Мысли вслух на21 Апреля 2026

Постепенно к этому можно привыкнуть, но читать эту фразу в первый раз неприятно. Просто потому, что нельзя же о людях, как о рыбах. И вообще, как представишь себе: вот, плавает рыбка, резвится на свободе, а тут появляется рыбак с сетью, сначала лишает рыбку свободы, потом вытаскивает её туда, где жить невозможно, и, наконец, просто съедает её! И что, так же о людях? Ужас!

А теперь давайте представим себе другую картину. Плавает-резвится рыбка в мутном прудике и не соображает, что водичка-то отравлена стоками с химического комбината. И тут появляется гринписовец с сетью, вылавливает её, перевозит в экологически чистую местность и выпускает в прозрачное огромное озеро, полное кислорода и пищи. Как-то по-другому это всё выглядит, не правда ли?

На первый взгляд то, что говорит Пётр синедриону, — сплошное обличение и ничего больше. Он открытым текстом заявляет им, что они совершили самую большую ошибку в своей жизни — распяли Того, Кого, по идее, всей душой ждали, — Мессию. «Дела их были злы», и поэтому они «уже осуждены» (см.  3:18-19)… И очень легко по-человечески понять такие обвинения со стороны апостолов в адрес первосвященников, убивших их Учителя. Мы бы наверняка и не такого наговорили.

Однако здесь есть что-то большее. Апостолы говорят это не от себя. В 8-м стихе написаны очень важные слова: «исполнившись Духа Святаго». Этот ответ Петра синедриону — скорее, не обвинение, а свидетельство и проповедь. Настоящее благовестие. Проповедь, не смущающаяся указывать на необходимость покаяния. Свидетельство, дающее людям шанс выбрать свет (см.  3:19).

Между прочим, свидетельство Петра — того, кому самому был дан второй шанс… Апостолы, обращаясь к первосвященникам, всё же, выражаясь нашим языком, «не ставят на них крест». А иначе зачем проповедовать? Они не повторяют ошибки пророка Ионы (см.  4), они уже знают, что Бог не хочет «судить мир, но чтобы мир спасён был» ( 3:17).

Сегодня перед нами — первая смерть среди христиан (если не считать христианами Ананию и Сапфиру — см.  5:1-11). И первый же умирающий христианин — мученик. Мир продолжает отвергать Христа и Его последователей. Причём если Самого Христа первосвященники побоялись предать смерти самостоятельно, без римлян, из-за того, что Он был слишком любим многими в народе, то, расправившись с Ним, с учениками Его уже не церемонятся.

Синедрион, перед которым предстаёт Стефан, в очередной раз выслушивает открытые обвинения в свой адрес — обвинения в смерти Праведника. И им это уже порядком поднадоело — от Петра и Иоанна они слышали это уже, по крайней мере, дважды (см.  4:5-12», 5:27-32). Но на этот раз они не устояли — их спровоцировало то, что Стефан честно сказал им о том, что он не просто знает, но и реально видит. Он, как и Христос, свидетельствовал миру об объективной реальности — мир во грехе, но Иисус принёс спасение. А миру такая правда не нужна...

Когда Христос говорил: «Если Меня гнали, будут гнать и вас», — то Он же сказал: «Раб не больше господина своего» (см.  15:20). Стефан — муж, исполненный «веры и силы», настоящий ученик Христа, перед смертью говорит практически те же самые слова, что говорил его Учитель на кресте — он просит Господа простить его гонителей… И Церковь, несмотря ни на что, продолжает расти и укрепляться, именно потому, что продолжает поступать так, как заповедал ей её Господь и как поступал Он Сам.

Жить на земле и так-то бывает страшно, а уж если применять к себе слова Христа, обращённые к апостолам, то становится совсем не по себе. Вот почему в наставлении так часто и серьёзно повторяются слова «не бойтесь». Страх — одно из самых сильных переживаний человека, а это значит, что преодолеть его можно только чем-то ещё более сильным. Господь указывает ученикам на эти «сильнодействующие средства»: это — доверие и (как ни странно) страх.

Доверие, о котором идёт речь, — не просто вера в то, что «Бог всегда поможет», а глубочайшая, фундаментальная уверенность в том, что всё в Его руках — начиная с птичек, продающихся на рынке за медные монетки, и заканчивая каждой человеческой жизнью и смертью. И второе — страх Божий, не страх перед наказанием, даже не страх греха, а именно «страх» перед Богом, благоговение и изумление, делающие для нас Бога неизмеримо реальнее и существеннее любых других страхов.

Как некогда в Содоме, Господь готов помиловать Иерусалим, если в нём найдётся хотя бы один праведник. Но если в защиту содомских праведников голос был поднят человеком, то здесь Сам Господь готов проявить милость к впавшему в грех городу. Вот только выясняется, что даже в грешном Содоме нашёлся один праведник, а в городе Давидовом не оказалось ни одного. Пророк обличает не только тех, кому богатство помогает грешить с размахом, но и тех, кто беден, кто является жертвой беззаконий, совершаемых разжиревшими чиновниками.

Для тех, кто привык мыслить чисто социальными категориями, такой подход неприемлем: бедные, будучи жертвами несправедливости, кажутся оправданными уже в силу своего задавленного положения. Но ведь и они по-разному реагируют на одни и те же трудные обстоятельства. Зло не считается с имущественным расслоением, оно готово заразить любого, кто ему поддастся. Протестующие против несправедливости, допущенной по отношению к ним, слишком легко становятся несправедливыми по отношению к другим.

За всё это придётся отвечать, но и на этот раз Господь предупреждает, что не допустит полной гибели народа и не истребит его до конца. Если же нам кажется, что беды, которым предстояло обрушиться на грешников, были чрезмерными, подумаем о том, что своими грехами мы часто заслуживаем неизмеримо большего, чем то, что нам выпадает. И уже в том, что бедствия оказываются меньшими, чем могли бы быть, следует видеть проявление Его милости к нам.

На протяжении всей книги Исхода мы много раз сталкивались с тем, как народ отдавал Моисею свои права. Право говорить с Богом напрямую, право решать, как и что делать, право быть главным. Не всегда получалось складно и хорошо, не всегда эта передача прав была разумна.

Но теперь, в конце книги, когда построена скиния, перед нами то, как будет жить народ на протяжении многих веков. Всё сделано так, как Бог сказал Моисею, а Моисей передал. На фоне окружающих народов Израиль хранит и исполняет сложные заповеди. Построенное святилище описано строгими правилами, отступать от которых нельзя, потому что именно это внешне отличает избранный народ от соседей, поклоняющихся камням или грубо слепленным идолам. Поклонение истинному Богу в языческой среде требует специальных ограничений.