Библия-Центр
РУ

Шестоднев и современная апологетика

А.В. Лакирев
Скачать в формате:
Поделиться

Введение

Библейский рассказ о сотворении мира, содержащийся в 1 и 2 главах книги Бытия и обычно называемый Шестодневом по числу упомянутых в нем дней творения, занимает совершенно исключительное место в контексте христианского Откровения. С одной стороны, этот текст является основой важнейших догматических представлений Церкви. В то же время, с другой стороны, он с древнейших времен был в центре внимания христианских апологетов и в наше время остается, быть может, одним из наиболее оспариваемых и критикуемых текстов. Все это говорит о том, что значение этого текста трудно переоценить.

Окончательная фиксация текста Шестоднева, как и в целом Пролога книги Бытия, произошла, по предположениям библейской науки, в XIII-XI вв. до нашей эры в результате сочетания т.наз. Яхвистической и Элохистической традиций, сохранивших значительно более древние устные предания, восходящие непосредственно к Моисею 1 Прот. А. Мень, Исагогика, I, § 16.
.

Сложность и образная насыщенность этого текста с глубокой древности сделали его предметом изучения и толкования, поскольку Шестоднев лежит в основе трех важнейших компонентов Богооткровенной религии. Именно в Шестодневе, по мнению дохристианских писателей, Отцов Церкви и современных экзегетов, задается своеобразная отправная точка библейской монотеистической теологии — веры в Единого Бога, открывающего Себя человеку. Не меньше значение Шестоднева как основы библейской антропологии. Представление человека о себе самом не может обойти фундаментальное Откровение о тварности человека. Наконец, представление о мире и его судьбе также находит себе в Шестодневе важнейший источник.

a. Место Шестоднева в общем контексте библейского Откровения

В общем контексте Библии рассказ о сотворении мира и человека тесно связан с центральным во всем Пятикнижии Откровением о единственности Бога, Творца неба и земли.

С точки зрения положительной (катафатической) библейской теологии именно Шестоднев лежит в основе веры в предвечность бытия Божия и трансцендентность Сущего.

Кроме того, сотворение мира оказывается первым действием Божиим, в котором человек познает попечение Творца о мире и человеке. Далее, сотворение мира — это такое действие Божие, в котором с исключительной силой раскрывается перед человеком всемогущество Творца. Именно поэтому Шестоднев находит отражение в величественных гимнах Ветхого Завета: Псалмах, 38-40 главах книги Иова, песни трех отроков в 3 главе книги Даниила, книге Премудрости Соломоновой и многих других. Именно факт сотворения мира имплицитно обосновывает право власти Всемогущего и в мире в целом, и в жизни каждого человека. Именно сотворение налагает на человека неотменимую и возвышенную ответственность перед Творцом.

b. Шестоднев в апологетическом и культурном контексте

i. Шестоднев на фоне языческих космогоний

Археологические и историко-культурные данные позволяют сопоставить Шестоднев с космогоническими представлениями древних народов, поскольку последние составляют идейный фон, своеобразный культурный контекст, в котором было дано Откровение.

С одной стороны, в Шестодневе священный автор пользуется выразительными средствами, в заметной степени походящими на языческие мифы о происхождении мира. Как пишет игум. Иларион (Алфеев), «нельзя не отметить черт поразительного сходства между космогонией Библии и другими древними космогониями, например месопотамской и древнегреческой» 2 Игум. Иларион (Алфеев), Таинство веры, стр. 60.
. В XIX веке констатация этого сходства привела даже к появлению теорий, пытавшихся доказать заимствованное происхождение библейского рассказа, его полную зависимость от вавилонских сказаний.

В то же время есть ряд наиболее важных, сущностных особенностей зафиксированного в библейском рассказе Откровения, разительно выделяющих Шестоднев на общем фоне древних мифов. Свт. Василий Великий (329-379 гг.) говорил об авторах этих языческих космогоний, что «много книг о природе составлено было от еллинских мудрецов, но ни единое слово у них не осталось неизменным и непоколебленным… Ибо они, о Боге не ведавшие, не могли согласиться о том, что возникновение всецелого сущего упреждалось некой разумной причиною, а в соответствии с этим своим изначальным неведением заключали они и о прочем» 3 Василий Великий, Первая гомилия на Шестоднев, стр. 194, цит. по переводу О.Е. Нестеровой: Свт. Василий Великий, Гомилии на Шестоднев, «Символ», № 36, Париж, 1996.
.

Основным характерным отличием Шестоднева от языческих космогоний является, таким образом, его строгий монотеизм, несопоставимый не только с политеизмом, но и с дуалистическими и пантеистическим представлениями древних. Монотеизм Библии, в том числе и Шестоднева, исходит из представления о полной иноприродности Бога и твари, отрицая языческие идеи о том, что материя так же вечна, как божество. Эту иноприродность, трансцендентность Бога подчеркивает свт. Феофил Антиохийский (2 в.): «Прежде всего пророки научили нас, что Бог все сотворил из ничего. Ибо ничто не совечно Богу…» 4 Свт. Феофил Антиохийский, К Автолику кн. II, 10, стр. 475.
.

Характер библейского повествования подчеркнуто противостоит натуралистическим сказаниям древних о битвах богов, о порождающих их стихиях, решительно отвергая религиозный антропоморфизм. Если древние мифы наибольшее внимание уделяют как раз перипетиям отношений своих мнимых божеств, то в центре внимания Откровения — реальные события и священный автор никогда не пытается художественно изобразить невыразимое. В.Н. Лосский так объяснял это: «земля духовно центральна, потому что она — плоть человека, потому что человек — существо центральное… В центре Вселенной бьется сердце человека» 5 Лосский, Догматическое богословие, стр. 234-235.
.

Огромный нравственный смысл имеют многократно повторенные слова Творца: «вот, хорошо весьма». Пожалуй, ни одному автору-язычнику такое и в голову бы прийти не могло. Однако вся динамика разворачивающихся перед нами событий и действие в них воли Вседержителя, несмотря на трагичность библейской истории, неявно, но ярко противостоят языческому фатализму и пессимизму.

ii. Шестоднев на фоне неоязычества

В дальнейшем Шестоднев сохраняет актуальность как Откровение Божие, хотя, быть может, на первый план выходят несколько иные его аспекты. В первую очередь, в новое время наиболее остро воспринимается подразумеваемое в Шестодневе отрицание пантеизма. Центральное положение о воле Творца как единственной творящей мир силе вновь и вновь предостерегает человеческую мысль от отношения к человеку и его сиюминутным интересам как к «мере всех вещей» и возвращает ее к Тому, кто «положил меру» 6 Иов. 38:5.
земле.

iii. Шестоднев на фоне квазинаучного атеизма

Наконец, в XIX-ХХ веках Шестоднев стал объектом яростной и не всегда корректной, а порой и вовсе недостойной критики со стороны естествознания и тоталитарных идеологий. Причины этого выходят за рамки нашего рассмотрения, однако необходимо отметить, что критика эта в большой степени исходила, с одной стороны, из статической модели физического мира, полагавшей Вселенную вечной, безграничной и, в сущности, неизменной. Эта статическая модель устарела и была отвергнута с созданием теории относительности и представлений о расширяющейся Вселенной. С другой стороны, Шестоднев подвергался сомнению благодаря средневековому латинскому буквализму, приведшему к распространению идей о неизменности живых существ. Внебиблейское по своей сути, это учение было подвергнуто уничтожающей критике с появлением данных палеонтологии, а затем и с созданием теорий эволюции природы. Важно, однако, понимать, что предметом полемики было, строго говоря, не содержание библейского рассказа, а лишь наиболее одиозное его толкование. В настоящее время эта полемика скорее напоминает исторический курьез, но в ней, как в капле воды, отражается вся мировоззренческая значимость Шестоднева для человечества.

