Библия-Центр
РУ

Евангелие – учебник реалистического отношения к жизни

Юлий Анатольевич Шрейдер
Скачать в формате:
Поделиться

Тема этого сообщения всегда была особенно значима для меня лично, для моего опыта жизни в Церкви, жизни в общении с другими христианами, и она связана вот с чем. Мне приходилось себе и другим людям задавать вопрос: «Что для вас самое главное в христианстве?» Самый правильный ответ, конечно, — тот, который дал Фома Аквинский: Иисус Христос — самое важное. Такой же ответ дал старец Иоанн в «Трех разговорах» Соловьева. Но если мы поставим вопрос иначе: «А что для твоей ориентации в мире самое важное?»  — то вот тут часто происходит сбой. Люди пытаются сказать, что для них очень важно некоторое сопричастие чему-то очень высокому. Происходит характерная ошибка: христианство рассматривается как что-то высокое, как путь к духовному поднятию себя и отвержению простых забот мира сего. Мне кажется, в таком понимании коренится одна большая опасность. Я убежден, что в христианстве очень важна его абсолютная реалистичность. Ничего более реалистического человечество не придумало. То, как христианство учит жить, — это самый реалистический, самый правильный, эффективный (не побоюсь такого слова) способ жизни. И тут возникает такое противоречие: когда мы начинаем читать Евангелие как проповедь Иисуса, то первое впечатление — я думаю, что не у меня одного, у многих, — это ощущение непосильности, невыполнимости того, что от нас требуется. Когда мы читаем Нагорную проповедь, то кажется, что это выполнить не по силам человеческим, это для каких-то святых людей сказано, а не для меня. Простите, я говорю неправильно, я говорю не о том, как на самом деле следовало бы думать, а о том, как очень часто мы думаем, — о таком аспекте восприятия Евангелия, который, мне кажется, есть, по крайней мере, у очень многих обычных людей. Я сейчас обращаюсь не к святым подвижникам, а к средним людям, которые читают Евангелие, пытаются как-то жить по Евангелию, как-то к этому относиться, не выходить, по возможности, за пределы того, чему учит христианство. Возникает даже ощущение, что все это как бы невыполнимо, как бы не для нас, а для особых людей. Дай Бог все это выполнять хотя бы в малой мере.

Однако, если обратить внимание не только на проповедь, но и на реальные действия Христа, на поведение Христа, то мы обнаружим, насколько оно реалистично с самой что ни на есть практической точки зрения. Когда начинаешь осмыслять, что же Он фактически сделал в этот момент, то окажется, что Он сделал нечто такое, что ни один самый умный человек не предложит лучшего варианта. Давайте вспомним историю с грешницей, которую должны были побить камнями. Ведь ситуация почти невозможная. Что должен был сказать Иисус? Что может сказать любой человек на Его месте? Исполняйте Закон? По закону надо побить камнями. Не исполняйте Закон? Тоже, понимаете, вещь чудовищная с точки зрения нашего восприятия жизни. Мы знаем, что сделал Иисус Христос. Это был исключительно мудрый и практически эффективный шаг. Он не скомпрометировал Закон, Он не выступил против Закона и не погрешил против Закона Любви. В сущности, Он спас эту женщину не только от мучительной смерти — Он спас ее от смерти духовной. Я думаю, в этой ситуации слова «иди и больше не греши» — это прощение, которое спасло ее для жизни вечной, в этом можно быть практически уверенным. Что же это за мудрость практической жизни?

Если мы дальше пойдем по примерам, рассыпанным в Евангелиях, мы все больше будем убеждаться, что в действиях Иисуса просто бросается в глаза живой, практический ум. Конечно, этот живой, практический ум — это не хитрость житейская. Вы понимаете, что здесь нет речи о том, как человек умеет перехитрить обстоятельства (обычно потом он падает жертвой этих обстоятельств). Такая попытка перехитрить, перескочить препятствия, сделать нечто выгодное для себя — это, на самом деле, не признак практического ума, это признак, в качестве эвфемизма скажу, хитроумия. Так вот у Иисуса, конечно, не это, у Него — мудрость, но мудрость величайшая, и смысл ее открывается прямо здесь и теперь.

