Библия-Центр
РУ

Шестоднев и современная апологетика

А.В. Лакирев
Скачать в формате:
Поделиться

Введение

Библейский рассказ о сотворении мира, содержащийся в 1 и 2 главах книги Бытия и обычно называемый Шестодневом по числу упомянутых в нем дней творения, занимает совершенно исключительное место в контексте христианского Откровения. С одной стороны, этот текст является основой важнейших догматических представлений Церкви. В то же время, с другой стороны, он с древнейших времен был в центре внимания христианских апологетов и в наше время остается, быть может, одним из наиболее оспариваемых и критикуемых текстов. Все это говорит о том, что значение этого текста трудно переоценить.

Окончательная фиксация текста Шестоднева, как и в целом Пролога книги Бытия, произошла, по предположениям библейской науки, в XIII-XI вв. до нашей эры в результате сочетания т.наз. Яхвистической и Элохистической традиций, сохранивших значительно более древние устные предания, восходящие непосредственно к Моисею 1 Прот. А. Мень, Исагогика, I, § 16.
.

Сложность и образная насыщенность этого текста с глубокой древности сделали его предметом изучения и толкования, поскольку Шестоднев лежит в основе трех важнейших компонентов Богооткровенной религии. Именно в Шестодневе, по мнению дохристианских писателей, Отцов Церкви и современных экзегетов, задается своеобразная отправная точка библейской монотеистической теологии — веры в Единого Бога, открывающего Себя человеку. Не меньше значение Шестоднева как основы библейской антропологии. Представление человека о себе самом не может обойти фундаментальное Откровение о тварности человека. Наконец, представление о мире и его судьбе также находит себе в Шестодневе важнейший источник.

a. Место Шестоднева в общем контексте библейского Откровения

В общем контексте Библии рассказ о сотворении мира и человека тесно связан с центральным во всем Пятикнижии Откровением о единственности Бога, Творца неба и земли.

С точки зрения положительной (катафатической) библейской теологии именно Шестоднев лежит в основе веры в предвечность бытия Божия и трансцендентность Сущего.

Кроме того, сотворение мира оказывается первым действием Божиим, в котором человек познает попечение Творца о мире и человеке. Далее, сотворение мира — это такое действие Божие, в котором с исключительной силой раскрывается перед человеком всемогущество Творца. Именно поэтому Шестоднев находит отражение в величественных гимнах Ветхого Завета: Псалмах, 38-40 главах книги Иова, песни трех отроков в 3 главе книги Даниила, книге Премудрости Соломоновой и многих других. Именно факт сотворения мира имплицитно обосновывает право власти Всемогущего и в мире в целом, и в жизни каждого человека. Именно сотворение налагает на человека неотменимую и возвышенную ответственность перед Творцом.

b. Шестоднев в апологетическом и культурном контексте

i. Шестоднев на фоне языческих космогоний

Археологические и историко-культурные данные позволяют сопоставить Шестоднев с космогоническими представлениями древних народов, поскольку последние составляют идейный фон, своеобразный культурный контекст, в котором было дано Откровение.

С одной стороны, в Шестодневе священный автор пользуется выразительными средствами, в заметной степени походящими на языческие мифы о происхождении мира. Как пишет игум. Иларион (Алфеев), «нельзя не отметить черт поразительного сходства между космогонией Библии и другими древними космогониями, например месопотамской и древнегреческой» 2 Игум. Иларион (Алфеев), Таинство веры, стр. 60.
. В XIX веке констатация этого сходства привела даже к появлению теорий, пытавшихся доказать заимствованное происхождение библейского рассказа, его полную зависимость от вавилонских сказаний.

В то же время есть ряд наиболее важных, сущностных особенностей зафиксированного в библейском рассказе Откровения, разительно выделяющих Шестоднев на общем фоне древних мифов. Свт. Василий Великий (329-379 гг.) говорил об авторах этих языческих космогоний, что «много книг о природе составлено было от еллинских мудрецов, но ни единое слово у них не осталось неизменным и непоколебленным… Ибо они, о Боге не ведавшие, не могли согласиться о том, что возникновение всецелого сущего упреждалось некой разумной причиною, а в соответствии с этим своим изначальным неведением заключали они и о прочем» 3 Василий Великий, Первая гомилия на Шестоднев, стр. 194, цит. по переводу О.Е. Нестеровой: Свт. Василий Великий, Гомилии на Шестоднев, «Символ», № 36, Париж, 1996.
.

Основным характерным отличием Шестоднева от языческих космогоний является, таким образом, его строгий монотеизм, несопоставимый не только с политеизмом, но и с дуалистическими и пантеистическим представлениями древних. Монотеизм Библии, в том числе и Шестоднева, исходит из представления о полной иноприродности Бога и твари, отрицая языческие идеи о том, что материя так же вечна, как божество. Эту иноприродность, трансцендентность Бога подчеркивает свт. Феофил Антиохийский (2 в.): «Прежде всего пророки научили нас, что Бог все сотворил из ничего. Ибо ничто не совечно Богу…» 4 Свт. Феофил Антиохийский, К Автолику кн. II, 10, стр. 475.
.

Характер библейского повествования подчеркнуто противостоит натуралистическим сказаниям древних о битвах богов, о порождающих их стихиях, решительно отвергая религиозный антропоморфизм. Если древние мифы наибольшее внимание уделяют как раз перипетиям отношений своих мнимых божеств, то в центре внимания Откровения — реальные события и священный автор никогда не пытается художественно изобразить невыразимое. В.Н. Лосский так объяснял это: «земля духовно центральна, потому что она — плоть человека, потому что человек — существо центральное… В центре Вселенной бьется сердце человека» 5 Лосский, Догматическое богословие, стр. 234-235.
.

Огромный нравственный смысл имеют многократно повторенные слова Творца: «вот, хорошо весьма». Пожалуй, ни одному автору-язычнику такое и в голову бы прийти не могло. Однако вся динамика разворачивающихся перед нами событий и действие в них воли Вседержителя, несмотря на трагичность библейской истории, неявно, но ярко противостоят языческому фатализму и пессимизму.

ii. Шестоднев на фоне неоязычества

В дальнейшем Шестоднев сохраняет актуальность как Откровение Божие, хотя, быть может, на первый план выходят несколько иные его аспекты. В первую очередь, в новое время наиболее остро воспринимается подразумеваемое в Шестодневе отрицание пантеизма. Центральное положение о воле Творца как единственной творящей мир силе вновь и вновь предостерегает человеческую мысль от отношения к человеку и его сиюминутным интересам как к «мере всех вещей» и возвращает ее к Тому, кто «положил меру» 6 Иов. 38:5.
земле.

iii. Шестоднев на фоне квазинаучного атеизма

Наконец, в XIX-ХХ веках Шестоднев стал объектом яростной и не всегда корректной, а порой и вовсе недостойной критики со стороны естествознания и тоталитарных идеологий. Причины этого выходят за рамки нашего рассмотрения, однако необходимо отметить, что критика эта в большой степени исходила, с одной стороны, из статической модели физического мира, полагавшей Вселенную вечной, безграничной и, в сущности, неизменной. Эта статическая модель устарела и была отвергнута с созданием теории относительности и представлений о расширяющейся Вселенной. С другой стороны, Шестоднев подвергался сомнению благодаря средневековому латинскому буквализму, приведшему к распространению идей о неизменности живых существ. Внебиблейское по своей сути, это учение было подвергнуто уничтожающей критике с появлением данных палеонтологии, а затем и с созданием теорий эволюции природы. Важно, однако, понимать, что предметом полемики было, строго говоря, не содержание библейского рассказа, а лишь наиболее одиозное его толкование. В настоящее время эта полемика скорее напоминает исторический курьез, но в ней, как в капле воды, отражается вся мировоззренческая значимость Шестоднева для человечества.

