Библия-Центр
РУ

Шестоднев и современная апологетика

А.В. Лакирев
Скачать в формате:
Поделиться

Введение

Библейский рассказ о сотворении мира, содержащийся в 1 и 2 главах книги Бытия и обычно называемый Шестодневом по числу упомянутых в нем дней творения, занимает совершенно исключительное место в контексте христианского Откровения. С одной стороны, этот текст является основой важнейших догматических представлений Церкви. В то же время, с другой стороны, он с древнейших времен был в центре внимания христианских апологетов и в наше время остается, быть может, одним из наиболее оспариваемых и критикуемых текстов. Все это говорит о том, что значение этого текста трудно переоценить.

Окончательная фиксация текста Шестоднева, как и в целом Пролога книги Бытия, произошла, по предположениям библейской науки, в XIII-XI вв. до нашей эры в результате сочетания т.наз. Яхвистической и Элохистической традиций, сохранивших значительно более древние устные предания, восходящие непосредственно к Моисею 1 Прот. А. Мень, Исагогика, I, § 16.
.

Сложность и образная насыщенность этого текста с глубокой древности сделали его предметом изучения и толкования, поскольку Шестоднев лежит в основе трех важнейших компонентов Богооткровенной религии. Именно в Шестодневе, по мнению дохристианских писателей, Отцов Церкви и современных экзегетов, задается своеобразная отправная точка библейской монотеистической теологии — веры в Единого Бога, открывающего Себя человеку. Не меньше значение Шестоднева как основы библейской антропологии. Представление человека о себе самом не может обойти фундаментальное Откровение о тварности человека. Наконец, представление о мире и его судьбе также находит себе в Шестодневе важнейший источник.

a. Место Шестоднева в общем контексте библейского Откровения

В общем контексте Библии рассказ о сотворении мира и человека тесно связан с центральным во всем Пятикнижии Откровением о единственности Бога, Творца неба и земли.

С точки зрения положительной (катафатической) библейской теологии именно Шестоднев лежит в основе веры в предвечность бытия Божия и трансцендентность Сущего.

Кроме того, сотворение мира оказывается первым действием Божиим, в котором человек познает попечение Творца о мире и человеке. Далее, сотворение мира — это такое действие Божие, в котором с исключительной силой раскрывается перед человеком всемогущество Творца. Именно поэтому Шестоднев находит отражение в величественных гимнах Ветхого Завета: Псалмах, 38-40 главах книги Иова, песни трех отроков в 3 главе книги Даниила, книге Премудрости Соломоновой и многих других. Именно факт сотворения мира имплицитно обосновывает право власти Всемогущего и в мире в целом, и в жизни каждого человека. Именно сотворение налагает на человека неотменимую и возвышенную ответственность перед Творцом.

b. Шестоднев в апологетическом и культурном контексте

i. Шестоднев на фоне языческих космогоний

Археологические и историко-культурные данные позволяют сопоставить Шестоднев с космогоническими представлениями древних народов, поскольку последние составляют идейный фон, своеобразный культурный контекст, в котором было дано Откровение.

С одной стороны, в Шестодневе священный автор пользуется выразительными средствами, в заметной степени походящими на языческие мифы о происхождении мира. Как пишет игум. Иларион (Алфеев), «нельзя не отметить черт поразительного сходства между космогонией Библии и другими древними космогониями, например месопотамской и древнегреческой» 2 Игум. Иларион (Алфеев), Таинство веры, стр. 60.
. В XIX веке констатация этого сходства привела даже к появлению теорий, пытавшихся доказать заимствованное происхождение библейского рассказа, его полную зависимость от вавилонских сказаний.

В то же время есть ряд наиболее важных, сущностных особенностей зафиксированного в библейском рассказе Откровения, разительно выделяющих Шестоднев на общем фоне древних мифов. Свт. Василий Великий (329-379 гг.) говорил об авторах этих языческих космогоний, что «много книг о природе составлено было от еллинских мудрецов, но ни единое слово у них не осталось неизменным и непоколебленным… Ибо они, о Боге не ведавшие, не могли согласиться о том, что возникновение всецелого сущего упреждалось некой разумной причиною, а в соответствии с этим своим изначальным неведением заключали они и о прочем» 3 Василий Великий, Первая гомилия на Шестоднев, стр. 194, цит. по переводу О.Е. Нестеровой: Свт. Василий Великий, Гомилии на Шестоднев, «Символ», № 36, Париж, 1996.
.

Основным характерным отличием Шестоднева от языческих космогоний является, таким образом, его строгий монотеизм, несопоставимый не только с политеизмом, но и с дуалистическими и пантеистическим представлениями древних. Монотеизм Библии, в том числе и Шестоднева, исходит из представления о полной иноприродности Бога и твари, отрицая языческие идеи о том, что материя так же вечна, как божество. Эту иноприродность, трансцендентность Бога подчеркивает свт. Феофил Антиохийский (2 в.): «Прежде всего пророки научили нас, что Бог все сотворил из ничего. Ибо ничто не совечно Богу…» 4 Свт. Феофил Антиохийский, К Автолику кн. II, 10, стр. 475.
.

Характер библейского повествования подчеркнуто противостоит натуралистическим сказаниям древних о битвах богов, о порождающих их стихиях, решительно отвергая религиозный антропоморфизм. Если древние мифы наибольшее внимание уделяют как раз перипетиям отношений своих мнимых божеств, то в центре внимания Откровения — реальные события и священный автор никогда не пытается художественно изобразить невыразимое. В.Н. Лосский так объяснял это: «земля духовно центральна, потому что она — плоть человека, потому что человек — существо центральное… В центре Вселенной бьется сердце человека» 5 Лосский, Догматическое богословие, стр. 234-235.
.

Огромный нравственный смысл имеют многократно повторенные слова Творца: «вот, хорошо весьма». Пожалуй, ни одному автору-язычнику такое и в голову бы прийти не могло. Однако вся динамика разворачивающихся перед нами событий и действие в них воли Вседержителя, несмотря на трагичность библейской истории, неявно, но ярко противостоят языческому фатализму и пессимизму.

ii. Шестоднев на фоне неоязычества

В дальнейшем Шестоднев сохраняет актуальность как Откровение Божие, хотя, быть может, на первый план выходят несколько иные его аспекты. В первую очередь, в новое время наиболее остро воспринимается подразумеваемое в Шестодневе отрицание пантеизма. Центральное положение о воле Творца как единственной творящей мир силе вновь и вновь предостерегает человеческую мысль от отношения к человеку и его сиюминутным интересам как к «мере всех вещей» и возвращает ее к Тому, кто «положил меру» 6 Иов. 38:5.
земле.

iii. Шестоднев на фоне квазинаучного атеизма

Наконец, в XIX-ХХ веках Шестоднев стал объектом яростной и не всегда корректной, а порой и вовсе недостойной критики со стороны естествознания и тоталитарных идеологий. Причины этого выходят за рамки нашего рассмотрения, однако необходимо отметить, что критика эта в большой степени исходила, с одной стороны, из статической модели физического мира, полагавшей Вселенную вечной, безграничной и, в сущности, неизменной. Эта статическая модель устарела и была отвергнута с созданием теории относительности и представлений о расширяющейся Вселенной. С другой стороны, Шестоднев подвергался сомнению благодаря средневековому латинскому буквализму, приведшему к распространению идей о неизменности живых существ. Внебиблейское по своей сути, это учение было подвергнуто уничтожающей критике с появлением данных палеонтологии, а затем и с созданием теорий эволюции природы. Важно, однако, понимать, что предметом полемики было, строго говоря, не содержание библейского рассказа, а лишь наиболее одиозное его толкование. В настоящее время эта полемика скорее напоминает исторический курьез, но в ней, как в капле воды, отражается вся мировоззренческая значимость Шестоднева для человечества.

