а то и вовсе происходящих из отравленного источника? Христос, кстати, не отверг желание Фомы убедиться, лично удостоверившись, и предоставил ему такую возможность.

Существуют иконописные изображения, где Фома буквально вкладывает палец в рану Христа, но в тексте Евангелия не говорится, что он воспользовался предоставленной возможностью. Там рассказывается о другом: сразу же после того, как Христос предложил ему вложить руку в Свои рёбра, Фома исповедал Его своим Господом и Богом. Христос не вменил Фоме в грех его сомнения.

Никакие сомнения, ни один трудный вопрос рано или поздно не останутся без Божиего ответа. Только бы сомнения не стали поводом для самоутверждения горделивого софиста, подобно Пилату отвергающего возможность познания истины, а были вызваны добросовестным стремлением преодолеть трудности на пути к ней.

Интересно: почему апостолы, идущие дорогой в Эммаус, не узнают своего Учителя? Конечно, они не ожидали Воскресения, им казалось, что всё кончено, и Тому, Кого они считали незнакомцем, они с горечью рассказывали обо всём, «что было в эти дни в Иерусалиме». Но как можно не узнать Того, с Кем провёл рядом несколько лет, общаясь ежедневно? Изменившаяся человечность, нелегко воспринимаемая глазами и чувствами падшего человека? Наверное, да, ведь Царство непреображённому зрению открывается с трудом и лишь отчасти. Но ведь в момент хлебопреломления они видят Его совершенно ясно! Что же произошло?

Богослов, наверное, сумел бы выстроить на одном этом факте целую сакраментологию. Но дело, быть может, тут и проще, и сложнее: ученики просто приобщились к Царству, вошли в него и оказались прямо в его центре, там, где Он, их Учитель. А из Царства Царство видно хорошо, и апостолы, конечно, сразу же без проблем разглядели Иисуса. А вот как и почему оказывается, что Царство то открывается ученикам, то снова от них закрывается, остаётся лишь догадываться.

Ясно одно: теперь оно действительно рядом, рядом настолько, что перейти его границу можно, даже не заметив этого. Но, с другой стороны, можно, оказывается, перейти границу Царства, не заметив не только границы, но и самого Царства! Можно пройти сквозь него, ничего не увидев и не ощутив, не заметив даже Того, Кого, пока Он принадлежал ещё по Своей человеческой природе к непреображённой части мироздания, не заметить было невозможно. По-видимому, нужно отношение, актуализирующееся здесь и теперь, связь, подобная той, которая объединяет собравшихся вокруг преломляемого хлеба, чтобы пережить реальность Царства. А оно, оказывается, бесконечно велико: стоило апостолам лишь узнать Иисуса, оказаться в одном с Ним духовном измерении, как Он тут же исчезает из виду, растворившись в бесконечной дали: ведь Он в центре Своего Царства, а апостолам, как видно, до центра ещё очень далеко…

И всё же встреча состоялась. Это главное. Остальное приложится, ведь впереди — целая жизнь. Жизнь, которую предстоит прожить в Царстве.