Новость дня на 28 Сентября 2007

Как понимать слова Павла о том, что Мессия пришёл в мир для того, чтобы спасти грешников? И почему первым из грешников Павел считает себя? Самый простой ответ мог бы заключаться в том, что люди вообще грешны, и уж если их спасать, то спасать по определению придётся грешных людей, просто потому, что других нет. Но это, возможно, лишь часть ответа.

На другую его часть, возможно, намекают слова Павла о себе как о первом из грешников. В самом деле: что, в сущности, означает спасение? Очевидно, освобождение из-под власти зла и греха. А как можно гарантированно от неё избавиться? Только войдя в Царство. Но именно грех и мешает человеку туда войти. Очевидно, приобщение к жизни Царства падшему человеку приходится начинать, одновременно противостоя собственному греху. И, наверное, чем ближе человек подходит к той полноте жизни Царства, к которой призван, тем этот грех становится заметнее.

Не только Павел, но и другие христианские праведники считали себя величайшими грешниками, и это не было самобичеванием или рисовкой. Дело тут, вероятно, в другом. Как-то в одном научном собрании обсуждалась возможность межзвёздных перелётов с субсветовыми скоростями. Среди других проблем выявилась одна несколько неожиданная: оказалось, что таким полётам может помешать межзвёздное вещество. Плотность его ничтожно мала, с точки зрения привычных нам скоростей межзвёздное пространство можно вообще считать пустотой, несколько атомов на кубический километр — пренебрежительно мало. Но на субсветовых скоростях они «уплотняются» и становятся для потенциальных путешественников непреодолимой стеной. Так и с грехом: множество мелких грехов, подобно пыли, постоянно присутствует в нашей жизни, и, пока мы не приближаемся к Царству, мы не замечаем их потому, что они нам не мешают. Но стоит лишь сделать шаг в том направлении, как незаметное прежде становится заметным. Интенсивность духовной жизни возрастает, и то, чего прежде мы даже не замечали, начинает серьёзно мешать. А когда духовная жизнь становится такой, какой она должна быть в Царстве, те же почти прежде незаметные грехи становятся тяжким грузом, уводящих в сторону от цели. И только помощь Спасителя позволяет этот груз преодолеть.

Это одни из самых известных слов апостола Павла, отражающих нечто исключительно важное в нашей вере. Вот уже на протяжении пятнадцати столетий многие христиане вспоминают их в молитве перед Причащением Тела и Крови Христовых, говоря: «Верую, Господи, и исповедую, что Ты — воистину Христос, Сын Бога Живого, пришедший в мир спасти грешников, из которых я первый...». Мы, следовательно, верим не в то, что Бог существует — это, в сущности, само собой разумеется. Мы даже верим не в то, что Бог силен избавить нас от смерти — это тоже очевидно. Мы верим в то, что Он это уже сделал, в то, что Он пришел в мир.

И еще одна поразительная вещь, о которой не раз упоминает апостол Павел: Господь пришел к нам, когда мы были еще грешниками. Любовь Божия к нам такова, что Он спасает нас из глубины погибели, давая новую возможность стать достойными этой любви. И, быть может, самое важное — слова: «...от них же первый есмь аз». Но это утверждение, при всей своей правильности, страдает некоторой абстрактностью. Практическое значение имеет то, что Он пришел не только ко всем, а к каждому лично.

Свои слова о Торе, которая ведёт праведников ко Христу и в Царство, Павел иллюстрирует примером собственной жизни. Говоря о своей жизни до обращения, Павел признаёт, что был гонителем христиан, что, конечно же, было известно всем, знавшим апостола. Но, по собственным его словам, он и тогда был так же искренен, как впоследствии, после обращения ко Христу, а гонителем верных стал исключительно по неведению (ст. 12–14). Как видно, в том, что касается следования Торе, главным для апостола оказывается искренность и верность тому, что идущий считает правильным. Это неудивительно: ведь для праведника важна, прежде всего, духовная цельность, которая проявляется в первую очередь на уровне воли, умения и готовности делать правильный выбор, принимать решения и следовать им. Без такой духовной цельности нормальная духовная жизнь невозможна в принципе, равно как, впрочем, и никакая жизнь вообще. Что касается ошибок, то, при условии нормальной духовной жизни, Бог всегда может их исправить, указав ищущему правильный путь. Именно это Он и сделал с Павлом, устроив ему на дамасской дороге встречу с Воскресшим, перевернувшую всю жизнь будущего апостола.

Павел, как видно, оказался духовно готов к такой встрече. Речь, разумеется, идёт не о том, чтобы он ожидал чего-то подобного: в этом смысле встреча с Воскресшим противоречила всем его взглядам и убеждениям. Но он оказался готов в том отношении, что решился с ними расстаться, как только ему стало ясно, где теперь лежит путь праведности, ведущий в Царство. Апостол отнюдь не строит иллюзий по поводу собственной греховности: он прекрасно понимает, что обращение ко Христу и даже опыт Царства не сделали его безгрешным; он и теперь, спустя годы после своего обращения, продолжает называть себя грешником, и речь, конечно же, идёт не о том, что он делал прежде, когда был гонителем Церкви, а о том, каким он знает себя теперь, уже став свидетелем Христа и Царства (ст. 15). Но он знает и другое, то, что знали все праведники всех времён: праведность — не безгрешность, а умение и готовность идти за Богом и свидетельствовать о Нём вопреки собственной греховности. Для Павла свидетельствовать о Боге означает, разумеется, прежде всего свидетельствовать о своей встрече со Христом и об опыте Царства, который открылся ему во время этой встречи и позже, в ходе его апостольского служения. И он, разумеется, прекрасно понимает, что без непосредственного участия Самого Спасителя ничего подобного в его жизни не было бы и быть не могло (ст. 16). Павел на собственном примере демонстрирует, как Бог превращает грешника, ищущего праведного пути, в жителя Царства.