Характерные черты библейского рассказа о сотворении мира

Наиболее значимым (и, одновременно, наименее зависящим от литературных особенностей жанра) в Шестодневе является учение о Боге, о мире и о человеке.

a. Теология Шестоднева

i. Единственность Бога

Несомненно, главным Откровением о Боге, содержащимся в Шестодневе, является весть о Его Единственности. Потеряв в результате грехопадения возможность непосредственного общения с Единым, люди, по слову ап. Павла, «осуетились в умствованиях» 7 Рим. 1:21.
и это привело в конечном итоге к возникновению языческого политеизма. Последний, в сущности, является весьма приземленным, антропоморфным представлением о Незримом, проецирующим в религиозную сферу эмпирическое знание человека о собственной многочисленности. Слова первого стиха первой главы книги Бытия «В начале сотворил Бог небо и землю» твердо отвергают этот политеизм, и это — действительно первое и самое главное, что необходимо для жизни и, если так можно выразиться, для духовного здоровья человека.

Однако, как пишет игум. Иларион (Алфеев), «уже в Ветхом Завете мы встречаем намеки на множественность Лиц в Боге. Первый стих Библии — «В начале сотворил Бог небо и землю» — в еврейском тексте содержит слово «Бог» во множественном числе (Элохим), тогда как глагол «сотворил» стоит в единственном числе» 8 Игум. Иларион (Алфеев), ibid., стр. 39.
. Такое словоупотребление традиционно для Ветхого Завета. Оно, строго говоря, не предполагает множественности божеств, что было бы немыслимо для Библии, но выражает веру в бесконечное превосходство Творца над ограниченностью твари.

В конце первой главы, повествуя о сотворении человека, священный автор вновь приоткрывает тайну Божественной природы, передавая слова Творца «сотворим человека…» 9 Быт. 1:26.
. Множественное число в этом выражении истолковывалось различно. Так, в иудейской (да и не только в иудейской) среде было распространено мнение, что эта слова Творца могли быть обращены к тварным нематериальным существам, бывшим свидетелями сотворения человека. Но «среди св. Отцов преобладает мнение, что в Шестодневе речь идет о внутрибожественной тайне, о «Троичном совете» 10 Прот. А. Мень, ibid., § 17.
.

Единство Божие выражено, таким образом, в первую очередь в единстве Его воли и действия при сотворении мира, а также использованием слова «Элохим» — своеобразного библейского термина, множественным числом именующего Единого, но бесконечного и трансцендентного Бога.

ii. Трансцендентность Бога

Именно это превосходство Творца, Его непринадлежность и несоприродность этому миру являются вторым важнейшим компонентом теологии Шестоднева. Эта мысль выражена в том, что первый стих говорит о сотворении Богом всего мира, неба и земли. Поскольку далее говорится о «тверди небесной» и о разделении «воды, которая под твердью, от воды, которая над твердью» 11 Быт. 1:7.
, ясно, что речь идет не столько о небосводе, сколько о некоторой неземной реальности, небе духовном. И эта реальность также по слову Шестоднева является тварной и имеющей начало, и она, пользуясь словами православного богослужения, «не может вместить Невместимого». Кроме того, слово о сотворении «в начале» означает в первую очередь безначальность Самого Творца, в корне отличающую Его природу от природы твари.

Таким образом, как пишет игум. Иларион (Алфеев), «тварное бытие иноприродно Богу: оно не является эманацией — проявлением или излиянием Божества, как это представляет пантеизм. Божественная сущность в процессе сотворения мира не претерпела никакого разделения или изменения: она не смешалась с тварью и не растворилась в ней» 12 Игум. Иларион (Алфеев), ibid., стр. 51.
.

iii. Личностность Бога

Повествуя о сотворении мира, священный автор говорит о Боге как о Личности. Только личность может иметь волю, выражающуюся в таких грандиозных деяниях, только личность может произнести «повеление утру» 13 Иов. 38:12.
, только личность, наконец, может оценить сотворенную реальность, говоря «хорошо весьма». В контексте древнего язычества, представлявшего божеств как личностей, пусть и весьма непривлекательных, человекоподобных, это Откровение о личностности Бога, возможно, и не казалось таким удивительным. Однако в новое время, с распространением пантеизма и восточных представлений о божественном как о безликой силе, разлитой в мире, это слово приобрело совершенно исключительную остроту и актуальность. Сегодня одним из центров тяжести христианского свидетельства является не столько самый факт существования Бога, сколько именно Его личностность.

iv. Всемогущество Бога.

Разительным отличием Единого, трансцендентного и личностного Бога от человека и антропоморфных порождений человеческих умствований является Его Всемогущество, о котором так ярко повествует Шестоднев. Одним лишь словом, одним выражением Своей воли Он приводит в бытие все великолепие мира: «ибо Он сказал, и они сделались, повелел, и сотворились» 14 Пс. 148:5.
.

Свт. Василий Великий призывает нас в красоте и величии твари увидеть отражение бесконечной красоты и могущества Творца: «восславим Сего Превосходнейшего Художника всей премудро и благоискусно устроенной твари. И из красоты всего видимого выведем понятие о Том, Кто превосходит Собою всякую красоту, а от величия сих воспринимаемых чувствами и конечных земных вещей заключим по подобию к бесконечному, величайшему и превышающему всякое разумение изобилием силы Своей Существу» 15 Василий Великий, ibid., стр. 205.
.

С древнейших времен описанное в Шестодневе сотворение мира «словом Божиим» христианские авторы соотносили с Логосом, Единородным Сыном и Словом Божиим, связывая тем самым Шестоднев с прологом Евангелия от Иоанна. Комментируя Шестоднев, свт. Феофил Антиохийский пишет: «Бог, имея Слово Свое в собственных недрах родил Его, проявив Его вместе с Своею Премудростию прежде всего. Слово сие Он имел исполнителем Своих творений и чрез Него все сотворил. Оно называется началом, потому что начальствует и владычествует над всем, что чрез Него создано» 16 Свт. Феофил Антиохийский, ibid., стр. 475.
.

Наконец, важно, что Шестоднев повествует о «происхождении неба и земли» как о непрестанном творческом действии Бога. Созданная тварь «безвидна и пуста», и только Божие повеление является силой, гармонизирующей мир и преодолевающей его неустроенность. Это, конечно, не только Откровение о всемогуществе Творца, но и источник упования для человека.

b. Космогония Шестоднева

Свойства мира, в котором Бог поселил человека, влияют на нашу жизнь, но еще более имеют для нас значение потому, что определяют позицию человека перед Творцом. Шестоднев говорит о некоторых существенных особенностях твари, избавляя человека от неразумного поклонения ей.

Важнейшим аспектом тварного мира является то, что он именно тварный. Это выражено в первую очередь словами о том, что «в начале сотворил Бог небо и землю». Как уже упоминалось выше, эти слова обозначают собою всю эмпирическую реальность, а не только область материального. Подтверждает это первый стих второй главы, говорящий: «Так совершены небо и земля и все воинство их» и утверждающий, тем самым, тварность и бесплотных сил.

Выражение «небо и земля» подразумевает тварность не просто небесной и материальной реальностей, но всего разнообразия мира. Как говорит свт. Василий Великий, «через эти две крайности (небо и землю) он таинственно обозначил существование всецелого мира… конечно, если что-либо помещалось между сими пределами, то оно вместе с ними и было сотворено» 17 Василий Великий, ibid, стр. 200.
.

i. Сотворение из ничего

Как уже указывалось выше, одним из ключевых аспектов Откровения является отрицание предвечности материи. Согласно библейскому рассказу, вечен только один Всемогущий, тварь же сотворена из ничего, или, выражаясь словами свт. Иоанна Златоуста, приведена «от небытия в бытие» 18 Анафора литургии свт. Иоанна Златоуста.
. Сам Шестоднев вообще не говорит о том, «из чего», из какого источника сотворен мир. Однако, во 2-й книге Маккавейской мы находим утверждение о том, что «все сотворил Бог из ничего» 19 2 Макк. 7:28.
, явно отражающее древнюю иудейскую устную традицию. Подразумевается сотворение мира из ничего и в том способе творения словом Божьим, о котором постоянно говорит Шестоднев.