Я как-то специально тщательно просматривал все чудеса Иисуса Христа. Мне было интересно. Дело в том, что чудо — это вещь соблазнительная. У человека, который начинает идти вглубь содержания Евангелий, с каждым чудом связан какой-то вопрос. Зачем это чудо? Что оно значит? Вспомним чудо, которое совершил Будда. Здесь это противопоставление очень важно. Помните, когда он явился к своему отцу, по рассказу, он поднялся над землей на высоту половины человеческого роста и у него, кажется, из левого бока или правого начал бить огненный столп. Замечательное чудо, которое, по-видимому, действительно родителей убедило, что их сын достиг чего-то высокого на своем духовном пути. Можете себе представить, что подобное чудо совершает Иисус Христос? Это же абсолютно невозможно! Иисус Христос не совершал ни одного демонстрационного чуда. Одно, можно сказать, это Преображение на горе (Мф. 17:1-9), но обратите внимание, что оно было совершено как бы в тайне, для трех учеников, которым Иисус запретил до Воскресения об этом сказывать. Надо было оставить уверенность ближайшим ученикам. Оно тоже прагматическое. Надо было укрепить веру, и кого Он взял? Петра, Иоанна, любимого ученика, и его брата, т.е. Он взял тех троих, кому наиболее важно было оставить свидетельство. Здесь не было толпы народа, здесь не было общего ажиотажа. Просто показал ученикам нечто, причем показал так, что они вполне могли представить, что это им почудилось. Здесь возможны варианты такого полускепсиса. Они оставляются, потому что чудо не должно быть абсолютно однозначным. И можно себе представить, что у учеников могло сложиться впечатление, что, может быть, им только хотелось это увидеть — увидеть Христа в славе здесь на земле.

Но все остальные чудеса — это чудеса, каждое из которых имело конкретный практический смысл. Вспомните чудо в Кане Галилейской, первое чудо Христа. Иисус вообще не хотел ничего делать. Он ответил Матери: «Что Мне и Тебе, Жено? Еще не пришел час Мой» (Ин. 2:4). Казалось бы, нет необходимости этого чуда. Он совершает его, исполняя волю Матери, но и Она делает замечательную вещь. Она говорит окружающим: «Сделайте, как Он велит». Это начинается Ее проповедь: поступайте так, как велит Бог. Слова эти имеют прикровенный смысл, что самое главное — не вино получить, не благо какое-то получить, а поступить по воле Божьей. Это можно найти и в Ветхом Завете (1 Царств. 15:22), когда Самуил приходит к Саулу и попрекает его за то, что он не уничтожил все имущество амаликитян, а тот говорит, что оставил необходимое для жертвоприношения. «Ты что же думаешь, что послушание Богу менее важно, чем жертва?» Здесь имеется общий богословский элемент, единый для этого ветхозаветного эпизода и чуда в Кане Галилейской. Послушание — вот что важнее всего. Т.е. это чудо сразу приобретает еще и смысл учительный.

Или, например, чудо умножения хлебов. Я вспоминаю, как это чудо повторилось в сильно уменьшенном плане на моих глазах. Это было в Библейском обществе году в девяносто втором, когда с едой было как-то не очень, все были немножко голодноватые, во всяком случае, чего-то не хватало. У меня был пакет пряников, который я купил по дороге и принес туда, даже не будучи очень уверен, что это пойдет на общее чаепитие. Этот пакет пряников я оставил где-то там на шкафчике. Через некоторое время прихожу в комнату, и отец Георгий Чистяков говорит: «Господь дал нам опять чудо умножения хлебов. Появились пряники, которых мы не ожидали». В прямом смысле эти пряники не возникли из ничего, но ведь чудо-то было, они появились в тот момент, когда они были очень нужны тем людям, которые собрались, ну а я был, может быть, орудием Божьим в тот момент, когда на заседание правления принес пакетик пряников. Сразу же возникает вопрос, в чем же дело в Евангельском чуде с умножением хлебов. Разве дело в том, что неизвестно откуда появились рыбы и хлебы? Это было бы магическое чудо, это неинтересно. Чудо было в том, что Иисус нашел, чем накормить людей, когда их надо было накормить, потому что им надо было слушать проповедь, а голодные они не стали бы слушать, они не смогли бы слышать. Давайте я допущу легкое кощунство, да простит меня Господь. Представьте себе, что это чудо происходило так: Иисус заранее кого-то попросил, позаботился о том, чтобы принесли еще хлеба и рыбы, зная, что надо будет накормить людей. Эти припасы где-то там лежали, и когда Он велел ученикам раздать еду, то Он знал, что припасены еще корзины с едой. Разве это сделало бы чудо ничем? Разве все развалилось бы, если бы мы нашли такую естественную причину? Ведь чудо, как говорит Льюис, это не нарушение естественных законов, это вмешательство Божественной воли в естественные законы. Так что же, будем ли мы указывать Богу, каким образом Его Божественная воля имеет право вмешиваться в текущий ход событий? Простите, это не наше дело. Поэтому, даже если все было так, как я позволил себе предположить, то суть чуда осталась бы. Я специально позволяю себе такую мысленную конструкцию, чтобы показать, что здесь дело не в том, что происходит что-то вопреки законам природы, а в том, что происходит нечто по Божьей воле, что гораздо важнее, и Божья воля направлена каждый раз на достижение определенного результата для людей.

