Мысли вслух на  27 Июля 2026

Проповедь апостолов затрагивала сердца не только евреев, но и язычников, так как Царство с самого начала было открыто каждому, кто готов был довериться Спасителю. Интересно другое: эти недавние язычники, приходящие в Церковь, воспринимаются священнописателем как неотъемлемая часть нового народа Божия, как те, кто был «предуставлен» к вечной жизни, к жизни Царства. В принципе, конечно, ничего особенно необычного в таком видении Церкви как нового народа Божия нет. Народ Божий, согласно общепринятым в те времена в синагогальной среде представлениям, был задуман Богом ещё до сотворения мира, так же как и Мессия. А Церковь уже во время жизни первого христианского поколения перенесла это понимание и на себя как на новый народ Божий.

Но в том, что касается язычников, ситуация была не столь однозначна. Конечно, пророки не раз говорили о том, что с приходом Мессии язычники обратятся к Богу Израиля и войдут в народ Божий как его неотъемлемая часть. Но такое вхождение, по-видимому, не означало, что Божий замысел о Своем народе с самого начала включал в себя и язычников тоже. Оно было проявлением милосердия Бога, Который, ничего заранее не обещая язычникам, через Мессию всё же даёт им возможность стать участниками Своего замысла о спасении мира. А Церковь, как видно, распространила это представление о Божьем промысле на всех своих членов, независимо от происхождения.

Такое переосмысление границ народа Божия было чрезвычайно важно: ведь при традиционном иудейском определении этих границ никакой язычник, даже верующий в Бога Израиля, в их рамки не попадал, если он не принимал иудаизм во всей полноте, становясь евреем. Церковь же с самого начала связала границы народа Божия не с еврейским народом как этносом и не с Синагогой, а с личностью Мессии. Границы народа при таком подходе расширялись, но прежние союзы, заключённые Богом со Своим народом, при этом не обесценивались: ведь отношения с Богом — единый и духовно целостный процесс, в котором важен каждый этап, начиная с Авраама и заканчивая Христом. А ещё был завет с Ноем, этим собирательным образом всех праведников языческого мира, которым новый взгляд на народ Божий открывал путь в Церковь, минуя Синагогу. Так Царство соединило прежний народ Божий со всяким праведником, искавшим подлинной жизни во всей её полноте.

Вопрос о происхождении зла в мире и о его природе издавна занимал и мучил человека. И вряд ли кто-нибудь смог бы рассказать об этом больше Иисуса, Которому предстоял поединок с мировым злом. Но Он не так много говорит Своим ученикам о дьяволе и о мировом зле; Он говорит им лишь о том, что дьявол побеждён и настанет день, когда это станет ясно видно каждому.

Зато Он много и подробно говорит Своим ученикам и последователям о том, как противостоять злу в повседневной жизни. А одним из серьёзнейших соблазнов этой жизни в том, что касается злых дел и поступков, является соблазн мнимого бессилия человека перед совершающимся злом. И речь идёт даже не о возможности остановить тех, кто творит зло, а о бессмысленности воздержания от него. Логика зла подсказывает: от твоего участия или неучастия ничего не изменится — не ты, так другой. А пытаясь противостоять злу, даже в форме неучастия в нём, ты лишь осложняешь себе жизнь, не достигая решительно ничего: ведь зла в мире всё равно меньше не становится.

Такая логика кажется соблазнительно простой, и она была бы исчерпывающей, если бы непреображённый мир был единственной и последней реальностью. Но это, к счастью, не так. И человеку, отказывающемуся участвовать во зле, есть смысл поступать так, как он поступает. Ведь речь в данном случае идёт не только и не столько о мире, лежащем во зле, сколько о человеке и о его духовной судьбе — о том, сможет ли он войти в Царство или останется во «внешней тьме». И если ситуация в падшем мире часто действительно оказывается человеку неподвластна («суждено греху войти в мир»), то собственный выбор всегда во власти человека. Как видно, Иисус совершенно не принимает в расчёт то, что называется влиянием среды, социальным детерминизмом, и прочие подобного рода оправдания совершаемого человеком зла.

Конечно, это вовсе не означает, что Он не учитывает той ситуации, в которой человеку приходится делать свой выбор. Он лишь говорит о том, что нельзя соглашаться на зло, нельзя внутренне перед ним капитулировать, принимая его как норму лишь потому, что оно является таковой в падшем мире. Норма падшего мира — не норма, а извращение, и всякий, кто соглашается быть проводником сил зла, должен об этом помнить, ведь «горе тому, через кого грех входит». Конечно, вполне может случиться так, что, даже отказываясь участвовать во зле, человек не сможет это зло предотвратить. Но он сможет не дать злу проникнуть в собственное сердце, а значит — сохранить его для Царства.

Основная черта Царства Небесного, раскрывающаяся в притчах сегодняшнего евангельского чтения, — то, что оно сокрыто от человеческого взгляда и действует неприметным образом. Незаметно прорастает зерно, незаметно действует закваска, никому не видно сокровище, найденное человеком в поле. Кроме того, зерно и сокровище полагаются внутри земли, закваска — внутри муки. Потом Иисус прямо скажет фарисеям: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21). Это важно, ведь мы ропщем, утверждая, что Бог бросил нас, отсутствует среди нас или вовсе не существует, поскольку Его действий не видно. Но всё дело в том, что мы не там ищем.