Собственный опыт человека таков, что для него логически и психологически невозможно представить себе созидание чего бы то ни было не из предсуществующего материала. Для античной культуры именно этот факт сотворения из ничего оказался наиболее трудным. Как говорит свт. Василий Великий, «даже изрядно наторевшие во всем этом люди решили, будто Богу, Творцу всецелого сущего, совечен сей видимый мир, и тем самым возвели этот последний, конечный и наделенный вещественным телом, в ту же славу, которая подобает природе необъятной и невидимой» 20 Василий Великий, ibid, стр. 196.
. Тем самым мы находим здесь имплицитное свидетельство божественности Откровения, коль скоро человеческий разум не в силах породить подобной мысли.

ii. Историчность мира

Из того, что тварь не со-вечна Богу, с очевидностью следует основополагающее свойство мира, которое открывается в Шестодневе, а именно то, что все, что имеет существование, имеет начало. Более того, по словам блж. Августина, и самого времени не было до начала мира, ибо оно было создано вместе с миром 21 Блж. Августин, Исповедь, XI, 13.
.

Это важнейшее утверждение, противостоит которому довольно мрачная мысль о бесконечной продолжительности времени. Эта идея была распространена в глубокой древности и выражалась в разнообразных языческих космогониях либо представлениями о бесконечной цикличности мира, либо бесконечной протяженности его во времени. Также популярна оказалась идея бесконечности осязаемой вселенной в пространстве и во времени в неоязыческих материалистических представлениях XIX-XX веков. Этой пессимистической мысли противостоит твердое и ясное слово Шестоднева о том, что мир имеет начало, «берешит» по-еврейски или «άρχή» по-гречески.

Использованное переводчиками Септуагинты греческое выражение «Έν άρχή» подразумевает начало не только как отправную точку во времени, но и как некоторое формирующее начало. Достаточно вспомнить однокоренное греческое слово «архонт» — правитель в греческих полисах. Следовательно, начало, о котором говорит священный автор, это и временнόе, и функциональное, упорядочивающее начало мира. Кроме того, имеющий начало мир предстает нам не столько как статическая картина, сколько как развивающийся процесс, имеющий свою уникальную историю. В этой истории есть место возникновению нового, что радикально отличает библейское мировоззрение от языческого, лучше всего выражаемого максимой «ничто не ново под луной». Более того, поскольку в этой истории совершаются действия Божии, она имеет непреходящее значение для всей жизни человека.

iii. Постепенность усложнения мира

В начале своей истории сотворенный мир не таков, каким застает его человек: по выражению священного автора, «земля же была безвидна и пуста» 22 Быт. 1:2.
. Воля Божия изменяет мир, приводя к бытию все новые реалии, причем это усложнение происходит постепенно. Постепенность развития творения также является одним из его важнейших свойств.

Только воля Творца, как следует из библейского рассказа, поддерживает неизменность существования твари. Сама тварь не обладает качеством неизменности, говорит свт. Василий Великий: «Такова природа вещей возникающих: то всячески прибывает и умножается, то оскудевает и истощается, не обнаруживая собою ни малейшего постоянства или устойчивости. Но так ведь и следовало, чтобы тела животных и растений, как бы вливающиеся, в силу естественной необходимости, в некий поток и подхваченные движением, увлекающим их к возникновению или гибели, были объяты временем, естество которого, по свойствам своим, сродно всему изменчивому» 23 Василий Великий, ibid, стр. 1986.
. В позднем средневековье в Западной Европе возобладало представление о неизменности твари, разительно контрастирующее с этими словами свт. Василия. В самом Священном Писании мы также находим слова о изменчивости твари: «Самые стихии изменились, как в арфе звуки изменяют свой характер, всегда оставаясь теми же звуками; это можно усмотреть чрез тщательное наблюдение бывшего. Ибо земные животные переменялись в водяные, а плавающие в водах выходили на землю» 24 Прем. 19:17-18.
. Не будь книга Премудрости Соломоновой, откуда взята эта цитата, отвергнута частью западных христиан за то, что сохранилась только в греческом, а не в древнееврейском варианте, эти слова заставили бы христианских буквалистов XIX века стать ярыми сторонниками дарвинизма — и не было бы никаких «обезьяньих процессов».

Далее, принципиально важно для нашего представления об истории мира то, что возникающие в нем по воле Творца новые реалии следуют в определенном порядке одна за другой, от более простых (с человеческой точки зрения) к более сложным. Существенно, что использованное священным автором еврейское слово «йом» (день, греческое ήμέρα) в библейском словоупотреблении не обязательно означает 24 часа. Так, в 94 псалме сорокалетнее странствование избранного народа названо «днем искушения в пустыне» 25 Пс. 94:8.
, а ап. Петр во 2-ом Послании говорит о том, что «у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» 26 2 Петр. 3:8.
. Это дает нам возможность не настаивать на буквалистском понимании выражения Шестоднева, что, в свою очередь, исключительно важно с апологетической точки зрения. Постепенное усложнение происходит, таким образом, в некотором не вполне известном нам темпе, меру которому полагает Сам Творец.

iv. Гармоничность мира

Повествование Шестоднева о событиях, происходящих в каждый день творения, завершается словами: «и увидел Бог, что это хорошо». Весь же рассказ первой главы о сотворении мира завершается словами: «и вот, хорошо весьма». Констатируемая Творцом гармоничность мира не является очевидной с человеческой точки зрения, нам лишь отчасти дано ощутить красоту и совершенство Божьих творений. Поэтому так важно для нас, что со Своей точки зрения Создатель видит окончательное совершенство мира, войти в которое нам еще только предстоит.

v. Завершенность мира

Наконец, библейское повествование о сотворении мира, говоря о начале мира, тем самым до некоторой степени открывает перед человеком истину о его конечной судьбе, так как все, что имеет начало, должно иметь и завершение. Свт.  Василий Великий говорит, что это важный компонент христианской веры: «Слова же В начале сотворил Бог суть предвозвещение догматов о скончании мира и новом творении, передаваемое нам здесь в виде кратком, в азах богодухновенной науки. Ведь то, что со временем начиналось, непременно должно завершиться во времени, и если имеет мир временнόе начало, то не усомнись и в его конце» 27 Василий Великий, ibid, стр. 196.
. В сочетании с откровением о грядущем конце, завершении творения, констатируемое в Шестодневе совершенство твари (пусть и потенциальное в человеческих глазах) оказывается для человека источником непреходящей надежды и радости о Боге.

c. Антропология Шестоднева

Духовная и физическая жизнь человека неизбежно определяется тем, как он понимает самого себя. Вопрос о том, кто есть человек и для чего он живет на свете, во все времена был и остается самым острым. Поэтому так значимо для нас то, что Шестоднев говорит о нас самих.

Именно это важно в антропологии Шестоднева, и поэтому «технический» вопрос о материале, из которого мы «изготовлены», священный автор обходит, в сущности, молчанием. Его выражение «прах земной» 28 Быт. 2:7.
, хотя и является наиболее известным, однако, далеко не «химический» термин. Септуагинта использует здесь слово γή, земля, обозначающее, как и в первой главе, простую материальность.

В полемике рубежа XIX-XX веков был популярен вопрос о том, насколько структурирован был этот «прах земной», то есть была ли это просто частица грунта или некое человекообразное существо (представитель семейства Hominidae). Текст Шестоднева не дает нам возможности обсуждать этот вопрос, не говоря об этом ничего. Однако нельзя не отметить, что такие авторитетные христиане 1-й половины XIX века, как преп. Серафим Саровский и свт. Феофан Затворник, старшие современники Ч. Дарвина, не знакомые с его книгой о происхождении человека, однозначно склонялись ко второй точке зрения. Строго говоря, вопрос этот, коль скоро сотворение человека уже совершилось, представляет теперь чисто академический интерес.