Возьмем еще один пример — известную историю о богатом юноше (Мф. 19:16-22). Она многих смущает тем, что Иисус потребовал от богатого юноши чего-то такого, чего тот не смог сделать, и мало кто смог бы. Ведь вы помните, что, когда Он встречает Закхея — богатого человека, который объявляет, что он отдаст половину всего состояния неимущим, — то Иисус вполне удовлетворяется этим. Этот человек явно получает благословение Иисуса, как праведник (Лк. 10:8-9). А почему Иисус столько хотел от богатого юноши? Давайте читать внимательно: «И вот, некто подошед сказал Ему: Учитель Благий! Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему: что ты называешь меня Благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Говорит Ему: какие?» Иисус указывает заповеди, т.е. Иисус не требует от него ничего большего, чем требует закон Ветхого Завета, ведь даже заповедь любви тоже есть в Ветхом Завете. Иисус только объединил, поставил рядом заповедь любви к Богу и к ближнему, а значит, казалось бы, Он не потребовал ничего большего, чем тот юноша должен был выполнять независимо от того, что ему скажет Иисус. Ничего больше Иисус не требует. Но тому мало. Юноша говорит: «Все это я сохранил от юности моей; чего еще недостает мне?» Он хочет гарантии. Обратите внимание: он хочет от Иисуса того, чего человек не имеет права хотеть, — гарантии вечной жизни. Только что у нас был разговор по поводу воображения. Некий человек, который ранее задавал вопрос Владыке, спросил у меня: «А как же с воображением? Как же отличить прелесть от подлинного воображения, когда мы воображением познаем? Иначе говоря, от познающего воображения, в том смысле, в котором Вышеславцев говорит о воображении?» И я мог ему ответить только одно: «Если бы я знал правило, как отличить прелесть от истинного знания, тогда бы многие проблемы были решены». В том-то и дело, что каждый раз мы обязаны отвечать здесь и сейчас, что это: прелесть или мы что-то видим реальное в своем воображении. Это каждый раз надо решать здесь и теперь. А юноша захотел решить проблему раз и навсегда вперед. Вот почему Иисус говорит: тогда отдай все и следуй за Мною, у тебя другого пути нет уже. Если хочешь гарантий, не отходи от Меня: вот ты идешь рядом с Богом — уже не удаляйся. Бог здесь, с тобой, так не уходи же! Отдай все имущество. На максимализм запросов Иисус отвечает максимализмом требований. Но именно это оказалось невозможным для юноши. Обратите внимание, здесь не жесткость Иисуса, а абсолютная практичность. Либо ты готов поверить, что, исполняя заповеди, ты идешь по этому пути, либо ты хочешь гарантии, чтобы тебе сейчас сказали, получишь ты или нет, но тогда уже тебе придется сделать то, что тебе не по силам. Даже ученикам путь за Иисусом не всегда был по силам (мы знаем соблазны учеников — это было, и это ничему не помешало). У доктора Гааза есть замечательный пассаж, написанный в 1811 году в книжке, которая была посвящена кавказским минеральным водам (он изучал свойства кавказских минеральных вод). Смотрите, какой богословский пассаж он написал: «Признавать зависимость человека от обстоятельств не значит отрицать в нем способность правильно судить о вещах сообразно их существу или считать за ничто вообще волю человека. Эта зависимость требует снисходительного отношения к человеческим заблуждениям и слабостям». Далее он пишет о том, что это не говорит хорошо о человеческой природе, но надо понимать, что человеческая природа такова; надо понимать, что у человека есть слабости, и соответственно вести себя по отношению к нему. То, что у него есть слабости, не лишает его действия закона любви. Любовь и сострадание должны быть несмотря ни на что.

На пути ко Христу есть еще одно существенное препятствие: как только мы говорим, что главная заповедь — заповедь любви, то, по-моему, почти каждый из нас впадает в фрустрацию, либо находит очень легкое утешение, поставив простой, но очевидный вопрос: как можно полюбить по своей воле? Ведь заповедать можно только то, что человек может сделать по своей воле. Нельзя мне заповедать вырасти еще на полметра. Господь от меня этого и не требует, слава Богу, — этого я не могу. А как же можно по собственной воле любить другого? Объясните мне, пожалуйста. Вот мне некий человек неприятен, он мне досадил, он сделал мне какие-то нехорошие вещи, и я ожидаю от него чего-то подобного. Ну, я могу его простить, сказав себе: «Ну ладно уж, я не буду к нему иметь претензий», — такое возможно. А вот как его полюбить? Что это значит? Это же чувство! Я не могу по своему желанию испытывать жажду или ощущение, что я ее утолил. Казалось бы, невозможная заповедь, особенно, когда от меня требуется: «люби врагов своих». Казалось бы, нереалистично. Неправда, это совершенно реалистично, только надо понимать, что такое любовь: что это не эмоция, а добродетель. В данном случае я цитирую слышанное на проповеди православного священника о. Дмитрия Смирнова. Он говорил так: «Вот я вас прошу, запишите на бумажке, повесьте у себя дома и читайте каждый день по нескольку раз: любовь — не эмоция, а добродетель». Это глубоко верные слова, это правильные слова, но тут можно дальше кое-что пояснить.