Характерные черты библейского рассказа о сотворении мира

Наиболее значимым (и, одновременно, наименее зависящим от литературных особенностей жанра) в Шестодневе является учение о Боге, о мире и о человеке.

a. Теология Шестоднева

i. Единственность Бога

Несомненно, главным Откровением о Боге, содержащимся в Шестодневе, является весть о Его Единственности. Потеряв в результате грехопадения возможность непосредственного общения с Единым, люди, по слову ап. Павла, «осуетились в умствованиях» 7 Рим. 1:21.
и это привело в конечном итоге к возникновению языческого политеизма. Последний, в сущности, является весьма приземленным, антропоморфным представлением о Незримом, проецирующим в религиозную сферу эмпирическое знание человека о собственной многочисленности. Слова первого стиха первой главы книги Бытия «В начале сотворил Бог небо и землю» твердо отвергают этот политеизм, и это — действительно первое и самое главное, что необходимо для жизни и, если так можно выразиться, для духовного здоровья человека.

Однако, как пишет игум. Иларион (Алфеев), «уже в Ветхом Завете мы встречаем намеки на множественность Лиц в Боге. Первый стих Библии — «В начале сотворил Бог небо и землю» — в еврейском тексте содержит слово «Бог» во множественном числе (Элохим), тогда как глагол «сотворил» стоит в единственном числе» 8 Игум. Иларион (Алфеев), ibid., стр. 39.
. Такое словоупотребление традиционно для Ветхого Завета. Оно, строго говоря, не предполагает множественности божеств, что было бы немыслимо для Библии, но выражает веру в бесконечное превосходство Творца над ограниченностью твари.

В конце первой главы, повествуя о сотворении человека, священный автор вновь приоткрывает тайну Божественной природы, передавая слова Творца «сотворим человека…» 9 Быт. 1:26.
. Множественное число в этом выражении истолковывалось различно. Так, в иудейской (да и не только в иудейской) среде было распространено мнение, что эта слова Творца могли быть обращены к тварным нематериальным существам, бывшим свидетелями сотворения человека. Но «среди св. Отцов преобладает мнение, что в Шестодневе речь идет о внутрибожественной тайне, о «Троичном совете» 10 Прот. А. Мень, ibid., § 17.
.

Единство Божие выражено, таким образом, в первую очередь в единстве Его воли и действия при сотворении мира, а также использованием слова «Элохим» — своеобразного библейского термина, множественным числом именующего Единого, но бесконечного и трансцендентного Бога.

ii. Трансцендентность Бога

Именно это превосходство Творца, Его непринадлежность и несоприродность этому миру являются вторым важнейшим компонентом теологии Шестоднева. Эта мысль выражена в том, что первый стих говорит о сотворении Богом всего мира, неба и земли. Поскольку далее говорится о «тверди небесной» и о разделении «воды, которая под твердью, от воды, которая над твердью» 11 Быт. 1:7.
, ясно, что речь идет не столько о небосводе, сколько о некоторой неземной реальности, небе духовном. И эта реальность также по слову Шестоднева является тварной и имеющей начало, и она, пользуясь словами православного богослужения, «не может вместить Невместимого». Кроме того, слово о сотворении «в начале» означает в первую очередь безначальность Самого Творца, в корне отличающую Его природу от природы твари.

Таким образом, как пишет игум. Иларион (Алфеев), «тварное бытие иноприродно Богу: оно не является эманацией — проявлением или излиянием Божества, как это представляет пантеизм. Божественная сущность в процессе сотворения мира не претерпела никакого разделения или изменения: она не смешалась с тварью и не растворилась в ней» 12 Игум. Иларион (Алфеев), ibid., стр. 51.
.

iii. Личностность Бога

Повествуя о сотворении мира, священный автор говорит о Боге как о Личности. Только личность может иметь волю, выражающуюся в таких грандиозных деяниях, только личность может произнести «повеление утру» 13 Иов. 38:12.
, только личность, наконец, может оценить сотворенную реальность, говоря «хорошо весьма». В контексте древнего язычества, представлявшего божеств как личностей, пусть и весьма непривлекательных, человекоподобных, это Откровение о личностности Бога, возможно, и не казалось таким удивительным. Однако в новое время, с распространением пантеизма и восточных представлений о божественном как о безликой силе, разлитой в мире, это слово приобрело совершенно исключительную остроту и актуальность. Сегодня одним из центров тяжести христианского свидетельства является не столько самый факт существования Бога, сколько именно Его личностность.

iv. Всемогущество Бога.

Разительным отличием Единого, трансцендентного и личностного Бога от человека и антропоморфных порождений человеческих умствований является Его Всемогущество, о котором так ярко повествует Шестоднев. Одним лишь словом, одним выражением Своей воли Он приводит в бытие все великолепие мира: «ибо Он сказал, и они сделались, повелел, и сотворились» 14 Пс. 148:5.
.

Свт. Василий Великий призывает нас в красоте и величии твари увидеть отражение бесконечной красоты и могущества Творца: «восславим Сего Превосходнейшего Художника всей премудро и благоискусно устроенной твари. И из красоты всего видимого выведем понятие о Том, Кто превосходит Собою всякую красоту, а от величия сих воспринимаемых чувствами и конечных земных вещей заключим по подобию к бесконечному, величайшему и превышающему всякое разумение изобилием силы Своей Существу» 15 Василий Великий, ibid., стр. 205.
.

С древнейших времен описанное в Шестодневе сотворение мира «словом Божиим» христианские авторы соотносили с Логосом, Единородным Сыном и Словом Божиим, связывая тем самым Шестоднев с прологом Евангелия от Иоанна. Комментируя Шестоднев, свт. Феофил Антиохийский пишет: «Бог, имея Слово Свое в собственных недрах родил Его, проявив Его вместе с Своею Премудростию прежде всего. Слово сие Он имел исполнителем Своих творений и чрез Него все сотворил. Оно называется началом, потому что начальствует и владычествует над всем, что чрез Него создано» 16 Свт. Феофил Антиохийский, ibid., стр. 475.
.

Наконец, важно, что Шестоднев повествует о «происхождении неба и земли» как о непрестанном творческом действии Бога. Созданная тварь «безвидна и пуста», и только Божие повеление является силой, гармонизирующей мир и преодолевающей его неустроенность. Это, конечно, не только Откровение о всемогуществе Творца, но и источник упования для человека.

b. Космогония Шестоднева

Свойства мира, в котором Бог поселил человека, влияют на нашу жизнь, но еще более имеют для нас значение потому, что определяют позицию человека перед Творцом. Шестоднев говорит о некоторых существенных особенностях твари, избавляя человека от неразумного поклонения ей.

Важнейшим аспектом тварного мира является то, что он именно тварный. Это выражено в первую очередь словами о том, что «в начале сотворил Бог небо и землю». Как уже упоминалось выше, эти слова обозначают собою всю эмпирическую реальность, а не только область материального. Подтверждает это первый стих второй главы, говорящий: «Так совершены небо и земля и все воинство их» и утверждающий, тем самым, тварность и бесплотных сил.

Выражение «небо и земля» подразумевает тварность не просто небесной и материальной реальностей, но всего разнообразия мира. Как говорит свт. Василий Великий, «через эти две крайности (небо и землю) он таинственно обозначил существование всецелого мира… конечно, если что-либо помещалось между сими пределами, то оно вместе с ними и было сотворено» 17 Василий Великий, ibid, стр. 200.
.

i. Сотворение из ничего

Как уже указывалось выше, одним из ключевых аспектов Откровения является отрицание предвечности материи. Согласно библейскому рассказу, вечен только один Всемогущий, тварь же сотворена из ничего, или, выражаясь словами свт. Иоанна Златоуста, приведена «от небытия в бытие» 18 Анафора литургии свт. Иоанна Златоуста.
. Сам Шестоднев вообще не говорит о том, «из чего», из какого источника сотворен мир. Однако, во 2-й книге Маккавейской мы находим утверждение о том, что «все сотворил Бог из ничего» 19 2 Макк. 7:28.
, явно отражающее древнюю иудейскую устную традицию. Подразумевается сотворение мира из ничего и в том способе творения словом Божьим, о котором постоянно говорит Шестоднев.