Гораздо значимее для нас то, как древние переводчики, знакомые, возможно, и с устной традицией, переводят слова «и вдунул в лице его дыхание жизни». Септуагинта говорит здесь: καί ένεφύσησεν είς το πρόσωπον αύτού πνοήν ζωής. Слово ένεεν имеет корень φύσης, природа, и означает, таким образом, творческое действие Создателя над природой творимого существа. Последнее делает, следовательно, этот прах земной иноприродным материи, выделяя его из природы как обладателя не только телесной, но и духовной сущности. Наконец, дыхание жизни не просто вносится в природу человека; греческое πρόσωπον, в большинстве современных языков переводимое как лицо, означает не только и не столько часть тела человека. В средние века, во времена христологических и тринитарных споров, его, как правило, переводили латинским словом persona, личность.

i. Человек как образ и подобие Божие

Слово Писания говорит о том, что человек появляется в мире не как игрушка слепых сил или случайных природных процессов, не как раб, обязанный кормить ленивых и самовлюбленных божеств, но потому, что воля Единого Бога вызвала его к жизни. По слову свт. Феофила Антиохийского, «ничто не совечно Богу, но будучи Сам Себе местом, ни в чем не нуждаясь и существуя прежде веков, Он восхотел создать человека, дабы им познаваем был, и для него-то предуготовил мир» 29 Свт. Феофил Антиохийский, ibid., стр. 475.
. Кроме того, свт. Феофил замечает, что «словами «сотворим человека по образу и подобию Нашему» Бог… показывает достоинство человека» 30 Свт.Феофил Антиохийский, ibid., стр. 483.
. Сотворенный Богом, человек получает центральное место в творении, становится его венцом.

Слова о том, что человек сотворен «по образу и подобию» Бога, в еврейском оригинале близки по значению, почти синонимичны. В греческом же тексте Септуагинты эти слова переданы как «κατ’ είκόνα ήμετέραν καί καθ’ όμοίωσιν», то есть «как икону нашу и как подобие». Икона есть зримый образ незримого, ограниченный образ беспредельного и невещественного, которая являет нам нечто, не являясь при этом по природе сходной с открываемым. Так и человек призван быть живой иконой Бога в мире, не единосущным (όμούσιν) Творцу, но подобным Ему в своем устроении. В первую очередь это подобие заключается в дарованной человеку личности, духовной сущности человека. Преп. Анастасий Синаит говорит об этом, что «сотворив Адама по образу и подобию Своему, Бог через вдуновение вложил в него благодать, просвещение и луч Всесвятого Духа» 31 Преп. Анастасий Синаит, цит. по: Игум. Иларион, ibid., стр. 67.
. В связи с этим важно мнение свт. Григория Нисского, который рассматривает «образ» как то, что дано человеку от природы, а «подобие» как высший идеал, к которому человек должен стремиться 32 Свт. Григорий Нисский, Об устроении человека, XVI.
.

ii. Место и задача человека в мире

В повествовании о сотворении человека дважды говорится о том, для чего он сотворяется и поселяется в мире. В первой главе Бог говорит: «да владычествуют они… над всею землею» 33 Быт. 1:26.
, а во второй главе сказано, что Бог «поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его» 34 Быт. 2:15.
. Порученное человеку владычество над землей и всеми живущими на ней тварями является существенным аспектом его богоподобия. В греческом тексте Быт. 1:26 употреблен глагол «άρχεύω» — предводительстовать, начальствовать, однокоренной слову «άρχή» (начало, евр. «берешит»), с которого начинается первая глава. Как воля Божия — гармонизирующее, созидательное начало этого мира, так и человек призван быть в нем таким гармонизирующим и созидательным началом. Эта функция человека — неотъемлемая часть замысла Божия, поэтому, по слову ап. Павла, «тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих» 35 Рим. 8:19.
.

Передавая слова Создателя «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» 36 Быт. 1:28.
, переводчики Септуагинты ставят в этом месте слова πληρώσατε τήν γήν, используя тот же самый глагол, который передает слово Христа «не нарушить [закон] пришел Я, но исполнить [πληρώσαι]» 37 Мф. 5:17.
. Поэтому слова «наполняйте землю» могут пониматься нами не только как повеление увеличивать число людей на земле, но как повеление «исполнить» смысл, предназначение всей твари.

Такова задача, которую ставит Бог перед человеком, определяющая и достоинство, и ответственность, и благо человека. Одновременно Творец дарует и источник жизни для человека, «древо жизни посреди рая» 38 Быт. 2:9.
. Это древо жизни церковная традиция с древнейших времен соотносит со знамением бесконечной любви Творца, с Крестом: «Рай другий познася Церковь, якоже прежде древо имущая живоносное, Крест Твой, Господи…(Церковь познается как новый рай, как и прежний, имеющая древо живоносное — Крест Твой, Господи)» 39 Утреня недели 3-й Великого поста (Крестопоклонной), канон преп. Феодора Студита, песнь 5, троп. 4.
, как пишет преп. Феодор Студит (759 — 826 гг.). Следовательно, порученное человеку владычество над всею землею должно осуществляться им постольку, поскольку источником его собственной жизни является любовь Всемогущего.

iii. Особенности устроения человека

Исполнению этой задачи подчинено и все устроение человека, о существенных чертах которого мы также узнаем в первых главах книги Бытия. В первую очередь это двуединая, духовно-телесная природа человека, о которой свт. Ириней Лионский (ок. 130 — 202 гг.) пишет: «мы состоим из тела, взятого от земли, и из души, получающей дух от Бога» 40 Ириней Лионский, Против ересей, III, 22, 1.
. Именно эта двуединая природа делает человека своеобразным связующим звеном между Творцом и тварью.

Как уже было сказано выше, владычествовать (άρχεύω) над землей для человека есть подобие Божественного владычества, поэтому оно не допускает насилия. Именно этим объясняется то, что в качестве пищи человеку предлагается «зелень травная», а не плоть и кровь сотворенных Богом существ, не «душа живая».

Сложность человеческой природы, призванной стать, подобно Богу, вместилищем любви и единения, отражается также в том, что «мужчину и женщину сотворил их» 41 Быт. 1:27.
. В полном противоречии с обычаями эпохи священный автор говорит не только о равном достоинстве мужчины и женщины, но и об их сущностном единстве. В греческом тексте Септуагинты в словах «когда он уснул, взял одно из ребр его» 42 Быт. 2:21.
употреблено слово πλευρών, которое переводится не столько как ребро, но, в первую очередь, как бок, сторона (в т.ч. фланг войска) 43 Вейсман А.Д., Греческо-русский словарь, М., 1999 (репринт изд-я 1899 г.)
. Мужчина и женщина являются, таким образом, двумя сторонами, аспектами человека, едиными в различии. Русский перевод еврейской версии этого места звучит так же: «и он уснул; и Он взял одну из его сторон…». Иудейский комментарий также говорит о том, что стоящее здесь слово по-древнееврейски может означать «ребро» или «грань, сторона» 44 Пятикнижие, Иерусалим, 1978, стр. 29. .

Наконец, к особенностям Божественного устроения человека также относится и место, в котором Бог поселил его. Рай «географически» определяется четырьмя реками, две из которых были хорошо известны в древности и могут быть легко идентифицированы на карте (Тигр и Евфрат), а две другие, напротив, совершенно не идентифицируются. Более того, в том районе, где протекают Тигр и Евфрат, нет никаких других сколько-нибудь заметных рек. Возможно, священный автор указывает здесь две таинственные реки намеренно, чтобы показать, что жизнь человека должна протекать и в земном, и в небесном измерениях.

Заключение

Таковы в общих чертах главные элементы Откровения, данного нам в первых главах книги Бытия. Ни с чем не сопоставимое в древности, оно и в наши дни остается важнейшим источником истины и противоядием против многообразных заблуждений.

К счастью, в начале ХХI века уже нет необходимости подробно говорить о несостоятельности научно-атеистической критики Шестоднева. Гораздо важнее те удивительные иллюстрации, которые современная наука предлагает к библейскому рассказу.

Так, созданная на основе теории относительности теория Большого Взрыва и расширяющейся Вселенной говорит о том, что Вселенная имела начало. Время в физике связывается с однонаправленным процессом, которым является расширение Вселенной. До так называемого Большого Взрыва этот процесс не имел места и, следовательно, говорить о времени «до» этого момента некорректно с физической, а не только с богословской точки зрения. Эта теория предполагает, что «до» момента Взрыва (или, точнее говоря, «в» этот момент), вся масса Вселенной была сосредоточена в одной точке (т.наз. Первоатом) и не была структурирована («безвидна и пуста»). Существование же или несуществование вещества «до» Взрыва не может корректно обсуждаться в рамках науки.

