Сегодня, 24 марта 2026 г.

Воскрешение Иисусом Лазаря описано особенно подробно. Евангелист как бы специально выделяет его из ряда подобных ему чудесных событий, будь то исцеления или воскрешения. Оно и понятно: тут ведь и в самом деле описано нечто совершенно необычное. Даже воскрешение дочери Иаира не было похоже на...

Воскрешение Иисусом Лазаря описано особенно подробно. Евангелист как бы специально выделяет его из ряда подобных ему чудесных событий, будь то исцеления или воскрешения. Тут ведь и в самом деле описано нечто совершенно необычное. Даже воскрешение дочери Иаира не было похоже на воскрешение Лазаря. Там всё же смерть ещё только коснулась человека. Тут — уже полное и очевидное её торжество. Настолько полное, что Иисуса даже хотят удержать, когда Он собирается войти в гробницу. Потому что уже поздно и бесполезно. Сделать уже ничего нельзя, а войти в гробницу означает оскверниться — и в данном случае без всякой необходимости.

Но Он знает, что делает. Знает, чем живёт и что с Собой несёт. И знает, что Царство сильнее смерти. Что там, в Царстве, смерти просто нет места. И Лазарь, соприкоснувшись с Царством, воскресает. Смерть отступает. Так же, как в своё время отступит от Него Самого — в день Его Воскресения. Тут ведь дело лишь в том, какой жизнью живёт человек. Если жизнью Царства, до конца и в полноте, — тогда смерти для него нет. Если жизнью ветхого, не преображённого ещё Божьим дыханием мира, — тогда она неизбежна. Так и с Лазарем: он потерял жизнь мира сего, которую имел. Смерть победила, как всегда она побеждает то, что в этом мире называют жизнью, но что на самом деле оказывается чем-то средним между жизнью в её полноте и смертью. Но Иисус принёс ему другую жизнь — ту, которой живёт Сам. В этой жизни места смерти нет, и Лазарь воскресает. Возвращается к жизни.

Конечно, не к той полноте жизни Царства, которую несёт в Себе Спаситель. Смерть перед Царством отступает, но человек вмещает жизни столько, сколько в состоянии вместить. Лазарь вернулся к той относительной полноте земной жизни, которая была ему доступна, и в этом смысле он остался прежним. Даже соприкосновение с Царством не меняет человека само по себе, без его участия. Но опыт такого соприкосновения остаётся с человеком навсегда. В этом смысле Лазарь, конечно, изменился и стать прежним уже не мог. Евангелист не говорит нам о дальнейшей судьбе этого человека. О том, что с ним было потом, после Воскресения, после Пятидесятницы, остаётся только догадываться. Но и того, что сказано, достаточно, чтобы понять: Царство действительно вошло в мир. Ещё не во всей полноте, но окончательно и необратимо.