Собственный опыт человека таков, что для него логически и психологически невозможно представить себе созидание чего бы то ни было не из предсуществующего материала. Для античной культуры именно этот факт сотворения из ничего оказался наиболее трудным. Как говорит свт. Василий Великий, «даже изрядно наторевшие во всем этом люди решили, будто Богу, Творцу всецелого сущего, совечен сей видимый мир, и тем самым возвели этот последний, конечный и наделенный вещественным телом, в ту же славу, которая подобает природе необъятной и невидимой» 20 Василий Великий, ibid, стр. 196.
. Тем самым мы находим здесь имплицитное свидетельство божественности Откровения, коль скоро человеческий разум не в силах породить подобной мысли.

ii. Историчность мира

Из того, что тварь не со-вечна Богу, с очевидностью следует основополагающее свойство мира, которое открывается в Шестодневе, а именно то, что все, что имеет существование, имеет начало. Более того, по словам блж. Августина, и самого времени не было до начала мира, ибо оно было создано вместе с миром 21 Блж. Августин, Исповедь, XI, 13.
.

Это важнейшее утверждение, противостоит которому довольно мрачная мысль о бесконечной продолжительности времени. Эта идея была распространена в глубокой древности и выражалась в разнообразных языческих космогониях либо представлениями о бесконечной цикличности мира, либо бесконечной протяженности его во времени. Также популярна оказалась идея бесконечности осязаемой вселенной в пространстве и во времени в неоязыческих материалистических представлениях XIX-XX веков. Этой пессимистической мысли противостоит твердое и ясное слово Шестоднева о том, что мир имеет начало, «берешит» по-еврейски или «άρχή» по-гречески.

Использованное переводчиками Септуагинты греческое выражение «Έν άρχή» подразумевает начало не только как отправную точку во времени, но и как некоторое формирующее начало. Достаточно вспомнить однокоренное греческое слово «архонт» — правитель в греческих полисах. Следовательно, начало, о котором говорит священный автор, это и временнόе, и функциональное, упорядочивающее начало мира. Кроме того, имеющий начало мир предстает нам не столько как статическая картина, сколько как развивающийся процесс, имеющий свою уникальную историю. В этой истории есть место возникновению нового, что радикально отличает библейское мировоззрение от языческого, лучше всего выражаемого максимой «ничто не ново под луной». Более того, поскольку в этой истории совершаются действия Божии, она имеет непреходящее значение для всей жизни человека.

iii. Постепенность усложнения мира

В начале своей истории сотворенный мир не таков, каким застает его человек: по выражению священного автора, «земля же была безвидна и пуста» 22 Быт. 1:2.
. Воля Божия изменяет мир, приводя к бытию все новые реалии, причем это усложнение происходит постепенно. Постепенность развития творения также является одним из его важнейших свойств.

Только воля Творца, как следует из библейского рассказа, поддерживает неизменность существования твари. Сама тварь не обладает качеством неизменности, говорит свт. Василий Великий: «Такова природа вещей возникающих: то всячески прибывает и умножается, то оскудевает и истощается, не обнаруживая собою ни малейшего постоянства или устойчивости. Но так ведь и следовало, чтобы тела животных и растений, как бы вливающиеся, в силу естественной необходимости, в некий поток и подхваченные движением, увлекающим их к возникновению или гибели, были объяты временем, естество которого, по свойствам своим, сродно всему изменчивому» 23 Василий Великий, ibid, стр. 1986.
. В позднем средневековье в Западной Европе возобладало представление о неизменности твари, разительно контрастирующее с этими словами свт. Василия. В самом Священном Писании мы также находим слова о изменчивости твари: «Самые стихии изменились, как в арфе звуки изменяют свой характер, всегда оставаясь теми же звуками; это можно усмотреть чрез тщательное наблюдение бывшего. Ибо земные животные переменялись в водяные, а плавающие в водах выходили на землю» 24 Прем. 19:17-18.
. Не будь книга Премудрости Соломоновой, откуда взята эта цитата, отвергнута частью западных христиан за то, что сохранилась только в греческом, а не в древнееврейском варианте, эти слова заставили бы христианских буквалистов XIX века стать ярыми сторонниками дарвинизма — и не было бы никаких «обезьяньих процессов».

Далее, принципиально важно для нашего представления об истории мира то, что возникающие в нем по воле Творца новые реалии следуют в определенном порядке одна за другой, от более простых (с человеческой точки зрения) к более сложным. Существенно, что использованное священным автором еврейское слово «йом» (день, греческое ήμέρα) в библейском словоупотреблении не обязательно означает 24 часа. Так, в 94 псалме сорокалетнее странствование избранного народа названо «днем искушения в пустыне» 25 Пс. 94:8.
, а ап. Петр во 2-ом Послании говорит о том, что «у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» 26 2 Петр. 3:8.
. Это дает нам возможность не настаивать на буквалистском понимании выражения Шестоднева, что, в свою очередь, исключительно важно с апологетической точки зрения. Постепенное усложнение происходит, таким образом, в некотором не вполне известном нам темпе, меру которому полагает Сам Творец.

iv. Гармоничность мира

Повествование Шестоднева о событиях, происходящих в каждый день творения, завершается словами: «и увидел Бог, что это хорошо». Весь же рассказ первой главы о сотворении мира завершается словами: «и вот, хорошо весьма». Констатируемая Творцом гармоничность мира не является очевидной с человеческой точки зрения, нам лишь отчасти дано ощутить красоту и совершенство Божьих творений. Поэтому так важно для нас, что со Своей точки зрения Создатель видит окончательное совершенство мира, войти в которое нам еще только предстоит.

v. Завершенность мира

Наконец, библейское повествование о сотворении мира, говоря о начале мира, тем самым до некоторой степени открывает перед человеком истину о его конечной судьбе, так как все, что имеет начало, должно иметь и завершение. Свт.  Василий Великий говорит, что это важный компонент христианской веры: «Слова же В начале сотворил Бог суть предвозвещение догматов о скончании мира и новом творении, передаваемое нам здесь в виде кратком, в азах богодухновенной науки. Ведь то, что со временем начиналось, непременно должно завершиться во времени, и если имеет мир временнόе начало, то не усомнись и в его конце» 27 Василий Великий, ibid, стр. 196.
. В сочетании с откровением о грядущем конце, завершении творения, констатируемое в Шестодневе совершенство твари (пусть и потенциальное в человеческих глазах) оказывается для человека источником непреходящей надежды и радости о Боге.

c. Антропология Шестоднева

Духовная и физическая жизнь человека неизбежно определяется тем, как он понимает самого себя. Вопрос о том, кто есть человек и для чего он живет на свете, во все времена был и остается самым острым. Поэтому так значимо для нас то, что Шестоднев говорит о нас самих.

Именно это важно в антропологии Шестоднева, и поэтому «технический» вопрос о материале, из которого мы «изготовлены», священный автор обходит, в сущности, молчанием. Его выражение «прах земной» 28 Быт. 2:7.
, хотя и является наиболее известным, однако, далеко не «химический» термин. Септуагинта использует здесь слово γή, земля, обозначающее, как и в первой главе, простую материальность.

В полемике рубежа XIX-XX веков был популярен вопрос о том, насколько структурирован был этот «прах земной», то есть была ли это просто частица грунта или некое человекообразное существо (представитель семейства Hominidae). Текст Шестоднева не дает нам возможности обсуждать этот вопрос, не говоря об этом ничего. Однако нельзя не отметить, что такие авторитетные христиане 1-й половины XIX века, как преп. Серафим Саровский и свт. Феофан Затворник, старшие современники Ч. Дарвина, не знакомые с его книгой о происхождении человека, однозначно склонялись ко второй точке зрения. Строго говоря, вопрос этот, коль скоро сотворение человека уже совершилось, представляет теперь чисто академический интерес.