Далее, первым событием истории Вселенной была, согласно современным представлениям, вспышка света. Именно этот свет, как полагают, регистрируется и по сей день как т.наз. реликтовое излучение.

С конца XVIII — начала XIX века, с развитием палеонтологии, в естествознании общепринятой стала мысль о том, что известный нам органический мир возник не сразу, но развивался постепенно, как и сообщает нам Писание.

Наконец, влияние человека на природу планеты стало столь сильным, что с удивительной наглядностью явило нам ту ответственность человека за тварный мир, которой наделил нас Творец.

С другой стороны, история последних столетий демонстрирует человеку всю пагубность религиозно-нравственного индифферентизма и, одновременно, бесплодность попыток построить внерелигиозную, безбожную этику.

Все это делает повествование о сотворении мира одним из самых ярких и важных в Откровении и для нашего времени.

Литература.

1. Септуагинта, Η Παλαια Διαθηκη, Deutsche Biebelgesellschaft, Stuttgart, 1979.
2. Пятикнижие Моисеево (Тора) с рус. переводом и комментарием, Иерусалим, 1978.
3. Блж. Августин, О книге Бытия, Творения, Киев, 1983-1895, ч. 7-8.
4. Свт. Василий Великий, Беседы на Шестоднев, в кн.: Творения, ч. 1, М., 1845, репринт: М., 1991.
5. Свт. Василий Великий, Гомилии на Шестоднев, пер. О.Е. Нестеровой, «Символ», № 6, Париж, 1996.
6. Свт. Григорий Нисский, Об устроении человека, Творения, М., 1861, ч. 1.
7. Игум. Иларион (Алфеев), Таинство веры (Введение в православное догматическое богословие), Изд-во братства Свт. Тихона, М., 1996.
8. Свт. Ириней Лионский, Против ересей, III, в кн.: Ранние отцы Церкви, Брюссель, «Жизнь с Богом», 1988.
9. Лосский В.Н., Догматическое богословие: Очерк мистического богословия Восточной Церкви. К., 1991.
10. Мень А., прот., Исагогика, М., Фонд имени А. Меня, 2000.
11. Свт. Феофил Антихийский, К Автолику, кн. II, в кн.: Ранние отцы Церкви, Брюссель, «Жизнь с Богом», 1988.