У Людвига Франкла в книжке о смысле жизни есть замечательные слова о том, что такое любовь. Он говорит: «Любовь — это стремление и способность понять другого». Заметьте, способность понять другого нам дана, как дары нашего разума. Итак, в разуме есть необходимые предпосылки. Достаточно быть только внимательным к другому. Включить наше внимание — это в наших силах. Это значит не быть сконцентрированным на себе, но уметь смотреть на других. Этому учат актеров. Станиславский учил актерскому общению: чтобы актер не был замкнут на себе, а смотрел на партнера, понимал, что партнер сейчас чувствует. Это простая техника: смотреть на другого и понимать, что он сейчас думает. Способность понять другого — это просто способность быть внимательным, способность сосредоточиться. Стремление понять другого — это почти то же самое, но рассмотренное с другой стороны: это готовность «включиться» на другого, включить какие-то свои «валентности», способности понимать, что, собственно говоря, человеку сейчас нужно от меня, не делаю ли я чего-то, что ему крайне неприятно, неудобно. И вот эти-то вещи в наших силах. Т.е. заповедь любви в действительности оказывается не невозможной, а наоборот, практически необходимой, потому что если мы невнимательны к другому и не стремимся понять человека, с которым имеем дело, мы же ничего не сумеем в жизни сделать. Это практически полезная заповедь для того, чтобы решать какие-то совместные дела, для того, чтобы жить в этом сложном мире, где люди разные, где люди ориентируются на разные ценности. Ее исполнение помогает разобраться, в чем часто состоит конфликт: мы по-разному понимаем, что такое хорошо.

Я люблю на лекциях по этике приводить один пример. По-моему, у Геродота описано, какие разные люди персы и греки. Персы тела умерших родителей выставляют на скалу или на дерево, чтобы их склевали птицы. Для грека, эллина, оставить тело отца или близкого человека на съедение диким зверям — это самое худшее, что можно сделать. Тело нужно сжечь. Но для перса сжечь мертвое тело — это ужасно, это надругательство над ним. Казалось бы, нельзя понять друг друга, и действительно, если понимать так буквально, то греки и персы должны смотреть друг на друга как на чужаков или, вообще, сумасшедших — как на людей, которые живут неправильно. Но ведь на самом деле под этими обычаями кроется общий смысл: умерший человек должен быть похоронен, смерть должна быть отмечена, смерть — это событие, может быть, важнейшее в жизни человека, наряду с его рождением. В осознании этого кроется нечто именно человеческое. Звери не хоронят тела своих собратьев, это человеческая особенность. И вот она-то и оказывается общностью, и надо только присмотреться, чтобы понять, что эта общность есть, но проявляется она различно, так, что люди кажутся чужеродными друг другу.

У нас сейчас общество разделенное, потому что в нем люди разных слоев, разных культур, религий живут бок о бок. Когда люди делились так: вот деревня таких-то, вот — таких-то, — они общались как бы в монолитной культуре, в монокультуре. Но сейчас этого нет, общество устроено не так, и каждый раз оказывается, что люди другой культуры ведут себя «не так», т.е. не так, как хорошо по нашим правилам. И требуется некоторое внимание к ним, любовь к ним, чтобы понять, что под этим «не так» кроется глубинное «так». Из того, что я сказал, следует, что решать конфликты в сложном обществе можно только на основе любви. Это единственный практический способ. Не на основе терпимости, потому что терпимость может быть безразличием. «Ну не все ли мне равно, как действуют вот эти дураки, которых я вообще и за людей-то не считаю? Что с того, что они ведут себя как-то не так? Плевать мне на это!» — вот к чему очень часто сводится позиция терпимого человека. Позиция христианина совсем другая, ее можно выразить как: «я должен понять, что делает другой и почему». Даже позиция ненасилия не охватывает всех сложностей жизни, но это уже тема Ильина, и я не буду ее затрагивать. У него есть очень важная работа о сопротивлении злу силою, где этот вопрос очень интересно разобран, но он потребовал бы отдельного выступления.