Гораздо значимее для нас то, как древние переводчики, знакомые, возможно, и с устной традицией, переводят слова «и вдунул в лице его дыхание жизни». Септуагинта говорит здесь: καί ένεφύσησεν είς το πρόσωπον αύτού πνοήν ζωής. Слово ένεεν имеет корень φύσης, природа, и означает, таким образом, творческое действие Создателя над природой творимого существа. Последнее делает, следовательно, этот прах земной иноприродным материи, выделяя его из природы как обладателя не только телесной, но и духовной сущности. Наконец, дыхание жизни не просто вносится в природу человека; греческое πρόσωπον, в большинстве современных языков переводимое как лицо, означает не только и не столько часть тела человека. В средние века, во времена христологических и тринитарных споров, его, как правило, переводили латинским словом persona, личность.

i. Человек как образ и подобие Божие

Слово Писания говорит о том, что человек появляется в мире не как игрушка слепых сил или случайных природных процессов, не как раб, обязанный кормить ленивых и самовлюбленных божеств, но потому, что воля Единого Бога вызвала его к жизни. По слову свт. Феофила Антиохийского, «ничто не совечно Богу, но будучи Сам Себе местом, ни в чем не нуждаясь и существуя прежде веков, Он восхотел создать человека, дабы им познаваем был, и для него-то предуготовил мир» 29 Свт. Феофил Антиохийский, ibid., стр. 475.
. Кроме того, свт. Феофил замечает, что «словами «сотворим человека по образу и подобию Нашему» Бог… показывает достоинство человека» 30 Свт.Феофил Антиохийский, ibid., стр. 483.
. Сотворенный Богом, человек получает центральное место в творении, становится его венцом.

Слова о том, что человек сотворен «по образу и подобию» Бога, в еврейском оригинале близки по значению, почти синонимичны. В греческом же тексте Септуагинты эти слова переданы как «κατ’ είκόνα ήμετέραν καί καθ’ όμοίωσιν», то есть «как икону нашу и как подобие». Икона есть зримый образ незримого, ограниченный образ беспредельного и невещественного, которая являет нам нечто, не являясь при этом по природе сходной с открываемым. Так и человек призван быть живой иконой Бога в мире, не единосущным (όμούσιν) Творцу, но подобным Ему в своем устроении. В первую очередь это подобие заключается в дарованной человеку личности, духовной сущности человека. Преп. Анастасий Синаит говорит об этом, что «сотворив Адама по образу и подобию Своему, Бог через вдуновение вложил в него благодать, просвещение и луч Всесвятого Духа» 31 Преп. Анастасий Синаит, цит. по: Игум. Иларион, ibid., стр. 67.
. В связи с этим важно мнение свт. Григория Нисского, который рассматривает «образ» как то, что дано человеку от природы, а «подобие» как высший идеал, к которому человек должен стремиться 32 Свт. Григорий Нисский, Об устроении человека, XVI.
.

ii. Место и задача человека в мире

В повествовании о сотворении человека дважды говорится о том, для чего он сотворяется и поселяется в мире. В первой главе Бог говорит: «да владычествуют они… над всею землею» 33 Быт. 1:26.
, а во второй главе сказано, что Бог «поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его» 34 Быт. 2:15.
. Порученное человеку владычество над землей и всеми живущими на ней тварями является существенным аспектом его богоподобия. В греческом тексте Быт. 1:26 употреблен глагол «άρχεύω» — предводительстовать, начальствовать, однокоренной слову «άρχή» (начало, евр. «берешит»), с которого начинается первая глава. Как воля Божия — гармонизирующее, созидательное начало этого мира, так и человек призван быть в нем таким гармонизирующим и созидательным началом. Эта функция человека — неотъемлемая часть замысла Божия, поэтому, по слову ап. Павла, «тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих» 35 Рим. 8:19.
.

Передавая слова Создателя «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» 36 Быт. 1:28.
, переводчики Септуагинты ставят в этом месте слова πληρώσατε τήν γήν, используя тот же самый глагол, который передает слово Христа «не нарушить [закон] пришел Я, но исполнить [πληρώσαι]» 37 Мф. 5:17.
. Поэтому слова «наполняйте землю» могут пониматься нами не только как повеление увеличивать число людей на земле, но как повеление «исполнить» смысл, предназначение всей твари.

Такова задача, которую ставит Бог перед человеком, определяющая и достоинство, и ответственность, и благо человека. Одновременно Творец дарует и источник жизни для человека, «древо жизни посреди рая» 38 Быт. 2:9.
. Это древо жизни церковная традиция с древнейших времен соотносит со знамением бесконечной любви Творца, с Крестом: «Рай другий познася Церковь, якоже прежде древо имущая живоносное, Крест Твой, Господи…(Церковь познается как новый рай, как и прежний, имеющая древо живоносное — Крест Твой, Господи)» 39 Утреня недели 3-й Великого поста (Крестопоклонной), канон преп. Феодора Студита, песнь 5, троп. 4.
, как пишет преп. Феодор Студит (759 — 826 гг.). Следовательно, порученное человеку владычество над всею землею должно осуществляться им постольку, поскольку источником его собственной жизни является любовь Всемогущего.

iii. Особенности устроения человека

Исполнению этой задачи подчинено и все устроение человека, о существенных чертах которого мы также узнаем в первых главах книги Бытия. В первую очередь это двуединая, духовно-телесная природа человека, о которой свт. Ириней Лионский (ок. 130 — 202 гг.) пишет: «мы состоим из тела, взятого от земли, и из души, получающей дух от Бога» 40 Ириней Лионский, Против ересей, III, 22, 1.
. Именно эта двуединая природа делает человека своеобразным связующим звеном между Творцом и тварью.

Как уже было сказано выше, владычествовать (άρχεύω) над землей для человека есть подобие Божественного владычества, поэтому оно не допускает насилия. Именно этим объясняется то, что в качестве пищи человеку предлагается «зелень травная», а не плоть и кровь сотворенных Богом существ, не «душа живая».

Сложность человеческой природы, призванной стать, подобно Богу, вместилищем любви и единения, отражается также в том, что «мужчину и женщину сотворил их» 41 Быт. 1:27.
. В полном противоречии с обычаями эпохи священный автор говорит не только о равном достоинстве мужчины и женщины, но и об их сущностном единстве. В греческом тексте Септуагинты в словах «когда он уснул, взял одно из ребр его» 42 Быт. 2:21.
употреблено слово πλευρών, которое переводится не столько как ребро, но, в первую очередь, как бок, сторона (в т.ч. фланг войска) 43 Вейсман А.Д., Греческо-русский словарь, М., 1999 (репринт изд-я 1899 г.)
. Мужчина и женщина являются, таким образом, двумя сторонами, аспектами человека, едиными в различии. Русский перевод еврейской версии этого места звучит так же: «и он уснул; и Он взял одну из его сторон…». Иудейский комментарий также говорит о том, что стоящее здесь слово по-древнееврейски может означать «ребро» или «грань, сторона» 44 Пятикнижие, Иерусалим, 1978, стр. 29. .

Наконец, к особенностям Божественного устроения человека также относится и место, в котором Бог поселил его. Рай «географически» определяется четырьмя реками, две из которых были хорошо известны в древности и могут быть легко идентифицированы на карте (Тигр и Евфрат), а две другие, напротив, совершенно не идентифицируются. Более того, в том районе, где протекают Тигр и Евфрат, нет никаких других сколько-нибудь заметных рек. Возможно, священный автор указывает здесь две таинственные реки намеренно, чтобы показать, что жизнь человека должна протекать и в земном, и в небесном измерениях.

Заключение

Таковы в общих чертах главные элементы Откровения, данного нам в первых главах книги Бытия. Ни с чем не сопоставимое в древности, оно и в наши дни остается важнейшим источником истины и противоядием против многообразных заблуждений.

К счастью, в начале ХХI века уже нет необходимости подробно говорить о несостоятельности научно-атеистической критики Шестоднева. Гораздо важнее те удивительные иллюстрации, которые современная наука предлагает к библейскому рассказу.

