Кто говорит: "я люблю Бога", а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего.
Здесь Иоанн связывает воедино любовь к Богу и любовь к ближнему. Такая связь была укоренена в Торе, и она была прекрасно известна раввинистической традиции евангельских времён. Но Иоанн рассматривает её в контексте...
Здесь Иоанн связывает воедино любовь к Богу и любовь к ближнему. Такая связь была укоренена в Торе, и она была прекрасно известна раввинистической традиции евангельских времён. Но Иоанн рассматривает её в контексте нового, христианского откровения. Любовь для него — не просто отношения между людьми, как это было в дохристианские времена, она для него неотделима от самой природы Царства.
Прежде любовь (как и противоположная ей ненависть) была прежде всего отношением, связывающим людей между собой (подобно тому, как ненависть была отношением, людей разделяющим). Среда же, внутри которой отношения строились, оставалась природной, по преимуществу психической. Причём это была природа падшего мира, в основании которой лежала природная энергия, не столько открывающая, сколько скрывающая Бога от человека. Любовь как духовное явление с такой скрывающей Бога природой не могла не войти в противоречие, и потому любовь в падшем мире не могла раскрыться во всей полноте. Там, куда она не могла проникнуть, оставалось место падшей природе со всеми её проявлениями, включая страхи, свойственные психике падшего человека — не всегда осознанные, но всегда реальные и всегда мешающие человеку жить полноценной духовной жизнью.
Иное дело Царство. Тут природную энергию сменяет энергия Божьей любви. Она похожа на природную энергию в том отношении, что предоставляет возможность бытия всем существующим формам и проявлениям природной жизни. Но, в отличие от природной энергии падшего мира, энергия Божьей любви не скрывает Бога, а, наоборот, открывает Его, Его волю и Его присутствие.
Такая среда полностью соответствует отношениям любви между людьми: дух и природа оказываются в полной гармонии. Любовь теперь может раскрыться во всей полноте: в Царстве, в отличие от непреображённого мира, ей ничто не препятствует. Поэтому и возможно тут полное избавление от страха: ведь прежняя психическая природа уступает место новой, которая полностью послушна воле человека. Любовь проявляется в полноте, и места страхам в душе человека не остаётся. Это и есть та христианская жизнь, о которой свидетельствовал как Иоанн, так и другие апостолы.
Почему мы должны доверять Библии? Как нужно читать Библию неверующим, чтобы понять, что в ней написано?
Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно). | ||
Устранив несовершенство любви в виде страха (ст. 18), апостол переходит к заключению своей речи о любви к Богу и ближним во взаимных отношениях этих двух сторон любви, с указанием необходимости обоснования любви к ближним на любви к Богу. Первым предметом любви христианина должен быть Бог (ст. 19), Тот, Кто Своею любовью, проявленною прежде, чем мы узнали Его, и даже тогда, когда мы еще были враждебны Ему (ст. 9-10), возжег в душе нашей пламень истинной любви. Но любовь к Богу, если она действительно существует, должна отражаться в действиях человека и главным образом — в его любви к ближнему; недостаток, а тем более полное отсутствие любви к ближним говорит непременно и о недостатке любви к Богу, о любви лишь мнимой, — так что любовью к ближним может быть измеряема наша любовь к Богу (ст. 20). «Любовь, очевидно, образуется чрез обращение друг с другом; обращение же предполагает, что человек видит своего брата и по обращению с Ним еще более привязывается к Нему любовью, ибо видение весьма много привлекает к любви. Если же так, то кто ни во что ставит гораздо более влекущее к любви, не любит брата, которого видел, как может быть признан истинным, когда говорит, что любит Бога, Которого не видел, который ни в обращении с ним, ни объемлется никаким чувством» (блаж. Феофилакт). Речь свою апостол заключает указанием на то, что тесная, неразрывная связь любви к ближним с любовью к Богу, составляет прямую, положительную заповедь Божию (τὴν ἐντολὴν αὐτου̃), ст. 21.