Царства Небесного нет в обществе и государстве: невозможно представить себе государство как зёрнышко, брошенное в землю. Иудеи очень хотели увидеть Царство Божие в мощи и престиже своего государства, коль скоро они — народ-богоносец. Результат: «се, оставляется вам дом ваш пуст» (Мф. 23:38, Лк. 13:35). Первый, второй и третий Римы уповали на явление Царства Небесного в православии, самодержавии и прочей народности — где они теперь?

Место Царства — внутри человеческой жизни. Как закваска, оно постепенно преобразует твою волю так, чтобы она подчинялась законам Царства. Как зерно, оно растёт постепенно, незаметно давая тебе жизнь, чтобы ты приносил плод для других, а не для одного себя. Как скрытое сокровище — это радость, которой никто не отнимет у тебя.

Вовне Царство Небесное проявляется и действует через людей, причём не через кого-то другого, а только через тебя. Чтобы увидеть это Царство, нужно начать исполнять его законы, не ожидая этого от окружающих. И ещё одна существенная деталь: Царство Небесное не допускает двойного гражданства. Ты либо соглашаешься стать подданным Небесного Царя и постепенно приходишь в «божеский вид» — либо нет.

История, произошедшая в доме фарисея, человека, несомненно, глубоко религиозного, вновь показывает нам, насколько парадоксальным должно было казаться Царство и его жизнь религиозному сознанию. Для религиозного человека грех есть нечто объективное и абсолютное. Грешник для него — только грешник, общение с ним для стремящегося к праведной жизни противопоказано, грехом можно заразиться, как заражаются инфекционными болезнями. Грех для религиозного сознания — духовно-нравственная квалификация, делающая человека негодным для духовной жизни, как оно её понимает. И подошедшую к Нему грешницу Иисус, следуя такой логике, должен был бы гнать прочь, невзирая ни на какое раскаяние. Тем более что речь в данном случае должна была идти о грехе не случайном, а вполне осознанном, последствия которого непреодолимы даже в случае раскаяния грешника.

Иисус же смотрит на ситуацию иначе. Для Него грех — не духовно-нравственная квалификация человека, а обычное его состояние после грехопадения. И речь идёт не о том, достоин ли человек войти в Царство или нет. Тут всё очевидно: после грехопадения достойных быть не может. Вопрос заключается лишь в том, возможно ли спасти конкретного человека. Возможно ли приобщить того или иного грешника к жизни Царства.

Разумеется, для этого грешнику придётся перестать быть грешником, и приобщиться к жизни Царства он сможет лишь постольку, поскольку сможет решить эту задачу. Но её решение принципиально возможно, если только сам человек того захочет. Вопрос лишь в том, решается ли человек, ищущий Царства, на отношения с Иисусом, Который принёс Царство в мир. У той женщины, что плакала, обнимая ноги Иисуса, такие отношения явно были. У фарисея… трудно сказать наверняка. Но так, как упомянутая в рассказе евангелиста женщина, он к Иисусу, очевидно, не рвётся. У него ведь, в общем-то, всё в порядке — так он думает, пока ещё не зная, что ошибается. Женщина так уже не думает — ей её грехи очевиднее. Ей есть о чём просить Учителя.

И вот парадоксальным образом больше согрешившая оказывается ближе к Царству, чем согрешивший меньше. Не потому, разумеется, что грех приближает человека к Царству. Просто явный и серьёзный грех, будучи осознан, заставляет человека задуматься о своей судьбе всерьёз. И крепче держаться за Того, Кто может помочь. А вот это уже действительно приближает человека к Царству. Даже несмотря на совершённые им грехи.

Мы потому призваны пребывать на лозе, что в отрыве от неё ветви отпадают от источника жизни и быстро засыхают. Ветви свободны отломиться, но пользы от этого им самим не будет. Ни одна из ветвей, привитых к этой лозе, не может остаться бесплодной; Садовник потому и призывает нас плодоносить, что постоянно очищает ветви и делает их способными приносить плод — каждую ветвь в свою меру, и не надо смущаться, если мера у каждого своя. Но если мы отказываемся приносить плод и намерены уютно устроиться на лозе, не прилагая усилий, то отпадём от неё. Мы предупреждены, что в таком случае окажемся выброшены вон и засохнем; впрочем, засыхать мы начнём ещё до видимого отделения от лозы, ведь ветвь, окончательно не отломившаяся, но внутренне отделяющаяся от лозы, уже лишает себя живительных соков.

Отпавшие виноградные ветви не случайно взяты в качестве символа духовного бесплодия. Будучи отсечены, они не могут служить материалом для изделий, например корзин или изгородей, из-за своей непрочности в сухом состоянии. Даже как топливо они уступают другим ветвям: быстро сгорают и дают мало жара...

Три главных праздника во главе с Пасхой ежегодно собирают весь Израиль «пред лицо Господа», к месту святилища, в котором находится ковчег завета. Этим предстоянием перед видимым местом Присутствия закон воспитывал в народе желание и поиск встречи со своим Богом. Не случайно о ветхозаветных праведниках сказано, что они, хотя и не увидели при жизни окончательного откровения Бога в Человеке, всё же желали Его видеть и слышать. Без этого желания и сегодня невозможно ни увидеть, ни услышать Бога. Поэтому и для нас религиозный праздник может стать местом встречи с Господом, зажигая в нас стремление всегда предстоять перед Его лицом, радоваться о Нём и жить Им.