Отсюда видно, что заповедь любви — это не просто идеальная заповедь, мол, вот любите друг друга — и вы будете духовно выше, чище и сами станете такими возвышенными, прекрасными, что крылышки сразу вырастут. Заповедь любви в нашей обычной действительности — это заповедь практического поведения. Я прошу прощения, что я как бы немножко снижаю христианство, я пытаюсь перевести это в практический план, и я думаю, что так очень стоит читать Евангелие: видеть там практические рецепты (причем практические рецепты там никогда не даются в виде формул на все случаи жизни). Формулу можно дать только очень предельную, максималистичную, поэтому Нагорная проповедь такая максималистская. Наше поведение в конкретной ситуации должно быть подчинено этому максималистскому принципу, но учитывать реальные, конкретные обстоятельства. И здесь, может быть, не надо залетать слишком высоко и пытаться делать вещи непосильные, поднимать камень, который мы просто сейчас не можем поднять. От этого только хуже бывает. Мне кажется, такой способ очень хорош, но надо только не забывать при этом одну вещь: что моральное практическое поведение возможно только при абсолютизме оценок, при понимании того, что наши оценки основаны не на человеческих правилах, не на человеческом опыте, а на существовании Бога как Абсолюта. Поэтому абсолютизм оценок нельзя никак ослабить. Нельзя никак уменьшить ригоризм требований к себе. Но дальше в практической жизни надо не себя возвышать, а реализовывать в действиях то, что заповедано, и так, чтобы эти действия для других выглядели бы не соблазном, но побуждением к следованию тем же заповедям. А для этого полезно еще и еще раз обращаться к евангельским эпизодам как ориентирам практического поведения.