Так, созданная на основе теории относительности теория Большого Взрыва и расширяющейся Вселенной говорит о том, что Вселенная имела начало. Время в физике связывается с однонаправленным процессом, которым является расширение Вселенной. До так называемого Большого Взрыва этот процесс не имел места и, следовательно, говорить о времени «до» этого момента некорректно с физической, а не только с богословской точки зрения. Эта теория предполагает, что «до» момента Взрыва (или, точнее говоря, «в» этот момент), вся масса Вселенной была сосредоточена в одной точке (т.наз. Первоатом) и не была структурирована («безвидна и пуста»). Существование же или несуществование вещества «до» Взрыва не может корректно обсуждаться в рамках науки.

Далее, первым событием истории Вселенной была, согласно современным представлениям, вспышка света. Именно этот свет, как полагают, регистрируется и по сей день как т.наз. реликтовое излучение.

С конца XVIII — начала XIX века, с развитием палеонтологии, в естествознании общепринятой стала мысль о том, что известный нам органический мир возник не сразу, но развивался постепенно, как и сообщает нам Писание.

Наконец, влияние человека на природу планеты стало столь сильным, что с удивительной наглядностью явило нам ту ответственность человека за тварный мир, которой наделил нас Творец.

С другой стороны, история последних столетий демонстрирует человеку всю пагубность религиозно-нравственного индифферентизма и, одновременно, бесплодность попыток построить внерелигиозную, безбожную этику.

Все это делает повествование о сотворении мира одним из самых ярких и важных в Откровении и для нашего времени.

Литература.

1. Септуагинта, Η Παλαια Διαθηκη, Deutsche Biebelgesellschaft, Stuttgart, 1979.
2. Пятикнижие Моисеево (Тора) с рус. переводом и комментарием, Иерусалим, 1978.
3. Блж. Августин, О книге Бытия, Творения, Киев, 1983-1895, ч. 7-8.
4. Свт. Василий Великий, Беседы на Шестоднев, в кн.: Творения, ч. 1, М., 1845, репринт: М., 1991.
5. Свт. Василий Великий, Гомилии на Шестоднев, пер. О.Е. Нестеровой, «Символ», № 6, Париж, 1996.
6. Свт. Григорий Нисский, Об устроении человека, Творения, М., 1861, ч. 1.
7. Игум. Иларион (Алфеев), Таинство веры (Введение в православное догматическое богословие), Изд-во братства Свт. Тихона, М., 1996.
8. Свт. Ириней Лионский, Против ересей, III, в кн.: Ранние отцы Церкви, Брюссель, «Жизнь с Богом», 1988.
9. Лосский В.Н., Догматическое богословие: Очерк мистического богословия Восточной Церкви. К., 1991.
10. Мень А., прот., Исагогика, М., Фонд имени А. Меня, 2000.
11. Свт. Феофил Антихийский, К Автолику, кн. II, в кн.: Ранние отцы Церкви, Брюссель, «Жизнь с Богом», 1988.