Характерные черты библейского рассказа о сотворении мира

Наиболее значимым (и, одновременно, наименее зависящим от литературных особенностей жанра) в Шестодневе является учение о Боге, о мире и о человеке.

a. Теология Шестоднева

i. Единственность Бога

Несомненно, главным Откровением о Боге, содержащимся в Шестодневе, является весть о Его Единственности. Потеряв в результате грехопадения возможность непосредственного общения с Единым, люди, по слову ап. Павла, «осуетились в умствованиях» 7 Рим. 1:21.
и это привело в конечном итоге к возникновению языческого политеизма. Последний, в сущности, является весьма приземленным, антропоморфным представлением о Незримом, проецирующим в религиозную сферу эмпирическое знание человека о собственной многочисленности. Слова первого стиха первой главы книги Бытия «В начале сотворил Бог небо и землю» твердо отвергают этот политеизм, и это — действительно первое и самое главное, что необходимо для жизни и, если так можно выразиться, для духовного здоровья человека.

Однако, как пишет игум. Иларион (Алфеев), «уже в Ветхом Завете мы встречаем намеки на множественность Лиц в Боге. Первый стих Библии — «В начале сотворил Бог небо и землю» — в еврейском тексте содержит слово «Бог» во множественном числе (Элохим), тогда как глагол «сотворил» стоит в единственном числе» 8 Игум. Иларион (Алфеев), ibid., стр. 39.
. Такое словоупотребление традиционно для Ветхого Завета. Оно, строго говоря, не предполагает множественности божеств, что было бы немыслимо для Библии, но выражает веру в бесконечное превосходство Творца над ограниченностью твари.

В конце первой главы, повествуя о сотворении человека, священный автор вновь приоткрывает тайну Божественной природы, передавая слова Творца «сотворим человека…» 9 Быт. 1:26.
. Множественное число в этом выражении истолковывалось различно. Так, в иудейской (да и не только в иудейской) среде было распространено мнение, что эта слова Творца могли быть обращены к тварным нематериальным существам, бывшим свидетелями сотворения человека. Но «среди св. Отцов преобладает мнение, что в Шестодневе речь идет о внутрибожественной тайне, о «Троичном совете» 10 Прот. А. Мень, ibid., § 17.
.

Единство Божие выражено, таким образом, в первую очередь в единстве Его воли и действия при сотворении мира, а также использованием слова «Элохим» — своеобразного библейского термина, множественным числом именующего Единого, но бесконечного и трансцендентного Бога.

ii. Трансцендентность Бога

Именно это превосходство Творца, Его непринадлежность и несоприродность этому миру являются вторым важнейшим компонентом теологии Шестоднева. Эта мысль выражена в том, что первый стих говорит о сотворении Богом всего мира, неба и земли. Поскольку далее говорится о «тверди небесной» и о разделении «воды, которая под твердью, от воды, которая над твердью» 11 Быт. 1:7.
, ясно, что речь идет не столько о небосводе, сколько о некоторой неземной реальности, небе духовном. И эта реальность также по слову Шестоднева является тварной и имеющей начало, и она, пользуясь словами православного богослужения, «не может вместить Невместимого». Кроме того, слово о сотворении «в начале» означает в первую очередь безначальность Самого Творца, в корне отличающую Его природу от природы твари.

Таким образом, как пишет игум. Иларион (Алфеев), «тварное бытие иноприродно Богу: оно не является эманацией — проявлением или излиянием Божества, как это представляет пантеизм. Божественная сущность в процессе сотворения мира не претерпела никакого разделения или изменения: она не смешалась с тварью и не растворилась в ней» 12 Игум. Иларион (Алфеев), ibid., стр. 51.
.

iii. Личностность Бога

Повествуя о сотворении мира, священный автор говорит о Боге как о Личности. Только личность может иметь волю, выражающуюся в таких грандиозных деяниях, только личность может произнести «повеление утру» 13 Иов. 38:12.
, только личность, наконец, может оценить сотворенную реальность, говоря «хорошо весьма». В контексте древнего язычества, представлявшего божеств как личностей, пусть и весьма непривлекательных, человекоподобных, это Откровение о личностности Бога, возможно, и не казалось таким удивительным. Однако в новое время, с распространением пантеизма и восточных представлений о божественном как о безликой силе, разлитой в мире, это слово приобрело совершенно исключительную остроту и актуальность. Сегодня одним из центров тяжести христианского свидетельства является не столько самый факт существования Бога, сколько именно Его личностность.

iv. Всемогущество Бога.

Разительным отличием Единого, трансцендентного и личностного Бога от человека и антропоморфных порождений человеческих умствований является Его Всемогущество, о котором так ярко повествует Шестоднев. Одним лишь словом, одним выражением Своей воли Он приводит в бытие все великолепие мира: «ибо Он сказал, и они сделались, повелел, и сотворились» 14 Пс. 148:5.
.

Свт. Василий Великий призывает нас в красоте и величии твари увидеть отражение бесконечной красоты и могущества Творца: «восславим Сего Превосходнейшего Художника всей премудро и благоискусно устроенной твари. И из красоты всего видимого выведем понятие о Том, Кто превосходит Собою всякую красоту, а от величия сих воспринимаемых чувствами и конечных земных вещей заключим по подобию к бесконечному, величайшему и превышающему всякое разумение изобилием силы Своей Существу» 15 Василий Великий, ibid., стр. 205.
.

С древнейших времен описанное в Шестодневе сотворение мира «словом Божиим» христианские авторы соотносили с Логосом, Единородным Сыном и Словом Божиим, связывая тем самым Шестоднев с прологом Евангелия от Иоанна. Комментируя Шестоднев, свт. Феофил Антиохийский пишет: «Бог, имея Слово Свое в собственных недрах родил Его, проявив Его вместе с Своею Премудростию прежде всего. Слово сие Он имел исполнителем Своих творений и чрез Него все сотворил. Оно называется началом, потому что начальствует и владычествует над всем, что чрез Него создано» 16 Свт. Феофил Антиохийский, ibid., стр. 475.
.

Наконец, важно, что Шестоднев повествует о «происхождении неба и земли» как о непрестанном творческом действии Бога. Созданная тварь «безвидна и пуста», и только Божие повеление является силой, гармонизирующей мир и преодолевающей его неустроенность. Это, конечно, не только Откровение о всемогуществе Творца, но и источник упования для человека.

b. Космогония Шестоднева

Свойства мира, в котором Бог поселил человека, влияют на нашу жизнь, но еще более имеют для нас значение потому, что определяют позицию человека перед Творцом. Шестоднев говорит о некоторых существенных особенностях твари, избавляя человека от неразумного поклонения ей.

Важнейшим аспектом тварного мира является то, что он именно тварный. Это выражено в первую очередь словами о том, что «в начале сотворил Бог небо и землю». Как уже упоминалось выше, эти слова обозначают собою всю эмпирическую реальность, а не только область материального. Подтверждает это первый стих второй главы, говорящий: «Так совершены небо и земля и все воинство их» и утверждающий, тем самым, тварность и бесплотных сил.

