Новость дня на 21 Апреля 2023

Среди притч о Царстве особое место занимают притчи о сеятеле. В сегодняшнем евангельском чтении Иисус рассказывает о том, что мешает человеку войти в Царство. И первая помеха на этом пути — «дорога», отсутствие внимания к словам Того, Кто свидетельствует о Царстве (ст. 4, 19). Казалось бы, рассеянность свойственна далеко не всем. Но в данном случае речь, очевидно, идёт о внимании особого рода, о той внутренней чуткости, которая заставляет человека прислушаться и остановиться перед тем, мимо чего он обычно проходит, не задумываясь.

Слова о Царстве и о Мессии в евангельские времена звучали нередко, и многим, особенно жившим насыщенной религиозной жизнью, они, вероятно, успели уже несколько приесться. Возможно, именно это побуждало Иисуса обращаться к народу с притчами: такой язык всегда привлекает внимание, нередко заставляя посмотреть на хорошо знакомые и привычные вещи с неожиданной стороны, позволяя увидеть то, что иначе осталось бы незамеченным. Но мало лишь заметить и обратиться: нужно ещё остаться верным даже тогда, когда энтузиазм новообращённого пройдёт, а мир потребует своего, так что дело, быть может, дойдёт и до гонений (ст. 5-6, 20-21). Тут уже не хватит ни одних только чувств, ни одного только разума; вера, не укоренённая в воле, едва ли устоит против сильного внешнего давления, ведь чувства преходящи, а разум податлив.

Однако есть в мире нечто более опасное для духовной жизни, чем давление и даже гонения, хотя по сравнению с ними опасность эта представляется несерьёзной: мирские заботы и житейская суета (ст. 7, 22). Могут ли заботы и суета сломить тех, кого не сломили гонения?

Но во время гонений ситуация обычно выглядит совершенно ясной, а воля сама собой собирается воедино. Иное дело — времена мирные и спокойные, когда, казалось бы, опасности нет и можно расслабиться, плывя по течению, не обещающему впереди никаких порогов и водоворотов. А повседневная суета между тем незаметно переключает внимание на себя и, если вовремя не спохватиться, легко поглощает человека целиком, постепенно заставляя если не совсем забыть о Боге и о духовной жизни, то, во всяком случае, отодвинуть их на задний план. И лишь тот, кто в состоянии противостоять и гонениям, и повседневной суете, становится доброй почвой, приносящей обильный духовный плод (ст. 8, 23).

В какой-то момент Господь, прежде ясно возвещавший множеству людей, избирает Двенадцать, отправляя их на проповедь, и предпочитает говорить притчами. Даже ученики обратили внимание на это и прямо спросили Его: почему Ты говоришь им притчами? Видимо, это была достаточно резкая перемена в образе действия Спасителя. И в ответ Христос цитирует горькие слова Исайи о том, что мы видя не видим и слыша не понимаем. И потом перечисляет печальные судьбы человеческого сердца, говоря о слове, которое похищает сатана, заглушают заботы века сего или губит наша человеческая незрелость. Возможно, притчи Господа имеют и педагогическое назначение. Это и в самом деле образы, которые невозможно не запомнить. Но почему тогда такая скорбь в Его словах?

Наша вера — очень простая вещь. В ней есть Тайна, но нет никакого тайного учения или сокрытых от профанов аллегорий. Но именно простые слова «люби ближнего своего» или «ищите Царства Божия и правды Его» оказываются для нас непреодолимо трудными. Нам подавай чего-нибудь эдакого, с мистикой и непонятностью, с трудными упражнениями и непременно с глубокомыслием; или уж тогда, напротив, подавай что-нибудь зримое, вроде теократического государства и сплошных «побед на сопротивныя», благо у нас много сопротивных и ещё больше нам просто противных!

И потому так непередаваемо печален этот образ сеятеля, который большую часть семян сеет безрезультатно. Счастье наше заключается вот в чём: любой из нас давно бросил бы сеять в таких безнадёжных условиях. Любой из нас сначала подыскал бы участочек получше, а где попало сеять не стал бы. Но Он — Бог, а не человек. И Он не перестаёт отдавать нам Своё слово. Если мы не хотим принять Его слово в простоте — Он сеет в притчах, чтобы, получив свидетельство в Крови Его на Кресте, мы наконец смогли открыть глаза, и видя — видеть, и слыша — слышать, и разуметь, и обратиться, чтобы Он исцелил нас.

Благодаря евангелистам нам доступна не только сама притча о сеятеле, но и её толкование, услышанное учениками непосредственно от Иисуса. Но любая сказанная Им притча настолько многогранна, что все её глубины невозможно исчерпать одним толкованием, даже самым мудрым. Смысл сказанного Господом мы постигаем слой за слоем. И потому не будет натяжкой прочесть эту притчу не только как рассказ о восприятии Слова Божия различными людьми, неодинаково реагирующими на проповедь, но и как повествование о разных состояниях души одного и того же человека. Ведь каждый из нас на протяжении своей жизни совершенно по-разному реагировал на услышанное. Многие из тех, кто сегодня, подобно доброй земле, принимает и вынашивает семя благой Вести, когда-то был каменистой почвой. И наоборот, многие из тех, кто сегодня зарос тернием, могут быть от него и очищены.

А бывает, что и добрая земля неожиданно каменеет или же буйно зарастает сорняками, так что не стоит расслабляться, преждевременно подводя итоги успехов духовной жизни...

Ученики задают Христу совершенно закономерный вопрос: для чего Он говорит притчами? И в самом деле, если притчи до такой степени людям непонятны, то почему бы не преподать им наставление прямым текстом? В ответ на это Христос приводит слова Исаии, предрекавшего, что сердца слушающих огрубеют до такой степени, что услышанное будет ими пропущено мимо ушей. Но тогда зачем вообще нужно говорить о чём бы то ни было перед такими людьми? Не на ветер ли Христос бросает слова?

Нет, Он ничего не делает напрасно. Видимо, именно для того Христос обращается к людям с помощью притч, чтобы сокрытое в образной речи зерно всё-таки запало в их души и начало прорастать, пусть хотя бы и подспудно. Да, сознание немалой части слушающих пока что закрыто, но их души в своих глубинах гораздо восприимчивее поверхностного рассудка. И если услышанное найдёт в душе хотя бы небольшой отклик, это вызовет начало духовного роста, то есть приумножение того, что таким людям было дано Господом. Те же, кто уверен в достаточности своего «духовного уровня» и не намерен его умножать, утратят его просто потому, что духовная жизнь исключает самодовольство и самоуспокоение.