Отрывки к тексту:
Быт 1-2
Иов 38-40
Дан 3
1
In principio Dio creò il cielo e la terra.
2
Ora la terra era informe e deserta e le tenebre ricoprivano l'abisso e lo spirito di Dio aleggiava sulle acque.
3
Dio disse: «Sia la luce!». E la luce fu.
4
Dio vide che la luce era cosa buona e separò la luce dalle tenebre
5
e chiamò la luce giorno e le tenebre notte. E fu sera e fu mattina: primo giorno.
6
Dio disse: «Sia il firmamento in mezzo alle acque per separare le acque dalle acque».
7
Dio fece il firmamento e separò le acque, che sono sotto il firmamento, dalle acque, che son sopra il firmamento. E così avvenne.
8
Dio chiamò il firmamento cielo. E fu sera e fu mattina: secondo giorno.
9
Dio disse: «Le acque che sono sotto il cielo, si raccolgano in un solo luogo e appaia l'asciutto». E così avvenne.
10
Dio chiamò l'asciutto terra e la massa delle acque mare. E Dio vide che era cosa buona.
11
E Dio disse: «La terra produca germogli, erbe che producono seme e alberi da frutto, che facciano sulla terra frutto con il seme, ciascuno secondo la sua specie». E così avvenne:
12
la terra produsse germogli, erbe che producono seme, ciascuna secondo la propria specie e alberi che fanno ciascuno frutto con il seme, secondo la propria specie. Dio vide che era cosa buona.
13
E fu sera e fu mattina: terzo giorno.
14
Dio disse: «Ci siano luci nel firmamento del cielo, per distinguere il giorno dalla notte; servano da segni per le stagioni, per i giorni e per gli anni
15
e servano da luci nel firmamento del cielo per illuminare la terra». E così avvenne:
16
Dio fece le due luci grandi, la luce maggiore per regolare il giorno e la luce minore per regolare la notte, e le stelle.
17
Dio le pose nel firmamento del cielo per illuminare la terra
18
e per regolare giorno e notte e per separare la luce dalle tenebre. E Dio vide che era cosa buona.
19
E fu sera e fu mattina: quarto giorno.
20
Dio disse: «Le acque brulichino di esseri viventi e uccelli volino sopra la terra, davanti al firmamento del cielo».
21
Dio creò i grandi mostri marini e tutti gli esseri viventi che guizzano e brulicano nelle acque, secondo la loro specie, e tutti gli uccelli alati secondo la loro specie. E Dio vide che era cosa buona.
22
Dio li benedisse: «Siate fecondi e moltiplicatevi e riempite le acque dei mari; gli uccelli si moltiplichino sulla terra».
23
E fu sera e fu mattina: quinto giorno.
24
Dio disse: «La terra produca esseri viventi secondo la loro specie: bestiame, rettili e bestie selvatiche secondo la loro specie». E così avvenne:
25
Dio fece le bestie selvatiche secondo la loro specie e il bestiame secondo la propria specie e tutti i rettili del suolo secondo la loro specie. E Dio vide che era cosa buona.
26
E Dio disse: «Facciamo l'uomo a nostra immagine, a nostra somiglianza, e domini sui pesci del mare e sugli uccelli del cielo, sul bestiame, su tutte le bestie selvatiche e su tutti i rettili che strisciano sulla terra».
27
Dio creò l'uomo a sua immagine; a immagine di Dio lo creò ; maschio e femmina li creò .
28
Dio li benedisse e disse loro: «Siate fecondi e moltiplicatevi, riempite la terra; soggiogatela e dominate sui pesci del mare e sugli uccelli del cielo e su ogni essere vivente, che striscia sulla terra».
29
Poi Dio disse: «Ecco, io vi do ogni erba che produce seme e che è su tutta la terra e ogni albero in cui è il frutto, che produce seme: saranno il vostro cibo.
30
A tutte le bestie selvatiche, a tutti gli uccelli del cielo e a tutti gli esseri che strisciano sulla terra e nei quali è alito di vita, io do in cibo ogni erba verde». E così avvenne.
31
Dio vide quanto aveva fatto, ed ecco, era cosa molto buona. E fu sera e fu mattina: sesto giorno.
1
Così furono portati a compimento il cielo e la terra e tutte le loro schiere.
2
Allora Dio, nel settimo giorno portò a termine il lavoro che aveva fatto e cessò nel settimo giorno da ogni suo lavoro.
3
Dio benedisse il settimo giorno e lo consacrò , perché in esso aveva cessato da ogni lavoro che egli creando aveva fatto.
4
Queste le origini del cielo e della terra, quando vennero creati. Quando il Signore Dio fece la terra e il cielo,
5
nessun cespuglio campestre era sulla terra, nessuna erba campestre era spuntata - perché il Signore Dio non aveva fatto piovere sulla terra e nessuno lavorava il suolo
6
e faceva salire dalla terra l'acqua dei canali per irrigare tutto il suolo -;
7
allora il Signore Dio plasmò l'uomo con polvere del suolo e soffiò nelle sue narici un alito di vita e l'uomo divenne un essere vivente.
8
Poi il Signore Dio piantò un giardino in Eden, a oriente, e vi collocò l'uomo che aveva plasmato.
9
Il Signore Dio fece germogliare dal suolo ogni sorta di alberi graditi alla vista e buoni da mangiare, tra cui l'albero della vita in mezzo al giardino e l'albero della conoscenza del bene e del male.
10
Un fiume usciva da Eden per irrigare il giardino, poi di lì si divideva e formava quattro corsi.
11
Il primo fiume si chiama Pison: esso scorre intorno a tutto il paese di Avì la, dove c'è l'oro
12
e l'oro di quella terra è fine; qui c'è anche la resina odorosa e la pietra d'ò nice.
13
Il secondo fiume si chiama Ghicon: esso scorre intorno a tutto il paese d'Etiopia.
14
Il terzo fiume si chiama Tigri: esso scorre ad oriente di Assur. Il quarto fiume è l'Eufrate.
15
Il Signore Dio prese l'uomo e lo pose nel giardino di Eden, perché lo coltivasse e lo custodisse.
16
Il Signore Dio diede questo comando all'uomo: «Tu potrai mangiare di tutti gli alberi del giardino,
17
ma dell'albero della conoscenza del bene e del male non devi mangiare, perché , quando tu ne mangiassi, certamente moriresti».
18
Poi il Signore Dio disse: «Non è bene che l'uomo sia solo: gli voglio fare un aiuto che gli sia simile».
19
Allora il Signore Dio plasmò dal suolo ogni sorta di bestie selvatiche e tutti gli uccelli del cielo e li condusse all'uomo, per vedere come li avrebbe chiamati: in qualunque modo l'uomo avesse chiamato ognuno degli esseri viventi, quello doveva essere il suo nome.
20
Così l'uomo impose nomi a tutto il bestiame, a tutti gli uccelli del cielo e a tutte le bestie selvatiche, ma l'uomo non trovò un aiuto che gli fosse simile.
21
Allora il Signore Dio fece scendere un torpore sull'uomo, che si addormentò ; gli tolse una delle costole e rinchiuse la carne al suo posto.
22
Il Signore Dio plasmò con la costola, che aveva tolta all'uomo, una donna e la condusse all'uomo.
23
Allora l'uomo disse: «Questa volta essa è carne dalla mia carne e osso dalle mie ossa. La si chiamerà donna perché dall'uomo è stata tolta».
24
Per questo l'uomo abbandonerà suo padre e sua madre e si unirà a sua moglie e i due saranno una sola carne.
25
Ora tutti e due erano nudi, l'uomo e sua moglie, ma non ne provavano vergogna.
Скрыть
1
Il Signore rispose a Giobbe di mezzo al turbine:
2
Chi è costui che oscura il consiglio con parole insipienti?
3
Cingiti i fianchi come un prode, io t'interrogherò e tu mi istruirai.
4
Dov'eri tu quand'io ponevo le fondamenta della terra? Dillo, se hai tanta intelligenza!
5
Chi ha fissato le sue dimensioni, se lo sai, o chi ha teso su di essa la misura?
6
Dove sono fissate le sue basi o chi ha posto la sua pietra angolare,
7
mentre gioivano in coro le stelle del mattino e plaudivano tutti i figli di Dio?
8
Chi ha chiuso tra due porte il mare, quando erompeva uscendo dal seno materno,
9
quando lo circondavo di nubi per veste e per fasce di caligine folta?
10
Poi gli ho fissato un limite e gli ho messo chiavistello e porte
11
e ho detto: «Fin qui giungerai e non oltre e qui s'infrangerà l'orgoglio delle tue onde».
12
Da quando vivi, hai mai comandato al mattino e assegnato il posto all'aurora,
13
perché essa afferri i lembi della terra e ne scuota i malvagi?
14
Si trasforma come creta da sigillo e si colora come un vestito.
15
E' sottratta ai malvagi la loro luce ed è spezzato il braccio che si alza a colpire.
16
Sei mai giunto alle sorgenti del mare e nel fondo dell'abisso hai tu passeggiato?
17
Ti sono state indicate le porte della morte e hai visto le porte dell'ombra funerea?
18
Hai tu considerato le distese della terra? Dillo, se sai tutto questo!
19
Per quale via si va dove abita la luce e dove hanno dimora le tenebre
20
perché tu le conduca al loro dominio o almeno tu sappia avviarle verso la loro casa?
21
Certo, tu lo sai, perché allora eri nato e il numero dei tuoi giorni è assai grande!
22
Sei mai giunto ai serbatoi della neve, hai mai visto i serbatoi della grandine,
23
che io riserbo per il tempo della sciagura, per il giorno della guerra e della battaglia?
24
Per quali vie si espande la luce, si diffonde il vento d'oriente sulla terra?
25
Chi ha scavato canali agli acquazzoni e una strada alla nube tonante,
26
per far piovere sopra una terra senza uomini, su un deserto dove non c'è nessuno,
27
per dissetare regioni desolate e squallide e far germogliare erbe nella steppa?
28
Ha forse un padre la pioggia? O chi mette al mondo le gocce della rugiada?
29
Dal seno di chi è uscito il ghiaccio e la brina del cielo chi l'ha generata?
30
Come pietra le acque induriscono e la faccia dell'abisso si raggela.
31
Puoi tu annodare i legami delle Plè iadi o sciogliere i vincoli di Orione?
32
Fai tu spuntare a suo tempo la stella del mattino o puoi guidare l'Orsa insieme con i suoi figli?
33
