Сегодня, 14 сентября 2026 г.

В праведность Аврааму вменилась его вера, а не его обрезание и не его дела. Только подлинно верующие - истинные дети Авраама и наследники данного ему обетования, которое распространяется на все народы (Быт 12:3).

С 1-го стиха третьей главы и по 12-й стих пятой идет отдел догматико-полемический, в котором апостол выясняет, что христиане свободны от подчинения закону Моисееву. Прежде всего апостол обличает читателей в непостоянстве, какое они обнаруживают теперь в отношении к проповеданному у них Павлом Евангелию. Именно они, начавши жить верою, теперь ищут оправдания через исполнение закона Моисеева, не обращая внимания на то, что даже родоначальник того народа, который получил закон, сам был оправдан Богом, благодаря вере.

К предполагаемому ответу присоединяется придаточное предложение, из которого состоит 6-й стих (по-русски неправильно: так — по-греч. καθὼς = как, подобно тому как). К тому, что говорит собственный опыт галатов, апостол присоединяет еще исторический факт, свидетельствующий о том, что вообще спасение или оправдание получалось через веру. Таким именно способом был оправдан сам Авраам. Пример Авраама, которому вменена была именно вера, а не дела в праведность (Быт 15:6 по перев. LXX-ти), должен был особенно подействовать на читателей, которым иудействующие, без сомнения, успели уже внушить, что, исполняя закон, они через это самое сделаются истинными чадами Авраама, в особенности же через принятие обрезания, которое первый принял сам Авраам. Положим, что вера Авраама была не то, что вера, какой требовал Павел: это не была вера во Христа как Сына Божия, Который Своею смертью должен спасти весь род человеческий. Но все же Авраам верил в будущие счастливые времена, какие наступят с явлением обетованного праотцам Мессии, видел день Его (Ин 8:56), и вот за эту веру и получил оправдание¹Для многих современных богословов доказательство, приводимое здесь апостолом, не имеет никакого значения. Они прежде всего и на Авраама смотрят не как на личность историческую, а как на мифический образ, а потом говорят, что слова ап. Павла не могут быть убедительными для нашего времени, хотя, может быть, он убедил ими своих противников. Ведь — таковы основания критики — вера Авраама относилась к обетованию о том, что от него произойдет многочисленное телесное потомство и, следовательно, не имела ничего общего со спасающей верой ап. Павла. Затем слова: «и это вменилось ему в правду» значит только, что «Авраам угодил Богу этою верою», а это совсем не то, что оправдывающая вера ап. Павла... Но странно, во-первых, утверждение современных критиков, что они лучше понимают Ветхий Завет, чем ученик Гамалиила и в то же время богопросвещенный апостол. А потом, в настоящем случае важно не то, во что веровал Авраам, а то, что именно он веровал — самый факт его веры, и что именно эта вера, как твердая уверенность в исполнении божественных обетований, вменена была ему в праведность... Сущность спасающей веры ап. Павла ведь тоже состоит не в чем-либо ином, как именно в такой уверенности. Наконец, нет никакого различия и между результатами веры Авраама и Павла: в обоих случаях приобретается «благоволение» Божие, т. е. спасение или, иначе, оправдание. Таким образом, придирки современной критики к доказательству, приводимому апостолом из жизни Авраама, остаются не чем иным, как совершенно пустыми, ни на чем не основанными, придирками....

По-видимому, достаточно было уже, если апостол доказал, что всякий может подобно Аврааму получить оправдание через веру. Но этого апостолу казалось мало. Он хотел доказать, что именно только люди веры и могут быть чадами Авраама и что такими не могут быть те, которые утверждаются на делах закона.

Что верующие — точнее: «что именно (οὑ̃τοι) верующие и суть сыны (конечно в духовном смысле) Авраама». Никто другой не заслуживает такого наименования.