Выражение «небо и земля» подразумевает тварность не просто небесной и материальной реальностей, но всего разнообразия мира. Как говорит свт. Василий Великий, «через эти две крайности (небо и землю) он таинственно обозначил существование всецелого мира… конечно, если что-либо помещалось между сими пределами, то оно вместе с ними и было сотворено» 17 Василий Великий, ibid, стр. 200.
.

i. Сотворение из ничего

Как уже указывалось выше, одним из ключевых аспектов Откровения является отрицание предвечности материи. Согласно библейскому рассказу, вечен только один Всемогущий, тварь же сотворена из ничего, или, выражаясь словами свт. Иоанна Златоуста, приведена «от небытия в бытие» 18 Анафора литургии свт. Иоанна Златоуста.
. Сам Шестоднев вообще не говорит о том, «из чего», из какого источника сотворен мир. Однако, во 2-й книге Маккавейской мы находим утверждение о том, что «все сотворил Бог из ничего» 19 2 Макк. 7:28.
, явно отражающее древнюю иудейскую устную традицию. Подразумевается сотворение мира из ничего и в том способе творения словом Божьим, о котором постоянно говорит Шестоднев.

Собственный опыт человека таков, что для него логически и психологически невозможно представить себе созидание чего бы то ни было не из предсуществующего материала. Для античной культуры именно этот факт сотворения из ничего оказался наиболее трудным. Как говорит свт. Василий Великий, «даже изрядно наторевшие во всем этом люди решили, будто Богу, Творцу всецелого сущего, совечен сей видимый мир, и тем самым возвели этот последний, конечный и наделенный вещественным телом, в ту же славу, которая подобает природе необъятной и невидимой» 20 Василий Великий, ibid, стр. 196.
. Тем самым мы находим здесь имплицитное свидетельство божественности Откровения, коль скоро человеческий разум не в силах породить подобной мысли.

ii. Историчность мира

Из того, что тварь не со-вечна Богу, с очевидностью следует основополагающее свойство мира, которое открывается в Шестодневе, а именно то, что все, что имеет существование, имеет начало. Более того, по словам блж. Августина, и самого времени не было до начала мира, ибо оно было создано вместе с миром 21 Блж. Августин, Исповедь, XI, 13.
.

Это важнейшее утверждение, противостоит которому довольно мрачная мысль о бесконечной продолжительности времени. Эта идея была распространена в глубокой древности и выражалась в разнообразных языческих космогониях либо представлениями о бесконечной цикличности мира, либо бесконечной протяженности его во времени. Также популярна оказалась идея бесконечности осязаемой вселенной в пространстве и во времени в неоязыческих материалистических представлениях XIX-XX веков. Этой пессимистической мысли противостоит твердое и ясное слово Шестоднева о том, что мир имеет начало, «берешит» по-еврейски или «άρχή» по-гречески.

Использованное переводчиками Септуагинты греческое выражение «Έν άρχή» подразумевает начало не только как отправную точку во времени, но и как некоторое формирующее начало. Достаточно вспомнить однокоренное греческое слово «архонт» — правитель в греческих полисах. Следовательно, начало, о котором говорит священный автор, это и временнόе, и функциональное, упорядочивающее начало мира. Кроме того, имеющий начало мир предстает нам не столько как статическая картина, сколько как развивающийся процесс, имеющий свою уникальную историю. В этой истории есть место возникновению нового, что радикально отличает библейское мировоззрение от языческого, лучше всего выражаемого максимой «ничто не ново под луной». Более того, поскольку в этой истории совершаются действия Божии, она имеет непреходящее значение для всей жизни человека.

iii. Постепенность усложнения мира

В начале своей истории сотворенный мир не таков, каким застает его человек: по выражению священного автора, «земля же была безвидна и пуста» 22 Быт. 1:2.
. Воля Божия изменяет мир, приводя к бытию все новые реалии, причем это усложнение происходит постепенно. Постепенность развития творения также является одним из его важнейших свойств.

Только воля Творца, как следует из библейского рассказа, поддерживает неизменность существования твари. Сама тварь не обладает качеством неизменности, говорит свт. Василий Великий: «Такова природа вещей возникающих: то всячески прибывает и умножается, то оскудевает и истощается, не обнаруживая собою ни малейшего постоянства или устойчивости. Но так ведь и следовало, чтобы тела животных и растений, как бы вливающиеся, в силу естественной необходимости, в некий поток и подхваченные движением, увлекающим их к возникновению или гибели, были объяты временем, естество которого, по свойствам своим, сродно всему изменчивому» 23 Василий Великий, ibid, стр. 1986.
. В позднем средневековье в Западной Европе возобладало представление о неизменности твари, разительно контрастирующее с этими словами свт. Василия. В самом Священном Писании мы также находим слова о изменчивости твари: «Самые стихии изменились, как в арфе звуки изменяют свой характер, всегда оставаясь теми же звуками; это можно усмотреть чрез тщательное наблюдение бывшего. Ибо земные животные переменялись в водяные, а плавающие в водах выходили на землю» 24 Прем. 19:17-18.
. Не будь книга Премудрости Соломоновой, откуда взята эта цитата, отвергнута частью западных христиан за то, что сохранилась только в греческом, а не в древнееврейском варианте, эти слова заставили бы христианских буквалистов XIX века стать ярыми сторонниками дарвинизма — и не было бы никаких «обезьяньих процессов».

Далее, принципиально важно для нашего представления об истории мира то, что возникающие в нем по воле Творца новые реалии следуют в определенном порядке одна за другой, от более простых (с человеческой точки зрения) к более сложным. Существенно, что использованное священным автором еврейское слово «йом» (день, греческое ήμέρα) в библейском словоупотреблении не обязательно означает 24 часа. Так, в 94 псалме сорокалетнее странствование избранного народа названо «днем искушения в пустыне» 25 Пс. 94:8.
, а ап. Петр во 2-ом Послании говорит о том, что «у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» 26 2 Петр. 3:8.
. Это дает нам возможность не настаивать на буквалистском понимании выражения Шестоднева, что, в свою очередь, исключительно важно с апологетической точки зрения. Постепенное усложнение происходит, таким образом, в некотором не вполне известном нам темпе, меру которому полагает Сам Творец.

iv. Гармоничность мира

Повествование Шестоднева о событиях, происходящих в каждый день творения, завершается словами: «и увидел Бог, что это хорошо». Весь же рассказ первой главы о сотворении мира завершается словами: «и вот, хорошо весьма». Констатируемая Творцом гармоничность мира не является очевидной с человеческой точки зрения, нам лишь отчасти дано ощутить красоту и совершенство Божьих творений. Поэтому так важно для нас, что со Своей точки зрения Создатель видит окончательное совершенство мира, войти в которое нам еще только предстоит.

v. Завершенность мира

Наконец, библейское повествование о сотворении мира, говоря о начале мира, тем самым до некоторой степени открывает перед человеком истину о его конечной судьбе, так как все, что имеет начало, должно иметь и завершение. Свт.  Василий Великий говорит, что это важный компонент христианской веры: «Слова же В начале сотворил Бог суть предвозвещение догматов о скончании мира и новом творении, передаваемое нам здесь в виде кратком, в азах богодухновенной науки. Ведь то, что со временем начиналось, непременно должно завершиться во времени, и если имеет мир временнόе начало, то не усомнись и в его конце» 27 Василий Великий, ibid, стр. 196.
. В сочетании с откровением о грядущем конце, завершении творения, констатируемое в Шестодневе совершенство твари (пусть и потенциальное в человеческих глазах) оказывается для человека источником непреходящей надежды и радости о Боге.

c. Антропология Шестоднева

Духовная и физическая жизнь человека неизбежно определяется тем, как он понимает самого себя. Вопрос о том, кто есть человек и для чего он живет на свете, во все времена был и остается самым острым. Поэтому так значимо для нас то, что Шестоднев говорит о нас самих.

