Пётр говорит о гонениях и преследованиях как о чём-то практически неизбежном для христианина. И дело даже не в том, что именно христианин делает или как и во что он верует, а в том, как и чем он живёт. Та жизнь Царства, которую несёт в себе христианин, для мира неприемлема, отсюда и неизбежность конфликта.
Особенно агрессивными в таких случаях обычно становятся бывшие друзья и знакомые: они видят, что человек изменился, стал другим и чужим, а что случилось, понять не могут, ведь изменения связаны с чем-то для них совершенно непостижимым, эфемерным и даже фантастическим. Первой реакцией в такой ситуации становится желание немедленно и любыми способами вернуть старого знакомого к прежней жизни. Но и в более широком контексте жизнь христианина оказывается для мира чем-то непонятным, ненужным и даже опасным: ведь она становится альтернативой существующему порядку вещей, а человеку мира сего такая альтернатива всегда кажется разрушительной.
Но апостол призывает нас не обращать внимания на эту реакцию со стороны мира, а жить своей жизнью и делать своё дело. И главное тут — всё, что говоришь и делаешь, совершать в полноте Божьего присутствия. Говоришь — говори так, словно предстоишь Самому Богу: ведь христианин по определению призван жить в Его присутствии. Что бы ни делал, чем бы ни был занят, всегда проверяй: Божье ли дело делаешь, Его ли сила сопутствует тебе в трудах, нужно ли Ему то, чем ты занят. Так, чтобы не только слова звучали в Божьем присутствии, но и любое дело совершалось с Его участием. Тогда всё будет правильно и сказано, и сделано.
А преследования и гонения в данном случае ничего не значат: важно ведь не то, что делают с человеком, а то, что делает он сам. Если заповедь не нарушена, если человек никого не грабил, не убивал, никого не обокрал, то никакие наказания не сделают его хуже. Главное — что выбирает сам человек.
