Мысли вслух на15 Мая 2026

Иногда нам кажется, что если мы дадим человеку Библию и при этом объясним, как её правильно понимать, а ещё добавим несколько свидетельств разных людей о своём обращении и о значении Христа в их жизни, то человек этот обязательно уверует. И если такой результат не достигается, то мы начинаем себя винить и казнить: что-то сделали плохо, не так, как надо было.

Но вот перед нами пример: великий апостол, великий проповедник и учитель всей Церкви целый день говорит об Иисусе, причём не случайным людям, а тем, кто сам хотел его услышать и специально для этого пришёл, — и вот результат: «Одни убеждались словами его, а другие не верили». Да, вера — от слышания, как говорит тот же апостол Павел в другом месте, но вера — это ещё и дар свыше, а ещё и волевое решение самого человека. Можно подвести человека к решению, но нельзя решить за него.

Как видно, многие из фарисеев всё же готовы были признать Иисуса Мессией. Они правильно поняли Его намёки на Своё мессианство и теперь хотели от Него лишь одного: чтобы Он наконец прямо провозгласил Себя Мессией. А Он не делает этого, ведь Он прекрасно знает, что означает для этих людей «быть Мессией», и таким Мессией Он становиться не собирался — в Его планы не входило поднимать восстание, начинать священную войну против римлян или становиться правителем земного государства.

Вместо этого Он снова и снова разъясняет окружающим, что такое то Царство, которое Он принёс в мир. И говорит о том главном, что составляет основу жизни Царства, на Своём собственном примере: жить в Царстве означает отдать свою жизнь Богу с тем, чтобы затем получить её обратно из Его рук. И путь Самого Спасителя, Его смерть и Воскресение — замечательный тому пример.

По законам нашего непреображённого мира умереть может даже Мессия, несущий в Себе полноту Божию и полноту Царства — хотя, в отличие от нас, для Него смерть не является природной неизбежностью. И когда Его убивают, Он умирает как всякий человек. Но Его жизнь принадлежит Отцу, Он живёт не Своей, а Его жизнью, которая дана Ему Отцом во всей полноте. И в Царстве, где смерти места нет, Он вновь получает её от Отца во всей полноте — совершенно неожиданно для Своих врагов, которым казалось, что теперь, когда Он умер, всё кончилось.

И путь каждого христианина, каждого жителя Царства похож на путь Того, Кто принёс Царство в мир. Конечно, Бог никому из нас не дал, как Ему, вместить жизнь Царства во всей полноте. Но Царство нам открыто, а войти туда можно, лишь отдав ту жизнь, которая подарена нам Богом при рождении, чтобы там, в Царстве, Он вернул её нам преображённой. Эта новая жизнь будет уже частью не нашего — преображающегося, но ещё не преображённого — мира, а частью Царства; она станет первым шагом на пути нашего преображения, первым шагом на пути к спасению.

У одного замечательного катехизатора есть универсальный ответ на слишком мудрёные вопросы: «Умрёшь – сам у Него спросишь». Иисус же в сегодняшнем чтении говорит потрясающие слова: «И в тот день вы не спросите Меня ни о чём!»

Как это? Почему? Почему снимаются все вопросы? Потому что Он увидит нас – и обратите внимание: не мы увидим Его, а Он – нас! И когда Он посмотрит в глаза каждому – тогда уже не останется вопросов. Потому что Он ждал меня, Он хотел увидеть меня снова, и когда Он меня видит – происходит подлинная Встреча, после которой не остаётся вопросов.

Именно об этом пишет апостол Павел: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор 13:12).

Сегодняшнее чтение состоит из двух, на первый взгляд, прямо не связанных между собой частей. Первая часть представляет собой рассказ о засохшей смоковнице (ст. 18-22); вторая включает изложение беседы Иисуса с первосвященниками и старейшинами в Храме (ст. 23-32). И всё же связь между двумя этими событиями есть, хотя она и не сразу бросается в глаза.

Не случайно рассказ о засохшей смоковнице завершается беседой о вере, способной, по словам Иисуса, передвигать горы (ст. 21-22). Очевидно, вера здесь — не только доверие к Богу и к Тому, Кого Бог посылает в мир, но и определённое духовное состояние. А вторая часть отрывка посвящена как раз тому, что мешает человеку это состояние обрести и удержать.

Начинается разговор с первосвященниками и старейшинами уже не раз обсуждавшимся вопросом о том, кто дал Иисусу власть делать то, что Он делает (ст. 23). Иисус, как уже бывало, отвечает вопросом на вопрос: а омовение («крещение»), которым омывал Иоанн, было истинным или ложным (ст. 25)? И тогда собеседники Иисуса начинают думать, как Ему ответить (ст. 25-27). Но заботит их, очевидно, не истинность служения Иоанна, а лишь возможность выйти из щекотливой для них ситуации, не потеряв лица. И в итоге, как нередко бывает в подобных случаях, они уходят от ответа (ст. 27).

И тогда Иисус тоже отказывается отвечать на их вопрос. Здесь нет никакой игры: ведь и в самом деле при таком отношении к делу пытаться что-то объяснять этим людям действительно бессмысленно. Их не интересует истина, для них важнее собственное мнение — что бы они ни говорили о духовной жизни, о чистоте веры и о прочих подобного рода вещах.

Рассказанная Иисусом притча о двух сыновьях (ст. 28-32) как нельзя лучше характеризует ситуацию: можно сколько угодно говорить о вере и о духовной жизни, но если нет искреннего послушания воле Божьей, всё это лишь слова. А мешает послушанию отсутствие решимости и внутренней цельности.

Ведь и собеседников Иисуса нельзя назвать людьми совсем уж неверующими. Но это вера не безусловная, это вера с оговорками и допущениями. А такая вера стоит немного. Горы передвигать она точно не сможет. Единственное, на что такая вера годится, — служить самоутешением для тех, кто хотел бы считать себя верующим, не жертвуя ничем. Но к Царству такая вера отношения не имеет.

И Бога боязно, и за державу обидно — неудивительно, что выступления пророка вносят разделение в ряды иудейских князей. С их точки зрения, в его проповеди опять не хватает патриотизма: снова религиозные идеи вытесняют всякие общечеловеческие ценности, такие как любовь к родине, уважение к властям и благоговение перед святыней Храма.

Бог неизбежно, рано или поздно, противопоставляет Себя всем земным ценностям человеческой жизни, поскольку они слишком часто пытаются занять Его место — и тем, кто уважает эти ценности и живёт ими, приходится делать свой трудный выбор между любовью к чему-то важному, значимому для них, — и верностью Тому, от Кого берут начало все подлинные ценности неба и земли.

Меньше всего эти слова о различных половых извращениях являются морализаторством. Этот грустный список открывается и заканчивается указанием на то, что всё это — результат язычества, незнания Бога. И дело не в том, что верующие лучше и чище неверующих — просто Бог Сам открывает человеку, что такое настоящая любовь (ведь именно Он создал мужчину и женщину), и, узнав её, человек в состоянии отличить правду от лжи, подлинник — от суррогата.

Точно такое же язычество становится причиной и всех этих явлений в нашем мире. Человек, не гнушающийся того, что названо здесь гнусностью и мерзостью, в действительности не знает ни подлинной красоты, ни любви. Об этом необходимо помнить в те моменты, когда эта ложь пытается затянуть нас самих; когда несчастные (иногда даже христиане) доказывают нам относительность «моральных устоев»; когда любовь вновь пытаются подменить обманом, а Божью красоту — смертью.