Отрывки к тексту:
Gn 1-2
Jb 38-40
Dn 3
1
Au commencement, Dieu créa le ciel et la terre.
2
Or la terre était vide et vague, les ténèbres couvraient l'abîme, un vent de Dieu tournoyait sur les eaux.
3
Dieu dit : Que la lumière soit et la lumière fut.
4
Dieu vit que la lumière était bonne, et Dieu sépara la lumière et les ténèbres.
5
Dieu appela la lumière jour et les ténèbres nuit . Il y eut un soir et il y eut un matin : premier jour.
6
Dieu dit : Qu'il y ait un firmament au milieu des eaux et qu'il sépare les eaux d'avec les eaux et il en fut ainsi.
7
Dieu fit le firmament, qui sépara les eaux qui sont sous le firmament d'avec les eaux qui sont au-dessus du firmament,
8
et Dieu appela le firmament ciel . Il y eut un soir et il y eut un matin : deuxième jour.
9
Dieu dit : Que les eaux qui sont sous le ciel s'amassent en une seule masse et qu'apparaisse le continent et il en fut ainsi.
10
Dieu appela le continent terre et la masse des eaux mers, et Dieu vit que cela était bon.
11
Dieu dit : Que la terre verdisse de verdure : des herbes portant semence et des arbres fruitiers donnant sur la terre selon leur espèce des fruits contenant leur semence et il en fut ainsi.
12
La terre produisit de la verdure : des herbes portant semence selon leur espèce, des arbres donnant selon leur espèce des fruits contenant leur semence, et Dieu vit que cela était bon.
13
Il y eut un soir et il y eut un matin : troisième jour.
14
Dieu dit : Qu'il y ait des luminaires au firmament du ciel pour séparer le jour et la nuit; qu'ils servent de signes, tant pour les fêtes que pour les jours et les années;
15
qu'ils soient des luminaires au firmament du ciel pour éclairer la terre et il en fut ainsi.
16
Dieu fit les deux luminaires majeurs : le grand luminaire comme puissance du jour et le petit luminaire comme puissance de la nuit, et les étoiles.
17
Dieu les plaça au firmament du ciel pour éclairer la terre,
18
pour commander au jour et à la nuit, pour séparer la lumière et les ténèbres, et Dieu vit que cela était bon.
19
Il y eut un soir et il y eut un matin : quatrième jour.
20
Dieu dit : Que les eaux grouillent d'un grouillement d'êtres vivants et que des oiseaux volent au-dessus de la terre contre le firmament du ciel et il en fut ainsi.
21
Dieu créa les grands serpents de mer et tous les êtres vivants qui glissent et qui grouillent dans les eaux selon leur espèce, et toute la gent ailée selon son espèce, et Dieu vit que cela était bon.
22
Dieu les bénit et dit : Soyez féconds, multipliez, emplissez l'eau des mers, et que les oiseaux multiplient sur la terre.
23
Il y eut un soir et il y eut un matin : cinquième jour.
24
Dieu dit : Que la terre produise des êtres vivants selon leur espèce : bestiaux, bestioles, bêtes sauvages selon leur espèce et il en fut ainsi.
25
Dieu fit les bêtes sauvages selon leur espèce, les bestiaux selon leur espèce et toutes les bestioles du sol selon leur espèce, et Dieu vit que cela était bon.
26
Dieu dit : Faisons l'homme à notre image, comme notre ressemblance, et qu'ils dominent sur les poissons de la mer, les oiseaux du ciel, les bestiaux, toutes les bêtes sauvages et toutes les bestioles qui rampent sur la terre.
27
Dieu créa l'homme à son image, à l'image de Dieu il le créa, homme et femme il les créa.
28
Dieu les bénit et leur dit : Soyez féconds, multipliez, emplissez la terre et soumettez-la; dominez sur les poissons de la mer, les oiseaux du ciel et tous les animaux qui rampent sur la terre.
29
Dieu dit : Je vous donne toutes les herbes portant semence, qui sont sur toute la surface de la terre, et tous les arbres qui ont des fruits portant semence : ce sera votre nourriture.
30
A toutes les bêtes sauvages, à tous les oiseaux du ciel, à tout ce qui rampe sur la terre et qui est animé de vie, je donne pour nourriture toute la verdure des plantes et il en fut ainsi.
31
Dieu vit tout ce qu'il avait fait : cela était très bon. Il y eut un soir et il y eut un matin : sixième jour.
1
Ainsi furent achevés le ciel et la terre, avec toute leur armée.
2
Dieu conclut au septième jour l'ouvrage qu'il avait fait et, au septième jour, il chôma, après tout l'ouvrage qu'il avait fait.
3
Dieu bénit le septième jour et le sanctifia, car il avait chômé après tout son ouvrage de création.
4
Telle fut l'histoire du ciel et de la terre, quand ils furent créés Au temps où Yahvé Dieu fit la terre et le ciel,
5
il n'y avait encore aucun arbuste des champs sur la terre et aucune herbe des champs n'avait encore poussé, car Yahvé Dieu n'avait pas fait pleuvoir sur la terre et il n'y avait pas d'homme pour cultiver le sol.
6
Toutefois, un flot montait de terre et arrosait toute la surface du sol.
7
Alors Yahvé Dieu modela l'homme avec la glaise du sol, il insuffla dans ses narines une haleine de vie et l'homme devint un être vivant.
8
Yahvé Dieu planta un jardin en Éden, à l'orient, et il y mit l'homme qu'il avait modelé.
9
Yahvé Dieu fit pousser du sol toute espèce d'arbres séduisants à voir et bons à manger, et l'arbre de vie au milieu du jardin, et l'arbre de la connaissance du bien et du mal.
10
Un fleuve sortait d'Éden pour arroser le jardin et de là il se divisait pour former quatre bras.
11
Le premier s'appelle le Pishôn : il contourne tout le pays de Havila, où il y a l'or;
12
l'or de ce pays est pur et là se trouvent le bdellium et la pierre de cornaline.
13
Le deuxième fleuve s'appelle le Gihôn : il contourne tout le pays de Kush.
14
Le troisième fleuve s'appelle le Tigre : il coule à l'orient d'Assur. Le quatrième fleuve est l'Euphrate.
15
Yahvé Dieu prit l'homme et l'établit dans le jardin d'Éden pour le cultiver et le garder.
16
Et Yahvé Dieu fit à l'homme ce commandement : Tu peux manger de tous les arbres du jardin.
17
Mais de l'arbre de la connaissance du bien et du mal tu ne mangeras pas, car, le jour où tu en mangeras, tu deviendras passible de mort.
18
Yahvé Dieu dit : Il n'est pas bon que l'homme soit seul. Il faut que je lui fasse une aide qui lui soit assortie.
19
Yahvé Dieu modela encore du sol toutes les bêtes sauvages et tous les oiseaux du ciel, et il les amena à l'homme pour voir comment celui-ci les appellerait : chacun devait porter le nom que l'homme lui aurait donné.
20
L'homme donna des noms à tous les bestiaux, aux oiseaux du ciel et à toutes les bêtes sauvages, mais, pour un homme, il ne trouva pas l'aide qui lui fût assortie.
21
Alors Yahvé Dieu fit tomber une torpeur sur l'homme, qui s'endormit. Il prit une de ses côtes et referma la chair à sa place.
22
Puis, de la côte qu'il avait tirée de l'homme, Yahvé Dieu façonna une femme et l'amena à l'homme.
23
Alors celui-ci s'écria : Pour le coup, c'est l'os de mes os et la chair de ma chair ! Celle-ci sera appelée femme, car elle fut tirée de l'homme, celle-ci !
24
C'est pourquoi l'homme quitte son père et sa mère et s'attache à sa femme, et ils deviennent une seule chair.
25
Or tous deux étaient nus, l'homme et sa femme, et ils n'avaient pas honte l'un devant l'autre.
Скрыть
1
Yahvé répondit à Job du sein de la tempête et dit
2
Quel est celui-là qui obscurcit mes plans par des propos dénués de sens?
3
Ceins tes reins comme un brave je vais t'interroger et tu m'instruiras.
4
Où étais-tu quand je fondai la terre? Parle, si ton savoir est éclairé.
5
Qui en fixa les mesures, le saurais-tu, ou qui tendit sur elle le cordeau?
6
Sur quel appui s'enfoncent ses socles? Qui posa sa pierre angulaire,
7
parmi le concert joyeux des étoiles du matin et les acclamations unanimes des Fils de Dieu?
8
Qui enferma la mer à deux battants, quand elle sortit du sein, bondissante;
9
quand je mis sur elle une nuée pour vêtement et fis des nuages sombres ses langes;
10
quand je découpai pour elle sa limite et plaçai portes et verrou?
11
"Tu n'iras pas plus loin, lui dis-je, ici se brisera l'orgueil de tes flots!"
12
As-tu, une fois dans ta vie, commandé au matin? Assigné l'aurore à son poste,
13
pour qu'elle saisisse la terre par les bords et en secoue les méchants?
14
Alors elle la change en argile de sceau et la teint comme un vêtement;
15
elle ôte aux méchants leur lumière, brise le bras qui se levait.
16
As-tu pénétré jusqu'aux sources marines, circulé au fond de l'Abîme?
17
Les portes de la Mort te furent-elles montrées, as-tu vu les portiers du pays de l'Ombre?
18
As-tu quelque idée des étendues terrestres? Raconte, si tu sais tout cela.
19
De quel côté habite la lumière, et les ténèbres, où résident-elles,
20
pour que tu puisses les conduire dans leur domaine, les acheminer vers leur demeure?
21
Si tu le sais, c'est qu'alors tu étais né, et tu comptes des jours bien nombreux!
22
Es-tu parvenu jusqu'aux dépôts de neige? As-tu vu les réserves de grêle,
23
que je ménage pour les temps de détresse, pour les jours de bataille et de guerre?
24
De quel côté se divise l'éclair, où se répand sur terre le vent d'est?
25
Qui perce un canal pour l'averse, fraie la route aux roulements du tonnerre,
26
pour faire pleuvoir sur une terre sans hommes, sur un désert que nul n'habite,
27
pour abreuver les solitudes désolées, faire germer l'herbe sur la steppe?
28
La pluie a-t-elle un père, ou qui engendre les gouttes de rosée?
29
De quel ventre sort la glace, et le givre des cieux, qui l'enfante,
30
quand les eaux se durcissent comme pierre et que devient compacte la surface de l'abîme?
31