Отрывки к тексту:
Mt 17:1-9
Mc 9:2-13
Lc 9:28-36
Jn 2:1-12
Jn 7:53-8:11
Mt 19:16-30
Mc 10:17-31
Lc 18:18-30
Mt 14:13-31
Mc 12:28-34
Mt 22:34-40
1
Six jours après, Jésus prit avec lui Pierre, Jacques, et Jean, son frère, et il les conduisit à l'écart sur une haute montagne.
2
Il fut transfiguré devant eux; son visage resplendit comme le soleil, et ses vêtements devinrent blancs comme la lumière.
3
Et voici, Moïse et Élie leur apparurent, s'entretenant avec lui.
4
Pierre, prenant la parole, dit à Jésus: Seigneur, il est bon que nous soyons ici; si tu le veux, je dresserai ici trois tentes, une pour toi, une pour Moïse, et une pour Élie.
5
Comme il parlait encore, une nuée lumineuse les couvrit. Et voici, une voix fit entendre de la nuée ces paroles: Celui-ci est mon Fils bien-aimé, en qui j'ai mis toute mon affection: écoutez-le!
6
Lorsqu'ils entendirent cette voix, les disciples tombèrent sur leur face, et furent saisis d'une grande frayeur.
7
Mais Jésus, s'approchant, les toucha, et dit: Levez-vous, n'ayez pas peur!
8
Ils levèrent les yeux, et ne virent que Jésus seul.
9
Comme ils descendaient de la montagne, Jésus leur donna cet ordre: Ne parlez à personne de cette vision, jusqu'à ce que le Fils de l'homme soit ressuscité des morts.
Скрыть
2
Six jours après, Jésus prit avec lui Pierre, Jacques et Jean, et il les conduisit seuls à l'écart sur une haute montagne. Il fut transfiguré devant eux;
3
ses vêtements devinrent resplendissants, et d'une telle blancheur qu'il n'est pas de foulon sur la terre qui puisse blanchir ainsi.
4
Élie et Moïse leur apparurent, s'entretenant avec Jésus.
5
Pierre, prenant la parole, dit à Jésus: Rabbi, il est bon que nous soyons ici; dressons trois tentes, une pour toi, une pour Moïse, et une pour Élie.
6
Car il ne savait que dire, l'effroi les ayant saisis.
7
Une nuée vint les couvrir, et de la nuée sortit une voix: Celui-ci est mon Fils bien-aimé: écoutez-le!
8
Aussitôt les disciples regardèrent tout autour, et ils ne virent que Jésus seul avec eux.
9
Comme ils descendaient de la montagne, Jésus leur recommanda de ne dire à personne ce qu'ils avaient vu, jusqu'à ce que le Fils de l'homme fût ressuscité des morts.
10
Ils retinrent cette parole, se demandant entre eux ce que c'est que ressusciter des morts.
11
Les disciples lui firent cette question: Pourquoi les scribes disent-ils qu'il faut qu'Élie vienne premièrement?
12
Il leur répondit: Élie viendra premièrement, et rétablira toutes choses. Et pourquoi est-il écrit du Fils de l'homme qu'il doit souffrir beaucoup et être méprisé?
13
Mais je vous dis qu'Élie est venu, et qu'ils l'ont traité comme ils ont voulu, selon qu'il est écrit de lui.
Скрыть
28
Environ huit jours après qu'il eut dit ces paroles, Jésus prit avec lui Pierre, Jean et Jacques, et il monta sur la montagne pour prier.
29
Pendant qu'il priait, l'aspect de son visage changea, et son vêtement devint d'une éclatante blancheur.
30
Et voici, deux hommes s'entretenaient avec lui: c'étaient Moïse et Élie,
31
qui, apparaissant dans la gloire, parlaient de son départ qu'il allait accomplir à Jérusalem.
32
Pierre et ses compagnons étaient appesantis par le sommeil; mais, s'étant tenus éveillés, ils virent la gloire de Jésus et les deux hommes qui étaient avec lui.
33
Au moment où ces hommes se séparaient de Jésus, Pierre lui dit: Maître, il est bon que nous soyons ici; dressons trois tentes, une pour toi, une pour Moïse, et une pour Élie. Il ne savait ce qu'il disait.
34
Comme il parlait ainsi, une nuée vint les couvrir; et les disciples furent saisis de frayeur en les voyant entrer dans la nuée.
35
Et de la nuée sortit une voix, qui dit: Celui-ci est mon Fils élu: écoutez-le!
36
Quand la voix se fit entendre, Jésus se trouva seul. Les disciples gardèrent le silence, et ils ne racontèrent à personne, en ce temps-là, rien de ce qu'ils avaient vu.
Скрыть
1
Trois jours après, il y eut des noces à Cana en Galilée. La mère de Jésus était là,
2
et Jésus fut aussi invité aux noces avec ses disciples.
3
Le vin ayant manqué, la mère de Jésus lui dit: Ils n'ont plus de vin.
4
Jésus lui répondit: Femme, qu'y a-t-il entre moi et toi? Mon heure n'est pas encore venue.
5
Sa mère dit aux serviteurs: Faites ce qu'il vous dira.
6
Or, il y avait là six vases de pierre, destinés aux purifications des Juifs, et contenant chacun deux ou trois mesures.
7
Jésus leur dit: Remplissez d'eau ces vases. Et ils les remplirent jusqu'au bord.
8
Puisez maintenant, leur dit-il, et portez-en à l'ordonnateur du repas. Et ils en portèrent.
9
Quand l'ordonnateur du repas eut goûté l'eau changée en vin, -ne sachant d'où venait ce vin, tandis que les serviteurs, qui avaient puisé l'eau, le savaient bien, -il appela l'époux,
10
et lui dit: Tout homme sert d'abord le bon vin, puis le moins bon après qu'on s'est enivré; toi, tu as gardé le bon vin jusqu'à présent.
11
Tel fut, à Cana en Galilée, le premier des miracles que fit Jésus. Il manifesta sa gloire, et ses disciples crurent en lui.
12
Après cela, il descendit à Capernaüm, avec sa mère, ses frères et ses disciples, et ils n'y demeurèrent que peu de jours.
Скрыть
53
Et chacun s'en retourna dans sa maison.
1
Jésus se rendit à la montagne des oliviers.
2