Именно это важно в антропологии Шестоднева, и поэтому «технический» вопрос о материале, из которого мы «изготовлены», священный автор обходит, в сущности, молчанием. Его выражение «прах земной» 28 Быт. 2:7.
, хотя и является наиболее известным, однако, далеко не «химический» термин. Септуагинта использует здесь слово γή, земля, обозначающее, как и в первой главе, простую материальность.

В полемике рубежа XIX-XX веков был популярен вопрос о том, насколько структурирован был этот «прах земной», то есть была ли это просто частица грунта или некое человекообразное существо (представитель семейства Hominidae). Текст Шестоднева не дает нам возможности обсуждать этот вопрос, не говоря об этом ничего. Однако нельзя не отметить, что такие авторитетные христиане 1-й половины XIX века, как преп. Серафим Саровский и свт. Феофан Затворник, старшие современники Ч. Дарвина, не знакомые с его книгой о происхождении человека, однозначно склонялись ко второй точке зрения. Строго говоря, вопрос этот, коль скоро сотворение человека уже совершилось, представляет теперь чисто академический интерес.

Гораздо значимее для нас то, как древние переводчики, знакомые, возможно, и с устной традицией, переводят слова «и вдунул в лице его дыхание жизни». Септуагинта говорит здесь: καί ένεφύσησεν είς το πρόσωπον αύτού πνοήν ζωής. Слово ένεεν имеет корень φύσης, природа, и означает, таким образом, творческое действие Создателя над природой творимого существа. Последнее делает, следовательно, этот прах земной иноприродным материи, выделяя его из природы как обладателя не только телесной, но и духовной сущности. Наконец, дыхание жизни не просто вносится в природу человека; греческое πρόσωπον, в большинстве современных языков переводимое как лицо, означает не только и не столько часть тела человека. В средние века, во времена христологических и тринитарных споров, его, как правило, переводили латинским словом persona, личность.

i. Человек как образ и подобие Божие

Слово Писания говорит о том, что человек появляется в мире не как игрушка слепых сил или случайных природных процессов, не как раб, обязанный кормить ленивых и самовлюбленных божеств, но потому, что воля Единого Бога вызвала его к жизни. По слову свт. Феофила Антиохийского, «ничто не совечно Богу, но будучи Сам Себе местом, ни в чем не нуждаясь и существуя прежде веков, Он восхотел создать человека, дабы им познаваем был, и для него-то предуготовил мир» 29 Свт. Феофил Антиохийский, ibid., стр. 475.
. Кроме того, свт. Феофил замечает, что «словами «сотворим человека по образу и подобию Нашему» Бог… показывает достоинство человека» 30 Свт.Феофил Антиохийский, ibid., стр. 483.
. Сотворенный Богом, человек получает центральное место в творении, становится его венцом.

Слова о том, что человек сотворен «по образу и подобию» Бога, в еврейском оригинале близки по значению, почти синонимичны. В греческом же тексте Септуагинты эти слова переданы как «κατ’ είκόνα ήμετέραν καί καθ’ όμοίωσιν», то есть «как икону нашу и как подобие». Икона есть зримый образ незримого, ограниченный образ беспредельного и невещественного, которая являет нам нечто, не являясь при этом по природе сходной с открываемым. Так и человек призван быть живой иконой Бога в мире, не единосущным (όμούσιν) Творцу, но подобным Ему в своем устроении. В первую очередь это подобие заключается в дарованной человеку личности, духовной сущности человека. Преп. Анастасий Синаит говорит об этом, что «сотворив Адама по образу и подобию Своему, Бог через вдуновение вложил в него благодать, просвещение и луч Всесвятого Духа» 31 Преп. Анастасий Синаит, цит. по: Игум. Иларион, ibid., стр. 67.
. В связи с этим важно мнение свт. Григория Нисского, который рассматривает «образ» как то, что дано человеку от природы, а «подобие» как высший идеал, к которому человек должен стремиться 32 Свт. Григорий Нисский, Об устроении человека, XVI.
.

ii. Место и задача человека в мире

В повествовании о сотворении человека дважды говорится о том, для чего он сотворяется и поселяется в мире. В первой главе Бог говорит: «да владычествуют они… над всею землею» 33 Быт. 1:26.
, а во второй главе сказано, что Бог «поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его» 34 Быт. 2:15.
. Порученное человеку владычество над землей и всеми живущими на ней тварями является существенным аспектом его богоподобия. В греческом тексте Быт. 1:26 употреблен глагол «άρχεύω» — предводительстовать, начальствовать, однокоренной слову «άρχή» (начало, евр. «берешит»), с которого начинается первая глава. Как воля Божия — гармонизирующее, созидательное начало этого мира, так и человек призван быть в нем таким гармонизирующим и созидательным началом. Эта функция человека — неотъемлемая часть замысла Божия, поэтому, по слову ап. Павла, «тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих» 35 Рим. 8:19.
.

Передавая слова Создателя «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» 36 Быт. 1:28.
, переводчики Септуагинты ставят в этом месте слова πληρώσατε τήν γήν, используя тот же самый глагол, который передает слово Христа «не нарушить [закон] пришел Я, но исполнить [πληρώσαι]» 37 Мф. 5:17.
. Поэтому слова «наполняйте землю» могут пониматься нами не только как повеление увеличивать число людей на земле, но как повеление «исполнить» смысл, предназначение всей твари.

Такова задача, которую ставит Бог перед человеком, определяющая и достоинство, и ответственность, и благо человека. Одновременно Творец дарует и источник жизни для человека, «древо жизни посреди рая» 38 Быт. 2:9.
. Это древо жизни церковная традиция с древнейших времен соотносит со знамением бесконечной любви Творца, с Крестом: «Рай другий познася Церковь, якоже прежде древо имущая живоносное, Крест Твой, Господи…(Церковь познается как новый рай, как и прежний, имеющая древо живоносное — Крест Твой, Господи)» 39 Утреня недели 3-й Великого поста (Крестопоклонной), канон преп. Феодора Студита, песнь 5, троп. 4.
, как пишет преп. Феодор Студит (759 — 826 гг.). Следовательно, порученное человеку владычество над всею землею должно осуществляться им постольку, поскольку источником его собственной жизни является любовь Всемогущего.

iii. Особенности устроения человека

Исполнению этой задачи подчинено и все устроение человека, о существенных чертах которого мы также узнаем в первых главах книги Бытия. В первую очередь это двуединая, духовно-телесная природа человека, о которой свт. Ириней Лионский (ок. 130 — 202 гг.) пишет: «мы состоим из тела, взятого от земли, и из души, получающей дух от Бога» 40 Ириней Лионский, Против ересей, III, 22, 1.
. Именно эта двуединая природа делает человека своеобразным связующим звеном между Творцом и тварью.

Как уже было сказано выше, владычествовать (άρχεύω) над землей для человека есть подобие Божественного владычества, поэтому оно не допускает насилия. Именно этим объясняется то, что в качестве пищи человеку предлагается «зелень травная», а не плоть и кровь сотворенных Богом существ, не «душа живая».