Peux-tu nouer les liens des Pléiades, desserrer les cordes d'Orion,
32
amener la Couronne en son temps, conduire l'Ourse avec ses petits?
33
Connais-tu les lois des Cieux, appliques-tu leur charte sur terre?
34
Ta voix s'élève-t-elle jusqu'aux nuées et la masse des eaux t'obéit-elle?
35
Sur ton ordre, les éclairs partent-ils, en te disant : "Nous voici?"
36
Qui a mis dans l'ibis la sagesse, donné au coq l'intelligence?
37
Qui dénombre les nuages avec compétence et incline les outres des cieux,
38
tandis que la poussière s'agglomère et que collent ensemble les glèbes?
39
Chasses-tu pour la lionne une proie, apaises-tu l'appétit des lionceaux,
40
quand ils sont tapis dans leurs tanières, aux aguets dans le fourré?
41
Qui prépare au corbeau sa provende, lorsque ses petits crient vers Dieu et se dressent sans nourriture?
1
Sais-tu quand les bouquetins font leurs petits? As-tu observé des biches en travail?
2
Combien de mois dure leur gestation, quelle est l'époque de leur délivrance?
3
Alors elles s'accroupissent pour mettre bas, elles se débarrassent de leurs portées.
4
Et quand leurs petits ont pris des forces et grandi, ils partent dans le désert et ne reviennent plus près d'elles.
5
Qui a lâché l'onagre en liberté, délié la corde de l'âne sauvage?
6
A lui, j'ai donné la steppe pour demeure, la plaine salée pour habitat.
7
Il se rit du tumulte des villes et n'entend pas l'ânier vociférer.
8
Il explore les montagnes, son pâturage, à la recherche de toute verdure.
9
Le boeuf sauvage voudra-t-il te servir, passer la nuit chez toi devant la crèche?
10
Attacheras-tu une corde à son cou, hersera-t-il les sillons derrière toi?
11
Peux-tu compter sur sa force très grande et lui laisser la peine de tes travaux?
12
Seras-tu assuré de son retour, pour amasser ton grain sur ton aire?
13
L'aile de l'autruche peut-elle se comparer au pennage de la cigogne et du faucon?
14
Elle abandonne à terre ses oeufs, les confie à la chaleur du sol.
15
Elle oublie qu'un pied peut les fouler, une bête sauvage les écraser.
16
Dure pour ses petits comme pour des étrangers, d'une peine inutile elle ne s'inquiète pas.
17
C'est que Dieu l'a privée de sagesse, ne lui a point départi l'intelligence.
18
Mais sitôt qu'elle se dresse et se soulève, elle défie le cheval et son cavalier.
19
Donnes-tu au cheval la bravoure, revêts-tu son cou d'une crinière?
20
Le fais-tu bondir comme la sauterelle? Son hennissement altier répand la terreur.
21
Il piaffe de joie dans le vallon, avec vigueur il s'élance au-devant des armes.
22
Il se moque de la peur et ne craint rien, il ne recule pas devant l'épée.
23
Sur lui résonnent le carquois, la lance étincelante et le javelot.
24
Frémissant d'impatience, il dévore l'espace; il ne se tient plus quand sonne la trompette
25
à chaque coup de trompette, il crie : Héah! Il flaire de loin la bataille, la voix tonnante des chefs et les cris.
26
Est-ce avec ton discernement que le faucon prend son vol, qu'il déploie ses ailes vers le sud?
27
Sur ton ordre que l'aigle s'élève et place son nid dans les hauteurs?
28
Il fait du rocher son habitat nocturne, d'un pic rocheux sa forteresse.
29
Il guette de là sa proie et ses yeux de loin l'aperçoivent.
30
Ses petits lapent le sang, où il y a des tués, il est là.
1
Alors Yahvé s'adressant à Job lui dit
2
L'adversaire de Shaddaï cédera-t-il? Le censeur de Dieu va-t-il répondre?
3
Et Job répondit à Yahvé
4
J'ai parlé à la légère : que te répliquerai-je? Je mettrai plutôt ma main sur ma bouche.
5
J'ai parlé une fois, je ne répéterai pas; deux fois, je n'ajouterai rien.
6
Yahvé répondit à Job du sein de la tempête et dit
7
Ceins tes reins comme un brave je vais t'interroger et tu m'instruiras.
8
Veux-tu vraiment casser mon jugement, me condamner pour assurer ton droit?
9
Ton bras a-t-il une vigueur divine, ta voix peut-elle tonner pareillement?
10
Allons, pare-toi de majesté et de grandeur, revêts-toi de splendeur et de gloire.
11
Fais éclater les fureurs de ta colère, d'un regard, courbe l'arrogant.
12
D'un regard, ravale l'homme superbe, écrase sur place les méchants.
13
Enfouis-les ensemble dans le sol, emprisonne-les chacun dans le cachot.
14
Et moi-même je te rendrai hommage, car tu peux assurer ton salut par ta droite.
15
Mais regarde donc Béhémoth, ma créature, tout comme toi! Il se nourrit d'herbe, comme le boeuf.
16
Vois, sa force réside dans ses reins, sa vigueur dans les muscles de son ventre.
17
Il raidit sa queue comme un cèdre, les nerfs de ses cuisses s'entrelacent.
18
Ses os sont des tubes d'airain, sa carcasse, comme du fer forgé.
19
C'est lui la première des oeuvres de Dieu. Son Auteur le menaça de l'épée,
20
lui interdit la région des montagnes et toutes les bêtes sauvages qui s'y ébattent.
21
Sous les lotus, il est couché, il se cache dans les roseaux des marécages.
22
Le couvert des lotus lui sert d'ombrage et les saules du torrent le protègent.
23
Si le fleuve déborde il ne s'émeut pas; un Jourdain lui jaillirait jusqu'à la gueule sans qu'il bronche.
24
Qui donc le saisira par les yeux, lui percera le nez avec des pieux?
25
Et Léviathan, le pêches-tu à l'hameçon, avec une corde comprimes-tu sa langue?
26
Fais-tu passer un jonc dans ses naseaux, avec un croc perces-tu sa mâchoire?
27
Est-ce lui qui te suppliera longuement, te parlera d'un ton timide?
28
S'engagera-t-il par contrat envers toi, pour devenir ton serviteur à vie?
29
T'amusera-t-il comme un passereau, l'attacheras-tu pour la joie de tes filles?
30
Sera-t-il mis en vente par des associés, puis débité entre marchands?
31
Cribleras-tu sa peau de dards, le harponneras-tu à la tête comme un poisson?
32
Pose seulement la main sur lui au souvenir de la lutte, tu ne recommenceras plus!
Скрыть
1
Le roi Nabuchodonosor fit une statue d'or, haute de 60 coudées et large de six, qu'il dressa dans la plaine de Dura, dans la province de Babylone.
2
Le roi Nabuchodonosor manda aux satrapes, magistrats, gouverneurs, conseillers, trésoriers, juges et juristes, et à toutes les autorités de la province, de s'assembler et de se rendre à la dédicace de la statue élevée par le roi Nabuchodonosor.
3
Lors s'assemblèrent satrapes, magistrats, gouverneurs, conseillers, trésoriers, juges et juristes et toutes les autorités de la province pour la dédicace de la statue qu'avait élevée le roi Nabuchodonosor, et ils se tinrent devant la statue qu'avait élevée le roi Nabuchodonosor.
4
Le héraut proclama avec force : "A vous, peuples, nations et langues, voici ce qui a été commandé
5
à l'instant où vous entendrez sonner trompe, pipeau, cithare, sambuque, psaltérion, cornemuse et toute espèce de musique, vous vous prosternerez et ferez adoration à la statue d'or qu'a élevée le roi Nabuchodonosor.
6
Quant à celui qui ne se prosternera ni ne fera adoration, il sera incontinent jeté dans la fournaise de feu ardent."
7
Sur quoi, dès que tous les peuples eurent entendu sonner trompe, pipeau, cithare, sambuque, psaltérion, cornemuse et toute espèce de musique, se prosternèrent tous les peuples, nations et langues, faisant adoration à la statue d'or qu'avait élevée le roi Nabuchodonosor.
8
Cependant certains Chaldéens s'en vinrent dénoncer les Juifs.
9
Ils dirent au roi Nabuchodonosor : "O roi, vis à jamais!
10
O roi, tu as promulgué un décret prescrivant à tout homme qui entendrait sonner trompe, pipeau, cithare, sambuque, psaltérion, cornemuse et toute espèce de musique, de se prosterner et de faire adoration à la statue d'or,
11
et arrêtant que ceux qui ne se prosterneraient ni ne feraient adoration seraient jetés dans la fournaise de feu ardent.
12
Or voici des Juifs que tu as assignés aux affaires de la province de Babylone : Shadrak, Méshak et Abed-Nego; ces gens n'ont pas tenu compte de tes ordres, ô roi; ils ne servent pas ton dieu et ils n'ont pas fait adoration à la statue d'or que tu as élevée."
13
Alors, frémissant de colère, Nabuchodonosor manda Shadrak, Méshak et Abed-Nego. Aussitôt on amena ces gens devant le roi.
14
Et Nabuchodonosor leur dit : "Est-il vrai, Shadrak, Méshak et Abed-Nego, que vous ne serviez point mes dieux et ne fassiez pas adoration à la statue d'or que j'ai élevée?
15
Etes-vous disposés, quand vous entendrez sonner trompe, pipeau, cithare, sambuque, psaltérion, cornemuse et toute espèce de musique, à vous prosterner et à faire adoration à la statue que j'ai faite? Si vous ne lui faites pas adoration, vous serez incontinent jetés dans la fournaise de feu ardent; et quel est le dieu qui vous délivrerait de ma main?"
16
Shadrak, Méshak et Abed-Nego répondirent au roi Nabuchodonosor : "Point n'est besoin pour nous de te donner réponse à ce sujet
17
si notre Dieu, celui que nous servons, est capable de nous délivrer de la fournaise de feu ardent, et de ta main, ô roi, il nous délivrera;
18
et s'il ne le fait pas, sache ô roi, que nous ne servirons pas ton dieu, ni n'adorerons la statue d'or que tu as élevée."
19
Alors le roi Nabuchodonosor fut rempli de colère et l'expression de son visage changea à l'égard de Shadrak, Méshak et Abed-Nego. Il donna ordre de chauffer la fournaise sept fois plus que d'ordinaire
20
et à des hommes forts de son armée de lier Shadrak, Méshak et Abed-Nego et de les jeter dans la fournaise de feu ardent.
21
Ceux-ci furent donc liés, avec leur manteau, leurs chausses, leur chapeau, tous leurs vêtements, et jetés dans la fournaise de feu ardent.
22
