Историки религии нередко сравнивали пророков с реформаторами и даже с революционерами. Иногда при чтении отрывков, подобных сегодняшнему, действительно может показаться, что перед нами проповедь не человека Божия, а самого настоящего обличителя-бунтаря. И всё же это не так. Ведь любая социальная реформа и любая революция всегда начинаются с желания изменить прежний, устоявшийся уклад жизни: экономический, политический или социальный. А рождается это желание из уверенности в том, что человек и в самом деле способен заменить прежний, несовершенный порядок на новый, который ему кажется или совершенным, или, по крайней мере, лучшим прежнего.
Но пророк вовсе не считает, что целью социальной активности должна быть некая реформа или создание лучшего общества. Он говорит лишь об одном — о нарушении данной Богом Торы (Закона) (ст. 4). Собственно, возвращение к нормам жизни, соответствующим Торе, и составляет единственный пункт его пророческой «программы реформ».
На первый взгляд, такой подход сужает и свободу действий реформатора, и круг поставленных им задач. Но ведь ни один пророк никогда и не ставил себе целью установление в обществе социальной гармонии. Следование заповедям для Амоса важно прежде всего потому, что их нарушение разрушает отношения человека с Богом, и это далеко не только личное дело отдельных людей. Ведь если таких нарушителей становится много, они начинают мешать и тем, кто хочет и готов жить нормальной, полноценной духовной жизнью (ст. 11–12) — и тогда наступает время расплаты (ст. 13–16).
И дело не в том, что Бог кому-то за что-то мстит. Просто Ему важны не абстрактные общество или народ, а конкретный человек, с которым у Него складываются конкретные и всякий раз совершенно уникальные отношения. Общество же может этому либо способствовать, либо, наоборот, мешать. И если оно начинает мешать, то в глазах Божиих оно утрачивает всякую ценность, и тогда катастрофа становится неизбежной.