Сложность человеческой природы, призванной стать, подобно Богу, вместилищем любви и единения, отражается также в том, что «мужчину и женщину сотворил их» 41 Быт. 1:27.
. В полном противоречии с обычаями эпохи священный автор говорит не только о равном достоинстве мужчины и женщины, но и об их сущностном единстве. В греческом тексте Септуагинты в словах «когда он уснул, взял одно из ребр его» 42 Быт. 2:21.
употреблено слово πλευρών, которое переводится не столько как ребро, но, в первую очередь, как бок, сторона (в т.ч. фланг войска) 43 Вейсман А.Д., Греческо-русский словарь, М., 1999 (репринт изд-я 1899 г.)
. Мужчина и женщина являются, таким образом, двумя сторонами, аспектами человека, едиными в различии. Русский перевод еврейской версии этого места звучит так же: «и он уснул; и Он взял одну из его сторон…». Иудейский комментарий также говорит о том, что стоящее здесь слово по-древнееврейски может означать «ребро» или «грань, сторона» 44 Пятикнижие, Иерусалим, 1978, стр. 29. .

Наконец, к особенностям Божественного устроения человека также относится и место, в котором Бог поселил его. Рай «географически» определяется четырьмя реками, две из которых были хорошо известны в древности и могут быть легко идентифицированы на карте (Тигр и Евфрат), а две другие, напротив, совершенно не идентифицируются. Более того, в том районе, где протекают Тигр и Евфрат, нет никаких других сколько-нибудь заметных рек. Возможно, священный автор указывает здесь две таинственные реки намеренно, чтобы показать, что жизнь человека должна протекать и в земном, и в небесном измерениях.

Заключение

Таковы в общих чертах главные элементы Откровения, данного нам в первых главах книги Бытия. Ни с чем не сопоставимое в древности, оно и в наши дни остается важнейшим источником истины и противоядием против многообразных заблуждений.

К счастью, в начале ХХI века уже нет необходимости подробно говорить о несостоятельности научно-атеистической критики Шестоднева. Гораздо важнее те удивительные иллюстрации, которые современная наука предлагает к библейскому рассказу.

Так, созданная на основе теории относительности теория Большого Взрыва и расширяющейся Вселенной говорит о том, что Вселенная имела начало. Время в физике связывается с однонаправленным процессом, которым является расширение Вселенной. До так называемого Большого Взрыва этот процесс не имел места и, следовательно, говорить о времени «до» этого момента некорректно с физической, а не только с богословской точки зрения. Эта теория предполагает, что «до» момента Взрыва (или, точнее говоря, «в» этот момент), вся масса Вселенной была сосредоточена в одной точке (т.наз. Первоатом) и не была структурирована («безвидна и пуста»). Существование же или несуществование вещества «до» Взрыва не может корректно обсуждаться в рамках науки.

Далее, первым событием истории Вселенной была, согласно современным представлениям, вспышка света. Именно этот свет, как полагают, регистрируется и по сей день как т.наз. реликтовое излучение.

С конца XVIII — начала XIX века, с развитием палеонтологии, в естествознании общепринятой стала мысль о том, что известный нам органический мир возник не сразу, но развивался постепенно, как и сообщает нам Писание.

Наконец, влияние человека на природу планеты стало столь сильным, что с удивительной наглядностью явило нам ту ответственность человека за тварный мир, которой наделил нас Творец.

С другой стороны, история последних столетий демонстрирует человеку всю пагубность религиозно-нравственного индифферентизма и, одновременно, бесплодность попыток построить внерелигиозную, безбожную этику.

Все это делает повествование о сотворении мира одним из самых ярких и важных в Откровении и для нашего времени.

Литература.

1. Септуагинта, Η Παλαια Διαθηκη, Deutsche Biebelgesellschaft, Stuttgart, 1979.
2. Пятикнижие Моисеево (Тора) с рус. переводом и комментарием, Иерусалим, 1978.
3. Блж. Августин, О книге Бытия, Творения, Киев, 1983-1895, ч. 7-8.
4. Свт. Василий Великий, Беседы на Шестоднев, в кн.: Творения, ч. 1, М., 1845, репринт: М., 1991.
5. Свт. Василий Великий, Гомилии на Шестоднев, пер. О.Е. Нестеровой, «Символ», № 6, Париж, 1996.
6. Свт. Григорий Нисский, Об устроении человека, Творения, М., 1861, ч. 1.
7. Игум. Иларион (Алфеев), Таинство веры (Введение в православное догматическое богословие), Изд-во братства Свт. Тихона, М., 1996.
8. Свт. Ириней Лионский, Против ересей, III, в кн.: Ранние отцы Церкви, Брюссель, «Жизнь с Богом», 1988.
9. Лосский В.Н., Догматическое богословие: Очерк мистического богословия Восточной Церкви. К., 1991.
10. Мень А., прот., Исагогика, М., Фонд имени А. Меня, 2000.
11. Свт. Феофил Антихийский, К Автолику, кн. II, в кн.: Ранние отцы Церкви, Брюссель, «Жизнь с Богом», 1988.