L'ordre du roi était péremptoire; la fournaise étant excessivement brûlante, les hommes qui y portèrent Shadrak, Méshak et Abed-Nego furent brûlés à mort par la flamme du feu.
23
Quant aux trois hommes Shadrak, Méshak et Abed-Nego, ils tombèrent tout liés dans la fournaise de feu ardent.
24
Et ils marchaient au milieu de la flamme, louant Dieu et bénissant le Seigneur.
25
Azarias, debout, priait ainsi, ouvrant la bouche, au milieu du feu, il dit
26
Béni sois-tu, Seigneur, Dieu de nos pères, et vénéré, et que ton nom soit glorifié éternellement.
27
Car tu es juste en toutes les choses que tu as faites pour nous toutes tes oeuvres sont vérité toutes tes voies droites, tous tes jugements vérité.
28
Tu as porté une sentence de vérité en toutes les choses que tu as fait venir sur nous et sur la ville sainte de nos pères, Jérusalem. Car c'est dans la vérité et dans le droit que tu nous as traités à cause de nos péchés.
29
Oui, nous avons péché et commis l'iniquité en te désertant, oui, nous avons grandement péché; tes commandements, nous ne les avons pas écoutés,
30
nous ne les avons pas observés, nous n'avons pas accompli ce qui nous était commandé pour notre bien.
31
Oui, tout ce que tu as fait venir sur nous, tout ce que tu nous as fait, en jugement de vérité tu l'as fait.
32
Tu nous as livrés aux mains de nos ennemis, gens sans loi, et les pires des impies, à un roi injuste, au plus mauvais qui soit sur toute la terre,
33
et aujourd'hui nous ne pouvons ouvrir la bouche, la honte et l'opprobre sont la part de ceux qui te servent et qui t'adorent.
34
Oh! ne nous abandonne pas pour toujours, à cause de ton nom, ne répudie pas ton alliance,
35
ne nous retire pas ta grâce, pour l'amour d'Abraham ton ami et d'Isaac ton serviteur et d'Israël ton saint,
36
à qui tu as promis une postérité nombreuse comme les étoiles du ciel et comme le sable sur le rivage de la mer.
37
Seigneur, nous voici plus petits que toutes les nations, nous voici humiliés par toute la terre, aujourd'hui, à cause de nos péchés.
38
Il n'est plus, en ce temps, chef, prophète ni prince, holocauste, sacrifice, oblation ni encens, lieu où te faire des offrandes
39
et trouver grâce auprès de toi. Mais qu'une âme brisée et un esprit humilié soient agréés de toi,
40
comme des holocaustes de béliers et de taureaux, comme des milliers d'agneaux gras; que tel soit notre sacrifice aujourd'hui devant toi, et qu'il te plaise que pleinement nous te suivions, car il n'est point de confusion pour ceux qui espèrent en toi.
41
Et maintenant nous mettons tout notre coeur à te suivre, à te craindre et à rechercher ta face.
42
Ne nous laisse pas dans la honte, mais agis avec nous selon ta mansuétude et selon la grandeur de ta grâce.
43
Délivre-nous selon tes oeuvres merveilleuses, fais qu'à ton nom, Seigneur, gloire soit rendue.
44
Qu'ils soient confondus, tous ceux qui font du mal à tes serviteurs qu'ils soient couverts de honte, privés de toute leur puissance, et que leur force soit brisée.
45
Qu'ils sachent que tu es seul Dieu et Seigneur, en gloire sur toute la terre."
46
Les serviteurs du roi qui les avaient jetés dans la fournaise ne cessaient d'alimenter le feu de naphte, de poix, d'étoupe et de sarments,
47
si bien que la flamme s'élevait de 49 coudées au-dessus de la fournaise.
48
En s'étendant, elle brûla les Chaldéens qui se trouvaient autour de la fournaise.
49
Mais l'ange du Seigneur descendit dans la fournaise auprès d'Azarias et de ses compagnons; il repoussa au-dehors la flamme du feu
50
et il leur souffla, au milieu de la fournaise, comme une fraîcheur de brise et de rosée, si bien que le feu ne les toucha aucunement et ne leur causa douleur ni angoisse.
51
Alors tous trois, d'une seule voix, se mirent à chanter, glorifiant et bénissant Dieu dans la fournaise, et disant
52
"Béni sois-tu, Seigneur, Dieu de nos pères, loué sois-tu, exalté éternellement. Béni soit ton nom de gloire et de sainteté, loué soit-il, exalté éternellement.
53
Béni sois-tu dans le temple de ta sainte gloire, chanté, glorifié par-dessus tout éternellement.
54
Béni sois-tu sur le trône de ton royaume, chanté par-dessus tout, exalté éternellement.
55
Béni sois-tu, toi qui sondes les abîmes, qui sièges sur les chérubins, loué, chanté par-dessus tout éternellement.
56
Béni sois-tu dans le firmament du ciel, chanté, glorifié éternellement.
57
Vous toutes, oeuvres du Seigneur, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
58
Anges du Seigneur, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement
59
O cieux, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
60
O vous, toutes les eaux au-dessus du ciel, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
61
O vous, toutes les puissances, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
62
O vous, soleil et lune, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
63
O vous, astres du ciel, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
64
O vous toutes, pluies et rosées, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
65
O vous tous, vents, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
66
O vous, feu et ardeur, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
67
O vous, froidure et ardeur, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
68
O vous, rosées et giboulées, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
69
O vous, gel et froidure, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
70
O vous, glaces et neiges, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
71
O vous, nuits et jours, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
72
O vous, lumière et ténèbre, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
73
O vous, éclairs et nuées, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
74
Que la terre bénisse le Seigneur qu'elle le chante et l'exalte éternellement!
75
O vous, montagnes et collines, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
76
O vous, toutes choses germant sur la terre, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
77
O vous, sources, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
78
O vous, mers et rivières, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
79
O vous, baleines et tout ce qui se meut dans les eaux, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
80
O vous tous, oiseaux du ciel, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
81
O vous tous, bêtes et bestiaux, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
82
O vous, enfants des hommes, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
83
O Israël, bénis le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
84
O vous, prêtres, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
85
O vous, ses serviteurs, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
86
O vous, esprits et âmes des justes, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
87
O vous, saints et humbles de coeur, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement!
88
Ananias, Azarias, Misaèl, bénissez le Seigneur chantez-le, exaltez-le éternellement! Car il nous a délivrés des enfers, il nous a sauvés de la main de la mort, il nous a arrachés à la fournaise de flamme ardente, il nous a tirés du milieu de la flamme.
89
Rendez grâces au Seigneur, car il est bon, car son amour est éternel.
90
Vous tous qui le craignez, bénissez le Seigneur Dieu des dieux, chantez-le, rendez-lui grâces, car son amour est éternel."
91
Alors le roi Nabuchodonosor s'émut et se leva en toute hâte. Il interrogea ses intimes : "N'avons-nous pas jeté ces trois hommes tout liés dans le feu?" Ils répondirent : "Assurément, ô roi."
92
Il dit : "Mais je vois quatre hommes en liberté qui se promènent dans le feu sans qu'il leur arrive de mal, et le quatrième a l'aspect d'un fils des dieux."
93
Nabuchodonosor s'approcha de l'ouverture de la fournaise de feu ardent et dit : "Shadrak, Méshak et Abed-Nego, serviteurs du Dieu Très-Haut, sortez et venez ici." Alors du milieu du feu sortirent Shadrak, Méshak et Abed-Nego.
94
S'assemblèrent satrapes, magistrats, gouverneurs et intimes du roi pour voir ces hommes : le feu n'avait pas eu de pouvoir sur leur corps, les cheveux de leur tête n'avaient pas été consumés, leur manteau n'avait pas été altéré, nulle odeur de feu ne s'attachait à eux.
95
Nabuchodonosor dit : "Béni soit le Dieu de Shadrak, Méshak et Abed-Nego, qui a envoyé son ange et délivré ses serviteurs, eux qui, se confiant en lui, ont désobéi à l'ordre du roi et ont livré leur corps plutôt que de servir ou d'adorer tout autre dieu que leur Dieu.
96
Voici le décret que je porte : Peuples, nations et langues, que tous ceux d'entre vous qui parleraient légèrement du Dieu de Shadrak, Méshak et Abed-Nego soient mis en pièces, et que leurs maisons soient changées en bourbiers, car il n'est pas d'autre dieu qui puisse délivrer de la sorte."
97
Alors le roi fit prospérer Shadrak, Méshak et Abed-Nego dans la province de Babylone.
98
Nabuchodonosor, Roi, à tous les peuples, nations, et langues qui habitent sur toute la terre: abondance de paix sur vous
99
Il m'a semblé bon de faire connaître les signes et merveilles qu'a faits pour moi le Dieu très haut.
100
Si grands, ses signes, si puissantes, ses merveilles, son royaume est un royaume éternel, son empire de génération en génération.
Скрыть

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).