Сегодня, 26 января 2026 г.

Жителям Шумера из библейской притчи о Вавилонской башни не дают покоя «достижения» их предков, живших до потопа. Те были «исполинами», о которых священнописатель говорит как о «сильных, издревле именитых людях» (в Синодальном переводе они названы «славными», но соответствующее еврейское слово означает...

Жителям Шумера из библейской притчи о Вавилонской башни не дают покоя «достижения» их предков, живших до потопа. Те были «исполинами», о которых священнописатель говорит как о «сильных, издревле именитых людях» (в Синодальном переводе они названы «славными», но соответствующее еврейское слово означает буквально «именитые», т.е. «известные», «люди с именем»). И упомянутые в притче жители Шумерской долины (под которой, очевидно, подразумевается Месопотамская низменность) тоже хотят «сделать себе имя», «стать именитыми» с тем, чтобы «не рассеяться по лицу земли».

И начинают «великую стройку», первую, но отнюдь не последнюю в истории падшего человечества, которая закончится так же бесславно, как и все последующие (ирония притчи, между прочим, заключается ещё и в том, что, когда она писалась, а было это, судя по имеющимся на сегодняшний день данным, в Вавилоне в годы плена, там, в Вавилоне, читавшие её могли видеть очередную башню наподобие той, которая описана в притче). Как видно, строителями двигало не просто желание прославиться; они хотели соорудить нечто такое, что объединило бы их, стало бы символом национального единства и государственной мощи. Не случайно предпосылкой «великой стройки» стало именно единство жителей той земли: «один народ и один язык» в аккадском словоупотреблении (а здесь перед нами, очевидно, калька с аккадского) обозначали единовластие.

И вот, чтобы упрочить единство и, соответственно, усилить государственную мощь, затевается грандиозный проект, который в конце концов благополучно проваливается. Почему же так? Только ли потому, что сильная власть, осуществляющая подобного рода проекты, всегда становится репрессивной, нарушая все данные Богом законы? Наверное, и поэтому тоже. Но, возможно, и не только поэтому. В существовании каждого народа, как и в жизни каждого человека, есть свой смысл, связанный с замыслом Бога об этом народе или об этом человеке. Но можно ли увидеть и понять этот замысел, если целью становится не он, а величие, сила и известность? Ответ очевиден.

А репрессивность власти, порождённой обществом, не ищущим смысла, — лишь следствие. Неудивительно, что такое общество и такая власть обречены. Тут можно лишь просить Бога о том, чтобы Он минимизировал последствия неизбежного краха.