Mais, dès le matin, il alla de nouveau dans le temple, et tout le peuple vint à lui. S'étant assis, il les enseignait.
3
Alors les scribes et les pharisiens amenèrent une femme surprise en adultère;
4
et, la plaçant au milieu du peuple, ils dirent à Jésus: Maître, cette femme a été surprise en flagrant délit d'adultère.
5
Moïse, dans la loi, nous a ordonné de lapider de telles femmes: toi donc, que dis-tu?
6
Ils disaient cela pour l'éprouver, afin de pouvoir l'accuser. Mais Jésus, s'étant baissé, écrivait avec le doigt sur la terre.
7
Comme ils continuaient à l'interroger, il se releva et leur dit: Que celui de vous qui est sans péché jette le premier la pierre contre elle.
8
Et s'étant de nouveau baissé, il écrivait sur la terre.
9
Quand ils entendirent cela, accusés par leur conscience, ils se retirèrent un à un, depuis les plus âgés jusqu'aux derniers; et Jésus resta seul avec la femme qui était là au milieu.
10
Alors s'étant relevé, et ne voyant plus que la femme, Jésus lui dit: Femme, où sont ceux qui t'accusaient? Personne ne t'a-t-il condamnée?
11
Elle répondit: Non, Seigneur. Et Jésus lui dit: Je ne te condamne pas non plus: va, et ne pèche plus.
Скрыть
16
Et voici, un homme s'approcha, et dit à Jésus: Maître, que dois-je faire de bon pour avoir la vie éternelle?
17
Il lui répondit: Pourquoi m'interroges-tu sur ce qui est bon? Un seul est le bon. Si tu veux entrer dans la vie, observe les commandements. Lesquels? lui dit-il.
18
Et Jésus répondit: Tu ne tueras point; tu ne commettras point d'adultère; tu ne déroberas point; tu ne diras point de faux témoignage; honore ton père et ta mère;
19
et: tu aimeras ton prochain comme toi-même.
20
Le jeune homme lui dit: J'ai observé toutes ces choses; que me manque-t-il encore?
21
Jésus lui dit: Si tu veux être parfait, va, vends ce que tu possèdes, donne-le aux pauvres, et tu auras un trésor dans le ciel. Puis viens, et suis-moi.
22
Après avoir entendu ces paroles, le jeune homme s'en alla tout triste; car il avait de grands biens.
23
Jésus dit à ses disciples: Je vous le dis en vérité, un riche entrera difficilement dans le royaume des cieux.
24
Je vous le dis encore, il est plus facile à un chameau de passer par le trou d'une aiguille qu'à un riche d'entrer dans le royaume de Dieu.
25
Les disciples, ayant entendu cela, furent très étonnés, et dirent: Qui peut donc être sauvé?
26
Jésus les regarda, et leur dit: Aux hommes cela est impossible, mais à Dieu tout est possible.
27
Pierre, prenant alors la parole, lui dit: Voici, nous avons tout quitté, et nous t'avons suivi; qu'en sera-t-il pour nous?
28
Jésus leur répondit: Je vous le dis en vérité, quand le Fils de l'homme, au renouvellement de toutes choses, sera assis sur le trône de sa gloire, vous qui m'avez suivi, vous serez de même assis sur douze trônes, et vous jugerez les douze tribus d'Israël.
29
Et quiconque aura quitté, à cause de mon nom, ses frères, ou ses soeurs, ou son père, ou sa mère, ou sa femme, ou ses enfants, ou ses terres, ou ses maisons, recevra le centuple, et héritera la vie éternelle.
30
Plusieurs des premiers seront les derniers, et plusieurs des derniers seront les premiers.
Скрыть
17
Comme Jésus se mettait en chemin, un homme accourut, et se jetant à genoux devant lui: Bon maître, lui demanda-t-il, que dois-je faire pour hériter la vie éternelle?
18
Jésus lui dit: Pourquoi m'appelles-tu bon? Il n'y a de bon que Dieu seul.
19
Tu connais les commandements: Tu ne commettras point d'adultère; tu ne tueras point; tu ne déroberas point; tu ne diras point de faux témoignage; tu ne feras tort à personne; honore ton père et ta mère.
20
Il lui répondit: Maître, j'ai observé toutes ces choses dès ma jeunesse.
21
Jésus, l'ayant regardé, l'aima, et lui dit: Il te manque une chose; va, vends tout ce que tu as, donne-le aux pauvres, et tu auras un trésor dans le ciel. Puis viens, et suis-moi.
22
Mais, affligé de cette parole, cet homme s'en alla tout triste; car il avait de grands biens.
23
Jésus, regardant autour de lui, dit à ses disciples: Qu'il sera difficile à ceux qui ont des richesses d'entrer dans le royaume de Dieu!
24
Les disciples furent étonnés de ce que Jésus parlait ainsi. Et, reprenant, il leur dit: Mes enfants, qu'il est difficile à ceux qui se confient dans les richesses d'entrer dans le royaume de Dieu!
25
Il est plus facile à un chameau de passer par le trou d'une aiguille qu'à un riche d'entrer dans le royaume de Dieu.
26
Les disciples furent encore plus étonnés, et ils se dirent les uns aux autres; Et qui peut être sauvé?
27
Jésus les regarda, et dit: Cela est impossible aux hommes, mais non à Dieu: car tout est possible à Dieu.
28
Pierre se mit à lui dire; Voici, nous avons tout quitté, et nous t'avons suivi.
29
Jésus répondit: Je vous le dis en vérité, il n'est personne qui, ayant quitté, à cause de moi et à cause de la bonne nouvelle, sa maison, ou ses frères, ou ses soeurs, ou sa mère, ou son père, ou ses enfants, ou ses terres,
30
ne reçoive au centuple, présentement dans ce siècle-ci, des maisons, des frères, des soeurs, des mères, des enfants, et des terres, avec des persécutions, et, dans le siècle à venir, la vie éternelle.
31
Plusieurs des premiers seront les derniers, et plusieurs des derniers seront les premiers.
Скрыть
18
