Страх Божий, как видим, не исключает дерзновения, с которым Аввакум задаёт Творцу свои вопросы. Кому-то они могли бы показаться неблагочестивыми, ведь это можно расценить и так, что Аввакум, требуя у Господа ответа, вроде бы бросает Ему вызов. А между тем Он не отвергает этих вопросов и отвечает на них. И здесь мы неожиданно открываем для себя, что Господь не закрывается от нас — Он готов дать ответы на любые наши трудные вопросы, если только мы готовы услышать и понять их. Мало того, Он не только хочет, чтобы мы постигали и принимали Его волю, но и не отвергает нашего желания вести диалог с Ним. В конце концов, это Он наделил человека разумом, а Его дары даны нам не для того, чтобы мы гноили их в дальнем углу кладовки.
Другое дело, что одного лишь человеческого разума для постижения высшей мудрости недостаточно; необходимо доверие к Тому, Чей разум неизмеримо выше. Ведь то, что Господь нам открывает, нашему сознанию часто трудно усвоить. Доверие Богу тем более необходимо, что закон, на который до сих пор опирались благочестивые, назван потерявшим силу. Закон, конечно же, не стал от этого несостоятельным, но его постоянное нарушение значительно ослабило возможность его полноценного действия. За это придётся расплачиваться: на смену прежнему, уже ставшему привычным, злу новое зло принесут халдеи. В их лице нарушители ослабленного закона столкнутся со «стихийными материалистами», поклоняющимися лишь понятным земным вещам. Их богом названа сила: они поклоняются всему, что служит усилению их могущества.
Язычники-халдеи сравниваются с рыболовами, сетью ловящими людей и отправляющими в рабство, и здесь нам парадоксально вспоминается призыв Христа быть ловцами человеков, обращённый к галилейским рыбакам. Но те, кто согласился быть уловленным сетями апостолов, напротив, избавляются от сетей греховного рабства.