Отрывки к тексту:
Gn 1-2
Jb 38-40
Dn 3
1
Au commencement, Dieu créa les cieux et la terre.
2
La terre était informe et vide: il y avait des ténèbres à la surface de l'abîme, et l'esprit de Dieu se mouvait au-dessus des eaux.
3
Dieu dit: Que la lumière soit! Et la lumière fut.
4
Dieu vit que la lumière était bonne; et Dieu sépara la lumière d'avec les ténèbres.
5
Dieu appela la lumière jour, et il appela les ténèbres nuit. Ainsi, il y eut un soir, et il y eut un matin: ce fut le premier jour.
6
Dieu dit: Qu'il y ait une étendue entre les eaux, et qu'elle sépare les eaux d'avec les eaux.
7
Et Dieu fit l'étendue, et il sépara les eaux qui sont au-dessous de l'étendue d'avec les eaux qui sont au-dessus de l'étendue. Et cela fut ainsi.
8
Dieu appela l'étendue ciel. Ainsi, il y eut un soir, et il y eut un matin: ce fut le second jour.
9
Dieu dit: Que les eaux qui sont au-dessous du ciel se rassemblent en un seul lieu, et que le sec paraisse. Et cela fut ainsi.
10
Dieu appela le sec terre, et il appela l'amas des eaux mers. Dieu vit que cela était bon.
11
Puis Dieu dit: Que la terre produise de la verdure, de l'herbe portant de la semence, des arbres fruitiers donnant du fruit selon leur espèce et ayant en eux leur semence sur la terre. Et cela fut ainsi.
12
La terre produisit de la verdure, de l'herbe portant de la semence selon son espèce, et des arbres donnant du fruit et ayant en eux leur semence selon leur espèce. Dieu vit que cela était bon.
13
Ainsi, il y eut un soir, et il y eut un matin: ce fut le troisième jour.
14
Dieu dit: Qu'il y ait des luminaires dans l'étendue du ciel, pour séparer le jour d'avec la nuit; que ce soient des signes pour marquer les époques, les jours et les années;
15
et qu'ils servent de luminaires dans l'étendue du ciel, pour éclairer la terre. Et cela fut ainsi.
16
Dieu fit les deux grands luminaires, le plus grand luminaire pour présider au jour, et le plus petit luminaire pour présider à la nuit; il fit aussi les étoiles.
17
Dieu les plaça dans l'étendue du ciel, pour éclairer la terre,
18
pour présider au jour et à la nuit, et pour séparer la lumière d'avec les ténèbres. Dieu vit que cela était bon.
19
Ainsi, il y eut un soir, et il y eut un matin: ce fut le quatrième jour.
20
Dieu dit: Que les eaux produisent en abondance des animaux vivants, et que des oiseaux volent sur la terre vers l'étendue du ciel.
21
Dieu créa les grands poissons et tous les animaux vivants qui se meuvent, et que les eaux produisirent en abondance selon leur espèce; il créa aussi tout oiseau ailé selon son espèce. Dieu vit que cela était bon.
22
Dieu les bénit, en disant: Soyez féconds, multipliez, et remplissez les eaux des mers; et que les oiseaux multiplient sur la terre.
23
Ainsi, il y eut un soir, et il y eut un matin: ce fut le cinquième jour.
24
Dieu dit: Que la terre produise des animaux vivants selon leur espèce, du bétail, des reptiles et des animaux terrestres, selon leur espèce. Et cela fut ainsi.
25
Dieu fit les animaux de la terre selon leur espèce, le bétail selon son espèce, et tous les reptiles de la terre selon leur espèce. Dieu vit que cela était bon.
26
Puis Dieu dit: Faisons l'homme à notre image, selon notre ressemblance, et qu'il domine sur les poissons de la mer, sur les oiseaux du ciel, sur le bétail, sur toute la terre, et sur tous les reptiles qui rampent sur la terre.
27
Dieu créa l'homme à son image, il le créa à l'image de Dieu, il créa l'homme et la femme.
28
Dieu les bénit, et Dieu leur dit: Soyez féconds, multipliez, remplissez la terre, et l'assujettissez; et dominez sur les poissons de la mer, sur les oiseaux du ciel, et sur tout animal qui se meut sur la terre.
29
Et Dieu dit: Voici, je vous donne toute herbe portant de la semence et qui est à la surface de toute la terre, et tout arbre ayant en lui du fruit d'arbre et portant de la semence: ce sera votre nourriture.
30
Et à tout animal de la terre, à tout oiseau du ciel, et à tout ce qui se meut sur la terre, ayant en soi un souffle de vie, je donne toute herbe verte pour nourriture. Et cela fut ainsi.
31
Dieu vit tout ce qu'il avait fait et voici, cela était très bon. Ainsi, il y eut un soir, et il y eut un matin: ce fut le sixième jour.
1
Ainsi furent achevés les cieux et la terre, et toute leur armée.
2
Dieu acheva au septième jour son oeuvre, qu'il avait faite: et il se reposa au septième jour de toute son oeuvre, qu'il avait faite.
3
Dieu bénit le septième jour, et il le sanctifia, parce qu'en ce jour il se reposa de toute son oeuvre qu'il avait créée en la faisant.
4
Voici les origines des cieux et de la terre, quand ils furent créés.
5
Lorsque l'Éternel Dieu fit une terre et des cieux, aucun arbuste des champs n'était encore sur la terre, et aucune herbe des champs ne germait encore: car l'Éternel Dieu n'avait pas fait pleuvoir sur la terre, et il n'y avait point d'homme pour cultiver le sol.
6
Mais une vapeur s'éleva de la terre, et arrosa toute la surface du sol.
7
L'Éternel Dieu forma l'homme de la poussière de la terre, il souffla dans ses narines un souffle de vie et l'homme devint un être vivant.
8
Puis l'Éternel Dieu planta un jardin en Éden, du côté de l'orient, et il y mit l'homme qu'il avait formé.
9
L'Éternel Dieu fit pousser du sol des arbres de toute espèce, agréables à voir et bons à manger, et l'arbre de la vie au milieu du jardin, et l'arbre de la connaissance du bien et du mal.
10
Un fleuve sortait d'Éden pour arroser le jardin, et de là il se divisait en quatre bras.
11
Le nom du premier est Pischon; c'est celui qui entoure tout le pays de Havila, où se trouve l'or.
12
L'or de ce pays est pur; on y trouve aussi le bdellium et la pierre d'onyx.
13
Le nom du second fleuve est Guihon; c'est celui qui entoure tout le pays de Cusch.
14
Le nom du troisième est Hiddékel; c'est celui qui coule à l'orient de l'Assyrie. Le quatrième fleuve, c'est l'Euphrate.
15
L'Éternel Dieu prit l'homme, et le plaça dans le jardin d'Éden pour le cultiver et pour le garder.
16
L'Éternel Dieu donna cet ordre à l'homme: Tu pourras manger de tous les arbres du jardin;
17
mais tu ne mangeras pas de l'arbre de la connaissance du bien et du mal, car le jour où tu en mangeras, tu mourras.
18
L'Éternel Dieu dit: Il n'est pas bon que l'homme soit seul; je lui ferai une aide semblable à lui.
19
L'Éternel Dieu forma de la terre tous les animaux des champs et tous les oiseaux du ciel, et il les fit venir vers l'homme, pour voir comment il les appellerait, et afin que tout être vivant portât le nom que lui donnerait l'homme.
20
Et l'homme donna des noms à tout le bétail, aux oiseaux du ciel et à tous les animaux des champs; mais, pour l'homme, il ne trouva point d'aide semblable à lui.
21
Alors l'Éternel Dieu fit tomber un profond sommeil sur l'homme, qui s'endormit; il prit une de ses côtes, et referma la chair à sa place.
22
L'Éternel Dieu forma une femme de la côte qu'il avait prise de l'homme, et il l'amena vers l'homme.
23
Et l'homme dit: Voici cette fois celle qui est os de mes os et chair de ma chair! on l'appellera femme, parce qu'elle a été prise de l'homme.
24
C'est pourquoi l'homme quittera son père et sa mère, et s'attachera à sa femme, et ils deviendront une seule chair.