Un chef interrogea Jésus, et dit: Bon maître, que dois-je faire pour hériter la vie éternelle?
19
Jésus lui répondit: Pourquoi m'appelles-tu bon? Il n'y a de bon que Dieu seul.
20
Tu connais les commandements: Tu ne commettras point d'adultère; tu ne tueras point; tu ne déroberas point; tu ne diras point de faux témoignage; honore ton père et ta mère.
21
J'ai, dit-il, observé toutes ces choses dès ma jeunesse.
22
Jésus, ayant entendu cela, lui dit: Il te manque encore une chose: vends tout ce que tu as, distribue-le aux pauvres, et tu auras un trésor dans les cieux. Puis, viens, et suis-moi.
23
Lorsqu'il entendit ces paroles, il devint tout triste; car il était très riche.
24
Jésus, voyant qu'il était devenu tout triste, dit: Qu'il est difficile à ceux qui ont des richesses d'entrer dans le royaume de Dieu!
25
Car il est plus facile à un chameau de passer par le trou d'une aiguille qu'à un riche d'entrer dans le royaume de Dieu.
26
Ceux qui l'écoutaient dirent: Et qui peut être sauvé?
27
Jésus répondit: Ce qui est impossible aux hommes est possible à Dieu.
28
Pierre dit alors: Voici, nous avons tout quitté, et nous t'avons suivi.
29
Et Jésus leur dit: Je vous le dis en vérité, il n'est personne qui, ayant quitté, à cause du royaume de Dieu, sa maison, ou sa femme, ou ses frères, ou ses parents, ou ses enfants,
30
ne reçoive beaucoup plus dans ce siècle-ci, et, dans le siècle à venir, la vie éternelle.
Скрыть
13
A cette nouvelle, Jésus partit de là dans une barque, pour se retirer à l'écart dans un lieu désert; et la foule, l'ayant su, sortit des villes et le suivit à pied.
14
Quand il sortit de la barque, il vit une grande foule, et fut ému de compassion pour elle, et il guérit les malades.
15
Le soir étant venu, les disciples s'approchèrent de lui, et dirent: Ce lieu est désert, et l'heure est déjà avancée; renvoie la foule, afin qu'elle aille dans les villages, pour s'acheter des vivres.
16
Jésus leur répondit: Ils n'ont pas besoin de s'en aller; donnez-leur vous-mêmes à manger.
17
Mais ils lui dirent: Nous n'avons ici que cinq pains et deux poissons.
18
Et il dit: Apportez-les-moi.
19
Il fit asseoir la foule sur l'herbe, prit les cinq pains et les deux poissons, et, levant les yeux vers le ciel, il rendit grâces. Puis, il rompit les pains et les donna aux disciples, qui les distribuèrent à la foule.
20
Tous mangèrent et furent rassasiés, et l'on emporta douze paniers pleins des morceaux qui restaient.
21
Ceux qui avaient mangé étaient environ cinq mille hommes, sans les femmes et les enfants.
22
Aussitôt après, il obligea les disciples à monter dans la barque et à passer avant lui de l'autre côté, pendant qu'il renverrait la foule.
23
Quand il l'eut renvoyée, il monta sur la montagne, pour prier à l'écart; et, comme le soir était venu, il était là seul.
24
La barque, déjà au milieu de la mer, était battue par les flots; car le vent était contraire.
25
A la quatrième veille de la nuit, Jésus alla vers eux, marchant sur la mer.
26
Quand les disciples le virent marcher sur la mer, ils furent troublés, et dirent: C'est un fantôme! Et, dans leur frayeur, ils poussèrent des cris.
27
Jésus leur dit aussitôt: Rassurez-vous, c'est moi; n'ayez pas peur!
28
Pierre lui répondit: Seigneur, si c'est toi, ordonne que j'aille vers toi sur les eaux.
29
Et il dit: Viens! Pierre sortit de la barque, et marcha sur les eaux, pour aller vers Jésus.
30
Mais, voyant que le vent était fort, il eut peur; et, comme il commençait à enfoncer, il s'écria: Seigneur, sauve-moi!
31
Aussitôt Jésus étendit la main, le saisit, et lui dit: Homme de peu de foi, pourquoi as-tu douté?
Скрыть
28
Un des scribes, qui les avait entendus discuter, sachant que Jésus avait bien répondu aux sadducéens, s'approcha, et lui demanda: Quel est le premier de tous les commandements?
29
Jésus répondit: Voici le premier: Écoute, Israël, le Seigneur, notre Dieu, est l'unique Seigneur;
30
et: Tu aimeras le Seigneur, ton Dieu, de tout ton coeur, de toute ton âme, de toute ta pensée, et de toute ta force.
31
Voici le second: Tu aimeras ton prochain comme toi-même. Il n'y a pas d'autre commandement plus grand que ceux-là.
32
Le scribe lui dit: Bien, maître; tu as dit avec vérité que Dieu est unique, et qu'il n'y en a point d'autre que lui,
33
et que l'aimer de tout son coeur, de toute sa pensée, de toute son âme et de toute sa force, et aimer son prochain comme soi-même, c'est plus que tous les holocaustes et tous les sacrifices.
34
Jésus, voyant qu'il avait répondu avec intelligence, lui dit: Tu n'es pas loin du royaume de Dieu. Et personne n'osa plus lui proposer des questions.
Скрыть
34
Les pharisiens, ayant appris qu'il avait réduit au silence les sadducéens, se rassemblèrent,
35
et l'un d'eux, docteur de la loi, lui fit cette question, pour l'éprouver:
36
Maître, quel est le plus grand commandement de la loi?
37
Jésus lui répondit: Tu aimeras le Seigneur, ton Dieu, de tout ton coeur, de toute ton âme, et de toute ta pensée.
38
C'est le premier et le plus grand commandement.
39
Et voici le second, qui lui est semblable: Tu aimeras ton prochain comme toi-même.
40
De ces deux commandements dépendent toute la loi et les prophètes.
Скрыть

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).