Conosci tu le leggi del cielo o ne applichi le norme sulla terra?
34
Puoi tu alzare la voce fino alle nubi e farti coprire da un rovescio di acqua?
35
Scagli tu i fulmini e partono dicendoti: «Eccoci!»?
36
Chi ha elargito all'ibis la sapienza o chi ha dato al gallo intelligenza?
37
Chi può con sapienza calcolare le nubi e chi riversa gli otri del cielo,
38
quando si fonde la polvere in una massa e le zolle si attaccano insieme?
39
Vai tu a caccia di preda per la leonessa e sazi la fame dei leoncini,
40
quando sono accovacciati nelle tane o stanno in agguato fra le macchie?
41
Chi prepara al corvo il suo pasto, quando i suoi nati gridano verso Dio e vagano qua e là per mancanza di cibo?
1
Sai tu quando figliano le camozze e assisti al parto delle cerve?
2
Conti tu i mesi della loro gravidanza e sai tu quando devono figliare?
3
Si curvano e depongono i figli, metton fine alle loro doglie.
4
Robusti sono i loro figli, crescono in campagna, partono e non tornano più da esse.
5
Chi lascia libero l'asino selvatico e chi scioglie i legami dell'ò nagro,
6
al quale ho dato la steppa per casa e per dimora la terra salmastra?
7
Del fracasso della città se ne ride e gli urli dei guardiani non ode.
8
Gira per le montagne, sua pastura, e va in cerca di quanto è verde.
9
Il bufalo si lascerà piegare a servirti o a passar la notte presso la tua greppia?
10
Potrai legarlo con la corda per fare il solco o fargli erpicare le valli dietro a te?
11
Ti fiderai di lui, perché la sua forza è grande e a lui affiderai le tue fatiche?
12
Conterai su di lui, che torni e raduni la tua messe sulla tua aia?
13
L'ala dello struzzo batte festante, ma è forse penna e piuma di cicogna?
14
Abbandona infatti alla terra le uova e sulla polvere le lascia riscaldare.
15
Dimentica che un piede può schiacciarle, una bestia selvatica calpestarle.
16
Tratta duramente i figli, come se non fossero suoi, della sua inutile fatica non si affanna,
17
perché Dio gli ha negato la saggezza e non gli ha dato in sorte discernimento.
18
Ma quando giunge il saettatore, fugge agitando le ali: si beffa del cavallo e del suo cavaliere.
19
Puoi tu dare la forza al cavallo e vestire di fremiti il suo collo?
20
Lo fai tu sbuffare come un fumaiolo? Il suo alto nitrito incute spavento.
21
Scalpita nella valle giulivo e con impeto va incontro alle armi.
22
Sprezza la paura, non teme, né retrocede davanti alla spada.
23
Su di lui risuona la faretra, il luccicar della lancia e del dardo.
24
Strepitando, fremendo, divora lo spazio e al suono della tromba più non si tiene.
25
Al primo squillo grida: «Aah!...» e da lontano fiuta la battaglia, gli urli dei capi, il fragor della mischia.
26
Forse per il tuo senno si alza in volo lo sparviero e spiega le ali verso il sud?
27
O al tuo comando l'aquila s'innalza e pone il suo nido sulle alture?
28
Abita le rocce e passa la notte sui denti di rupe o sui picchi.
29
Di lassù spia la preda, lontano scrutano i suoi occhi.
30
I suoi aquilotti succhiano il sangue e dove sono cadaveri, là essa si trova.
1
Il Signore riprese e disse a Giobbe:
2
Il censore vorrà ancora contendere con l'Onnipotente? L'accusatore di Dio risponda!
3
Giobbe rivolto al Signore disse:
4
Ecco, sono ben meschino: che ti posso rispondere? Mi metto la mano sulla bocca.
5
Ho parlato una volta, ma non replicherò . ho parlato due volte, ma non continuerò .
6
Allora il Signore rispose a Giobbe di mezzo al turbine e disse:
7
Cingiti i fianchi come un prode: io t'interrogherò e tu mi istruirai.
8
Oseresti proprio cancellare il mio guidizio e farmi torto per avere tu ragione?
9
Hai tu un braccio come quello di Dio e puoi tuonare con voce pari alla sua?
10
Ornati pure di maestà e di sublimità , rivestiti di splendore e di gloria;
11
diffondi i furori della tua collera, mira ogni superbo e abbattilo,
12
mira ogni superbo e umilialo, schiaccia i malvagi ovunque si trovino;
13
nascondili nella polvere tutti insieme, rinchiudili nella polvere tutti insieme,
14
anch'io ti loderò , perché hai trionfato con la destra.
15
Ecco, l'ippopotamo, che io ho creato al pari di te, mangia l'erba come il bue.
16
Guarda, la sua forza è nei fianchi e il suo vigore nel ventre.
17
Rizza la coda come un cedro, i nervi delle sue cosce s'intrecciano saldi,
18
le sue vertebre, tubi di bronzo, le sue ossa come spranghe di ferro.
19
Esso è la prima delle opere di Dio; il suo creatore lo ha fornito di difesa.
20
I monti gli offrono i loro prodotti e là tutte le bestie della campagna si trastullano.
21
Sotto le piante di loto si sdraia, nel folto del canneto della palude.
22
Lo ricoprono d'ombra i loti selvatici, lo circondano i salici del torrente.
23
Ecco, si gonfi pure il fiume: egli non trema, è calmo, anche se il Giordano gli salisse fino alla bocca.
24
Chi potrà afferarlo per gli occhi, prenderlo con lacci e forargli le narici?
25
Puoi tu pescare il Leviatan con l'amo e tener ferma la sua lingua con una corda,
26
ficcargli un giunco nelle narici e forargli la mascella con un uncino?
27
Ti farà forse molte suppliche e ti rivolgerà dolci parole?
28
Stipulerà forse con te un'alleanza, perché tu lo prenda come servo per sempre?
29
Scherzerai con lui come un passero, legandolo per le tue fanciulle?
30
Lo metteranno in vendita le compagnie di pesca, se lo divideranno i commercianti?
31
Crivellerai di dardi la sua pelle e con la fiocina la sua testa?
32
Metti su di lui la mano: al ricordo della lotta, non rimproverai!
Скрыть
1
Il re Nabucodò nosor aveva fatto costruire una statua d'oro, alta sessanta cubiti e larga sei, e l'aveva fatta erigere nella pianura di Dura, nella provincia di Babilonia.
2
Quindi il re Nabucodò nosor aveva convocato i sà trapi, i prefetti, i governatori, i consiglieri, i tesorieri, i giudici, i questori e tutte le alte autorità delle province, perché presenziassero all'inaugurazione della statua che il re Nabucodò nosor aveva fatto erigere.
3
I sà trapi, i prefetti, i governatori, i consiglieri, i tesorieri, i giudici, i questori e tutte le alte autorità delle province vennero all'inaugurazione della statua. Essi si disposero davanti alla statua fatta erigere dal re.
4
Un banditore gridò ad alta voce: «Popoli, nazioni e lingue, a voi è rivolto questo proclama:
5
Quando voi udirete il suono del corno, del flauto, della cetra, dell'arpicordo, del salterio, della zampogna, e d'ogni specie di strumenti musicali, vi prostrerete e adorerete la statua d'oro, che il re Nabucodò nosor ha fatto innalzare.
6
Chiunque non si prostrerà alla statua, in quel medesimo istante sarà gettato in mezzo ad una fornace di fuoco ardente».
7
Perciò tutti i popoli, nazioni e lingue, in quell'istante che ebbero udito il suono del corno, del flauto, dell'arpicordo, del salterio e di ogni specie di strumenti musicali, si prostrarono e adorarono la statua d'oro, che il re Nabucodò nosor aveva fatto innalzare.
8
Però in quel momento alcuni Caldei si fecero avanti per accusare i Giudei
9
e andarono a dire al re Nabucodò nosor: «Re, vivi per sempre!
10
Tu hai decretato, o re, che chiunque avrà udito il suono del corno, del flauto, della cetra, dell'arpicordo, del salterio, della zampogna e d'ogni specie di strumenti musicali, si deve prostrare e adorare la statua d'oro:
11
chiunque non si prostrerà per adorarla, sia gettato in mezzo ad una fornace con il fuoco acceso.
12
Ora, ci sono alcuni Giudei, ai quali hai affidato gli affari della provincia di Babilonia, cioè Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego, che non ti obbediscono, re: non servono i tuoi dei e non adorano la statua d'oro che tu hai fatto innalzare».
13
Allora Nabucodò nosor, sdegnato, comandò che gli si conducessero Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego, e questi comparvero alla presenza del re.
14
Nabucodò nosor disse loro: «E' vero, Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego, che voi non servite i miei dei e non adorate la statua d'oro che io ho fatto innalzare?
15
Ora, se voi sarete pronti, quando udirete il suono del corno, del flauto, della cetra, dell'arpicordo, del salterio, della zampogna e d'ogni specie di strumenti musicali, a prostrarvi e adorare la statua che io ho fatta, bene; altrimenti in quel medesimo istante sarete gettati in mezzo ad una fornace dal fuoco ardente. Qual Dio vi potrà liberare dalla mia mano?».
16
Ma Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego risposero al re Nabucodò nosor: «Re, noi non abbiamo bisogno di darti alcuna risposta in proposito;
17
sappi però che il nostro Dio, che serviamo, può liberarci dalla fornace con il fuoco acceso e dalla tua mano, o re.
18
Ma anche se non ci liberasse, sappi, o re, che noi non serviremo mai i tuoi dei e non adoreremo la statua d'oro che tu hai eretto».
19
Allora Nabucodò nosor, acceso d'ira e con aspetto minaccioso contro Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego, ordinò che si aumentasse il fuoco della fornace sette volte più del solito.
20
Poi, ad alcuni uomini fra i più forti del suo esercito, comandò di legare Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego e gettarli nella fornace con il fuoco acceso.
21
Furono infatti legati, vestiti come erano, con i mantelli, calzari, turbanti e tutti i loro abiti e gettati in mezzo alla fornace con il fuoco acceso.
22