25
L'homme et sa femme étaient tous deux nus, et ils n'en avaient point honte.
Скрыть
1
L'Éternel répondit à Job du milieu de la tempête et dit:
2
Qui est celui qui obscurcit mes desseins Par des discours sans intelligence?
3
Ceins tes reins comme un vaillant homme; Je t'interrogerai, et tu m'instruiras.
4
Où étais-tu quand je fondais la terre? Dis-le, si tu as de l'intelligence.
5
Qui en a fixé les dimensions, le sais-tu? Ou qui a étendu sur elle le cordeau?
6
Sur quoi ses bases sont-elles appuyées? Ou qui en a posé la pierre angulaire,
7
Alors que les étoiles du matin éclataient en chants d'allégresse, Et que tous les fils de Dieu poussaient des cris de joie?
8
Qui a fermé la mer avec des portes, Quand elle s'élança du sein maternel;
9
Quand je fis de la nuée son vêtement, Et de l'obscurité ses langes;
10
Quand je lui imposai ma loi, Et que je lui mis des barrières et des portes;
11
Quand je dis: Tu viendras jusqu'ici, tu n'iras pas au delà; Ici s'arrêtera l'orgueil de tes flots?
12
Depuis que tu existes, as-tu commandé au matin? As-tu montré sa place à l'aurore,
13
Pour qu'elle saisisse les extrémités de la terre, Et que les méchants en soient secoués;
14
Pour que la terre se transforme comme l'argile qui reçoit une empreinte, Et qu'elle soit parée comme d'un vêtement;
15
Pour que les méchants soient privés de leur lumière, Et que le bras qui se lève soit brisé?
16
As-tu pénétré jusqu'aux sources de la mer? T'es-tu promené dans les profondeurs de l'abîme?
17
Les portes de la mort t'ont-elles été ouvertes? As-tu vu les portes de l'ombre de la mort?
18
As-tu embrassé du regard l'étendue de la terre? Parle, si tu sais toutes ces choses.
19
Où est le chemin qui conduit au séjour de la lumière? Et les ténèbres, où ont-elles leur demeure?
20
Peux-tu les saisir à leur limite, Et connaître les sentiers de leur habitation?
21
Tu le sais, car alors tu étais né, Et le nombre de tes jours est grand!
22
Es-tu parvenu jusqu'aux amas de neige? As-tu vu les dépôts de grêle,
23
Que je tiens en réserve pour les temps de détresse, Pour les jours de guerre et de bataille?
24
Par quel chemin la lumière se divise-t-elle, Et le vent d'orient se répand-il sur la terre?
25
Qui a ouvert un passage à la pluie, Et tracé la route de l'éclair et du tonnerre,
26
Pour que la pluie tombe sur une terre sans habitants, Sur un désert où il n'y a point d'hommes;
27
Pour qu'elle abreuve les lieux solitaires et arides, Et qu'elle fasse germer et sortir l'herbe?
28
La pluie a-t-elle un père? Qui fait naître les gouttes de la rosée?
29
Du sein de qui sort la glace, Et qui enfante le frimas du ciel,
30
Pour que les eaux se cachent comme une pierre, Et que la surface de l'abîme soit enchaînée?
31
Noues-tu les liens des Pléiades, Ou détaches-tu les cordages de l'Orion?
32
Fais-tu paraître en leur temps les signes du zodiaque, Et conduis-tu la Grande Ourse avec ses petits?
33
Connais-tu les lois du ciel? Règles-tu son pouvoir sur la terre?
34
Élèves-tu la voix jusqu'aux nuées, Pour appeler à toi des torrents d'eaux?
35
Lances-tu les éclairs? Partent-ils? Te disent-ils: Nous voici?
36
Qui a mis la sagesse dans le coeur, Ou qui a donné l'intelligence à l'esprit?
37
Qui peut avec sagesse compter les nuages, Et verser les outres des cieux,
38
Pour que la poussière se mette à ruisseler, Et que les mottes de terre se collent ensemble?
39
Chasses-tu la proie pour la lionne, Et apaises-tu la faim des lionceaux,
40
Quand ils sont couchés dans leur tanière, Quand ils sont en embuscade dans leur repaire?
41
Qui prépare au corbeau sa pâture, Quand ses petits crient vers Dieu, Quand ils sont errants et affamés?
1
Sais-tu quand les chèvres sauvages font leurs petits? Observes-tu les biches quand elles mettent bas?
2
Comptes-tu les mois pendant lesquels elles portent, Et connais-tu l'époque où elles enfantent?
3
Elles se courbent, laissent échapper leur progéniture, Et sont délivrées de leurs douleurs.
4
Leurs petits prennent de la vigueur et grandissent en plein air, Ils s'éloignent et ne reviennent plus auprès d'elles.
5
Qui met en liberté l'âne sauvage, Et l'affranchit de tout lien?
6
J'ai fait du désert son habitation, De la terre salée sa demeure.
7
Il se rit du tumulte des villes, Il n'entend pas les cris d'un maître.
8
Il parcourt les montagnes pour trouver sa pâture, Il est à la recherche de tout ce qui est vert.
9
Le buffle veut-il être à ton service? Passe-t-il la nuit vers ta crèche?
10
L'attaches-tu par une corde pour qu'il trace un sillon? Va-t-il après toi briser les mottes des vallées?
11
Te reposes-tu sur lui, parce que sa force est grande? Lui abandonnes-tu le soin de tes travaux?
12
Te fies-tu à lui pour la rentrée de ta récolte? Est-ce lui qui doit l'amasser dans ton aire?
13
L'aile de l'autruche se déploie joyeuse; On dirait l'aile, le plumage de la cigogne.
14
Mais l'autruche abandonne ses oeufs à la terre, Et les fait chauffer sur la poussière;
15
Elle oublie que le pied peut les écraser, Qu'une bête des champs peut les fouler.
16
Elle est dure envers ses petits comme s'ils n'étaient point à elle; Elle ne s'inquiète pas de l'inutilité de son enfantement.
17
Car Dieu lui a refusé la sagesse, Il ne lui a pas donné l'intelligence en partage.
18
Quand elle se lève et prend sa course, Elle se rit du cheval et de son cavalier.
19
Est-ce toi qui donnes la vigueur au cheval, Et qui revêts son cou d'une crinière flottante?
20
Le fais-tu bondir comme la sauterelle? Son fier hennissement répand la terreur.
21
Il creuse le sol et se réjouit de sa force, Il s'élance au-devant des armes;
22
Il se rit de la crainte, il n'a pas peur, Il ne recule pas en face de l'épée.
23
Sur lui retentit le carquois, Brillent la lance et le javelot.
24
Bouillonnant d'ardeur, il dévore la terre, Il ne peut se contenir au bruit de la trompette.
25
Quand la trompette sonne, il dit: En avant! Et de loin il flaire la bataille, La voix tonnante des chefs et les cris de guerre.
26
Est-ce par ton intelligence que l'épervier prend son vol, Et qu'il étend ses ailes vers le midi?
27
Est-ce par ton ordre que l'aigle s'élève, Et qu'il place son nid sur les hauteurs?
28
C'est dans les rochers qu'il habite, qu'il a sa demeure, Sur la cime des rochers, sur le sommet des monts.
29
De là il épie sa proie, Il plonge au loin les regards.
30
Ses petits boivent le sang; Et là où sont des cadavres, l'aigle se trouve.
1
L'Éternel, s'adressant à Job, dit:
2
Celui qui dispute contre le Tout Puissant est-il convaincu? Celui qui conteste avec Dieu a-t-il une réplique à faire?
3
Job répondit à l'Éternel et dit:
4
Voici, je suis trop peu de chose; que te répliquerais-je? Je mets la main sur ma bouche.
5
J'ai parlé une fois, je ne répondrai plus; Deux fois, je n'ajouterai rien.
6
L'Éternel répondit à Job du milieu de la tempête et dit:
7
Ceins tes reins comme un vaillant homme; Je t'interrogerai, et tu m'instruiras.
8
Anéantiras-tu jusqu'à ma justice? Me condamneras-tu pour te donner droit?
9
As-tu un bras comme celui de Dieu, Une voix tonnante comme la sienne?
10
Orne-toi de magnificence et de grandeur, Revêts-toi de splendeur et de gloire!
11
Répands les flots de ta colère, Et d'un regard abaisse les hautains!