Ma quegli uomini, che dietro il severo comando del re avevano acceso al massimo la fornace per gettarvi Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego, rimasero uccisi dalle fiamme,
23
nel momento stesso che i tre giovani Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego cadevano legati nella fornace con il fuoco acceso.
24
Essi passeggiavano in mezzo alle fiamme, lodavano Dio e benedicevano il Signore.
25
Azaria, alzatosi, fece questa preghiera in mezzo al fuoco e aprendo la bocca disse:
26
«Benedetto sei tu, Signore Dio dei nostri padri; degno di lode e glorioso è il tuo nome per sempre.
27
Tu sei giusto in tutto ciò che hai fatto; tutte le tue opere sono vere, rette le tue vie e giusti tutti i tuoi giudizi.
28
Giusto è stato il tuo giudizio per quanto hai fatto ricadere su di noi e sulla città santa dei nostri padri, Gerusalemme. Con verità e giustizia tu ci hai inflitto tutto questo a causa dei nostri peccati,
29
poiché noi abbiamo peccato, abbiamo agito da iniqui, allontanandoci da te, abbiamo mancato in ogni modo. Non abbiamo obbedito ai tuoi comandamenti,
30
non li abbiamo osservati, non abbiamo fatto quanto ci avevi ordinato per il nostro bene.
31
Ora quanto hai fatto ricadere su di noi, tutto ciò che ci hai fatto, l'hai fatto con retto giudizio:
32
ci hai dato in potere dei nostri nemici, ingiusti, i peggiori fra gli empi, e di un re iniquo, il più malvagio su tutta la terra.
33
Ora non osiamo aprire la bocca: disonore e disprezzo sono toccati ai tuoi servi, ai tuoi adoratori.
34
Non ci abbandonare fino in fondo, per amore del tuo nome, non rompere la tua alleanza;
35
non ritirare da noi la tua misericordia, per amore di Abramo tuo amico, di Isacco tuo servo, d'Israele tuo santo,
36
ai quali hai parlato, promettendo di moltiplicare la loro stirpe come le stelle del cielo, come la sabbia sulla spiaggia del mare.
37
Ora invece, Signore, noi siamo diventati più piccoli di qualunque altra nazione, ora siamo umiliati per tutta la terra a causa dei nostri peccati.
38
Ora non abbiamo più né principe, né capo, né profeta, né olocausto, né sacrificio, né oblazione, né incenso, né luogo per presentarti le primizie e trovar misericordia.
39
Potessimo esser accolti con il cuore contrito e con lo spirito umiliato, come olocausti di montoni e di tori, come migliaia di grassi agnelli.
40
Tale sia oggi il nostro sacrificio davanti a te e ti sia gradito, perché non c'è confusione per coloro che confidano in te.
41
Ora ti seguiamo con tutto il cuore, ti temiamo e cerchiamo il tuo volto.
42
Fà con noi secondo la tua clemenza, trattaci secondo la tua benevolenza, secondo la grandezza della tua misericordia.
43
Salvaci con i tuoi prodigi, dà gloria, Signore, al tuo nome.
44
Siano invece confusi quanti fanno il male ai tuoi servi, siano coperti di vergogna con tutta la loro potenza; e sia infranta la loro forza!
45
Sappiano che tu sei il Signore, il Dio unico e glorioso su tutta la terra».
46
I servi del re, che li avevano gettati dentro, non cessarono di aumentare il fuoco nella fornace, con bitume, stoppa, pece e sarmenti.
47
La fiamma si alzava quarantanove cubiti sopra la fornace
48
e uscendo bruciò quei Caldei che si trovavano vicino alla fornace.
49
Ma l'angelo del Signore, che era sceso con Azaria e con i suoi compagni nella fornace, allontanò da loro la fiamma del fuoco
50
e rese l'interno della fornace come un luogo dove soffiasse un vento pieno di rugiada. Così il fuoco non li toccò affatto, non fece loro alcun male, non diede loro alcuna molestia.
51
Allora quei tre giovani, a una sola voce, si misero a lodare, a glorificare, a benedire Dio nella fornace dicendo:
52
«Benedetto sei tu, Signore, Dio dei padri nostri, degno di lode e di gloria nei secoli. Benedetto il tuo nome glorioso e santo, degno di lode e di gloria nei secoli.
53
Benedetto sei tu nel tuo tempio santo glorioso, degno di lode e di gloria nei secoli.
54
Benedetto sei tu nel trono del tuo regno, degno di lode e di gloria nei secoli.
55
Benedetto sei tu che penetri con lo sguardo gli abissi e siedi sui cherubini, degno di lode e di gloria nei secoli.
56
Benedetto sei tu nel firmamento del cielo, degno di lode e di gloria nei secoli.
57
Benedite, opere tutte del Signore, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
58
Benedite, angeli del Signore, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
59
Benedite, cieli, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
60
Benedite, acque tutte, che siete sopra i cieli, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
61
Benedite, potenze tutte del Signore, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
62
Benedite, sole e luna, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
63
Benedite, stelle del cielo, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
64
Benedite, piogge e rugiade, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
65
Benedite, o venti tutti, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
66
Benedite, fuoco e calore, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
67
Benedite, freddo e caldo, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
68
Benedite, rugiada e brina, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
69
Benedite, gelo e freddo, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
70
Benedite, ghiacci e nevi, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
71
Benedite, notti e giorni, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
72
Benedite, luce e tenebre, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
73
Benedite, folgori e nubi, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
74
Benedica la terra il Signore, lo lodi e lo esalti nei secoli.
75
Benedite, monti e colline, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
76
Benedite, creature tutte che germinate sulla terra, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
77
Benedite, sorgenti, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
78
Benedite, mari e fiumi, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
79
Benedite, mostri marini e quanto si muove nell'acqua, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
80
Benedite, uccelli tutti dell'aria, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
81
Benedite, animali tutti, selvaggi e domestici, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
82
Benedite, figli dell'uomo, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
83
Benedica Israele il Signore, lo lodi e lo esalti nei secoli.
84
Benedite, sacerdoti del Signore, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
85
Benedite, o servi del Signore, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
86
Benedite, spiriti e anime dei giusti, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
87
Benedite, pii e umili di cuore, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli.
88
Benedite, Anania, Azaria e Misaele, il Signore, lodatelo ed esaltatelo nei secoli, perché ci ha liberati dagl'inferi, e salvati dalla mano della morte, ci ha scampati di mezzo alla fiamma ardente, ci ha liberati dal fuoco.
89
Lodate il Signore, perché egli è buono, perché la sua grazia dura sempre.
90
Benedite, fedeli tutti, il Dio degli dei, lodatelo e celebratelo, perché la sua grazia dura sempre».
91
Allora il re Nabucodò nosor rimase stupito e alzatosi in fretta si rivolse ai suoi ministri: «Non abbiamo noi gettato tre uomini legati in mezzo al fuoco?». «Certo, o re», risposero.
92
Egli soggiunse: «Ecco, io vedo quattro uomini sciolti, i quali camminano in mezzo al fuoco, senza subirne alcun danno; anzi il quarto è simile nell'aspetto a un figlio di dei».
93
Allora Nabucodò nosor si accostò alla bocca della fornace con il fuoco acceso e prese a dire: «Sadrà ch, Mesà ch, Abdè nego, servi del Dio altissimo, uscite, venite fuori». Allora Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego uscirono dal fuoco.
94
Quindi i satrapi, i prefetti, i governatori e i ministri del re si radunarono e, guardando quegli uomini, videro che sopra i loro corpi il fuoco non aveva avuto nessun potere; che neppure un capello del loro capo era stato bruciato e i loro mantelli non erano stati toccati e neppure l'odore del fuoco era penetrato in essi.
95
Nabucodò nosor prese a dire: «Benedetto il Dio di Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego, il quale ha mandato il suo angelo e ha liberato i servi che hanno confidato in lui; hanno trasgredito il comando del re e hanno esposto i loro corpi per non servire e per non adorare alcun altro dio che il loro Dio.
96
Perciò io decreto che chiunque, a qualsiasi popolo, nazione o lingua appartenga, proferirà offesa contro il Dio di Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego, sia tagliato a pezzi e la sua casa sia ridotta a un mucchio di rovine, poiché nessun altro dio può in tal maniera liberare».
97
Da allora il re promosse Sadrà ch, Mesà ch e Abdè nego a cariche pubbliche nella provincia di Babilonia.
98
Il re Nabucodò nosor a tutti i popoli, nazioni e lingue, che abitano in tutta la terra: Pace e prosperità !
99
M'è parso opportuno rendervi noti i prodigi e le meraviglie che il Dio altissimo ha fatto per me.
100
Quanto sono grandi i suoi prodigi e quanto straordinarie le sue meraviglie! Il suo regno è un regno eterno e il suo dominio di generazione in generazione.
Скрыть

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).