12
D'un regard humilie les hautains, Écrase sur place les méchants,
13
Cache-les tous ensemble dans la poussière, Enferme leur front dans les ténèbres!
14
Alors je rends hommage A la puissance de ta droite.
15
Voici l'hippopotame, à qui j'ai donné la vie comme à toi! Il mange de l'herbe comme le boeuf.
16
Le voici! Sa force est dans ses reins, Et sa vigueur dans les muscles de son ventre;
17
Il plie sa queue aussi ferme qu'un cèdre; Les nerfs de ses cuisses sont entrelacés;
18
Ses os sont des tubes d'airain, Ses membres sont comme des barres de fer.
19
Il est la première des oeuvres de Dieu; Celui qui l'a fait l'a pourvu d'un glaive.
20
Il trouve sa pâture dans les montagnes, Où se jouent toutes les bêtes des champs.
21
Il se couche sous les lotus, Au milieu des roseaux et des marécages;
22
Les lotus le couvrent de leur ombre, Les saules du torrent l'environnent.
23
Que le fleuve vienne à déborder, il ne s'enfuit pas: Que le Jourdain se précipite dans sa gueule, il reste calme.
24
Est-ce à force ouverte qu'on pourra le saisir? Est-ce au moyen de filets qu'on lui percera le nez?
Скрыть
1
Le roi Nebucadnetsar fit une statue d'or, haute de soixante coudées et large de six coudées. Il la dressa dans la vallée de Dura, dans la province de Babylone.
2
Le roi Nebucadnetsar fit convoquer les satrapes, les intendants et les gouverneurs, les grands juges, les trésoriers, les jurisconsultes, les juges, et tous les magistrats des provinces, pour qu'ils se rendissent à la dédicace de la statue qu'avait élevée le roi Nebucadnetsar.
3
Alors les satrapes, les intendants et les gouverneurs, les grands juges, les trésoriers, les jurisconsultes, les juges, et tous les magistrats des provinces, s'assemblèrent pour la dédicace de la statue qu'avait élevée le roi Nebucadnetsar. Ils se placèrent devant la statue qu'avait élevée Nebucadnetsar.
4
Un héraut cria à haute voix: Voici ce qu'on vous ordonne, peuples, nations, hommes de toutes langues!
5
Au moment où vous entendrez le son de la trompette, du chalumeau, de la guitare, de la sambuque, du psaltérion, de la cornemuse, et de toutes sortes d'instruments de musique, vous vous prosternerez et vous adorerez la statue d'or qu'a élevée le roi Nebucadnetsar.
6
Quiconque ne se prosternera pas et n'adorera pas sera jeté à l'instant même au milieu d'une fournaise ardente.
7
C'est pourquoi, au moment où tous les peuples entendirent le son de la trompette, du chalumeau, de la guitare, de la sambuque, du psaltérion, et de toutes sortes d'instruments de musique, tous les peuples, les nations, les hommes de toutes langues se prosternèrent et adorèrent la statue d'or qu'avait élevée le roi Nebucadnetsar.
8
A cette occasion, et dans le même temps, quelques Chaldéens s'approchèrent et accusèrent les Juifs.
9
Ils prirent la parole et dirent au roi Nebucadnetsar: O roi, vis éternellement!
10
Tu as donné un ordre d'après lequel tous ceux qui entendraient le son de la trompette, du chalumeau, de la guitare, de la sambuque, du psaltérion, de la cornemuse, et de toutes sortes d'instruments, devraient se prosterner et adorer la statue d'or,
11
et d'après lequel quiconque ne se prosternerait pas et n'adorerait pas serait jeté au milieu d'une fournaise ardente.
12
Or, il y a des Juifs à qui tu as remis l'intendance de la province de Babylone, Schadrac, Méschac et Abed Nego, hommes qui ne tiennent aucun compte de toi, ô roi; ils ne servent pas tes dieux, et ils n'adorent point la statue d'or que tu as élevée.
13
Alors Nebucadnetsar, irrité et furieux, donna l'ordre qu'on amenât Schadrac, Méschac et Abed Nego. Et ces hommes furent amenés devant le roi.
14
Nebucadnetsar prit la parole et leur dit: Est-ce de propos délibéré, Schadrac, Méschac et Abed Nego, que vous ne servez pas mes dieux, et que vous n'adorez pas la statue d'or que j'ai élevée?
15
Maintenant tenez-vous prêts, et au moment où vous entendrez le son de la trompette, du chalumeau, de la guitare, de la sambuque, du psaltérion, de la cornemuse, et de toutes sortes d'instruments, vous vous prosternerez et vous adorerez la statue que j'ai faite; si vous ne l'adorez pas, vous serez jetés à l'instant même au milieu d'une fournaise ardente. Et quel est le dieu qui vous délivrera de ma main?
16
Schadrac, Méschac et Abed Nego répliquèrent au roi Nebucadnetsar: Nous n'avons pas besoin de te répondre là-dessus.
17
Voici, notre Dieu que nous servons peut nous délivrer de la fournaise ardente, et il nous délivrera de ta main, ô roi.
18
Simon, sache, ô roi, que nous ne servirons pas tes dieux, et que nous n'adorerons pas la statue d'or que tu as élevée.
19
Sur quoi Nebucadnetsar fut rempli de fureur, et il changea de visage en tournant ses regards contre Schadrac, Méschac et Abed Nego. Il reprit la parole et ordonna de chauffer la fournaise sept fois plus qu'il ne convenait de la chauffer.
20
Puis il commanda à quelques-uns des plus vigoureux soldats de son armée de lier Schadrac, Méschac et Abed Nego, et de les jeter dans la fournaise ardente.
21
Ces hommes furent liés avec leurs caleçons, leurs tuniques, leurs manteaux et leurs autres vêtements, et jetés au milieu de la fournaise ardente.
22
Comme l'ordre du roi était sévère, et que la fournaise était extraordinairement chauffée, la flamme tua les hommes qui y avaient jeté Schadrac, Méschac et Abed Nego.
23
Et ces trois hommes, Schadrac, Méschac et Abed Nego, tombèrent liés au milieu de la fournaise ardente.
24
Alors le roi Nebucadnetsar fut effrayé, et se leva précipitamment. Il prit la parole, et dit à ses conseillers: N'avons-nous pas jeté au milieu du feu trois hommes liés? Ils répondirent au roi: Certainement, ô roi!
25
Il reprit et dit: Eh bien, je vois quatre hommes sans liens, qui marchent au milieu du feu, et qui n'ont point de mal; et la figure du quatrième ressemble à celle d'un fils des dieux.
26
Ensuite Nebucadnetsar s'approcha de l'entrée de la fournaise ardente, et prenant la parole, il dit: Schadrac, Méschac et Abed Nego, serviteurs du Dieu suprême, sortez et venez! Et Schadrac, Méschac et Abed Nego sortirent du milieu du feu.
27
Les satrapes, les intendants, les gouverneurs, et les conseillers du roi s'assemblèrent; ils virent que le feu n'avait eu aucun pouvoir sur le corps de ces hommes, que les cheveux de leur tête n'avaient pas été brûlés, que leurs caleçons n'étaient point endommagés, et que l'odeur du feu ne les avait pas atteints.
28
Nebucadnetsar prit la parole et dit: Béni soit le Dieu de Schadrac, de Méschac et d'Abed Nego, lequel a envoyé son ange et délivré ses serviteurs qui ont eu confiance en lui, et qui ont violé l'ordre du roi et livré leur corps plutôt que de servir et d'adorer aucun autre dieu que leur Dieu!
29
Voici maintenant l'ordre que je donne: tout homme, à quelque peuple, nation ou langue qu'il appartienne, qui parlera mal du Dieu de Schadrac, de Méschac et d'Abed Nego, sera mis en pièces, et sa maison sera réduite en un tas d'immondices, parce qu'il n'y a aucun autre dieu qui puisse délivrer comme lui.
30
Après cela, le roi fit prospérer Schadrac, Méschac et Abed Nego, dans la province de Babylone.
Скрыть

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).