Новость дня на 22 Апреля 2023

Когда дело касается убийства (открытого или «законного»), часто приходится иметь дело не только с убийцами активными, но и с убийцами, так сказать, пассивными. С теми, кто не очень-то и хотел убивать, но… получилось так, что убил. Поучаствовал. Как бы невзначай, постольку-поскольку. И самому такому участнику порой может казаться, что он ни при чём, иногда — вплоть до дня Суда, когда обманывать себя уже не получится.

А происходит это всегда в общем-то одинаково: в форме ухода от ответственности. Как уходят от неё Пилат и Ирод. Ни один из них не хочет утвердить смертный приговор. Пилату неловко — он ведь понимает, что этот Человек, Которого хотят казнить, невиновен. Ироду страшно — кто знает, как отзовётся в народе казнь Человека, Которого считают великим пророком… В итоге решение приходится принимать всё-таки Пилату. Но вот с Иродом они понимают друг друга настолько, что становятся друзьями — оба то, что называется, реальные политики, оба не хотят проблем, оба думают только о своей власти, пусть и несопоставимой по масштабам. И оба не хотят ни за что отвечать. Во всяком случае, ни за что неприятное или щекотливое.

Ирод сваливает всё на Пилата — а тот на толпу, орущую «распни Его!». Это очень удобно — глас народа, ничего не поделаешь… да ведь и был даже предложен другой вариант — освободить одного из приговорённых. Но народ против, он хочет казни Иисуса. Всё логично, если бы не одно «но»: выбор, кого казнить, а кого освободить, был прерогативой Пилата и только его. Но если решение принимать не хочется, если ответственность в тягость — пусть решает народ. Правда, народа на той площади не было. Там была толпа — форма и способ существования народа, который тоже ни за что отвечать не хочет. Где каждый «как все», а «все» — «как один». Тот самый ни за что не отвечающий «один», которым легко манипулировать потому, что в глубине (а иногда и на поверхности) души он бы хотел, чтобы им манипулировали. Ведь тогда всё можно будет свалить на манипуляторов — а самому опять же уйти от ответственности.

Так и готовился крест для Мессии — не в инфернальных глубинах, а в мешанине безответственности, мелких страхов и «великих» интересов. В неглубоком, но мутном омуте, где, как известно, чертям раздолье.

Наверное, многие слышали такую историю. Замечательная актриса Фаина Георгиевна Раневская идет по театру, видит нескольких молодых актрис, о чем-то шушукающихся между собою, и спрашивает их: «Против кого дружим, девочки?»

Нам, людям, это свойственно, не правда ли, — дружить «против кого-нибудь». Надо только найти общего недруга. Вот и в евангельские времена мы видим похожий сюжет. Пилат и Ирод враждовали, потому что каждый из них хотел безраздельно править Иудеей: один — как полномочный представитель императора Рима, другой — как представитель хасмонейской династии (заметим, что с точки зрения Закона Моисеева оба — нелегитимные властители).

И вдруг обнаруживается Тот, Кого называют Мессией, Царем Иудейским, Помазанником Божиим. И у Пилата, и у Ирода есть возможность признать Христа, причем даже не заочно, а при личной встрече! Но оба они предпочитают отвергнуть Его, посчитать «недругом» Иисуса и в этом обрести общность интересов.

В истории Церкви не раз бывало, что политические интересы приводили к самым причудливым союзам. Конечно, они были недолговечны: ведь то, что не от Бога, разрушается.

Совсем недавно мы видели, что Христос не возражает против уплаты податей Кесарю, но вот лжесвидетели обвиняют Его именно в запрете давать подать. Сами обвинители отнюдь не поклонники римской власти, они называют преступлением и приписывают Христу те поступки, которые и сами были бы рады совершать. Крайности, как часто бывает, сходятся, и те, кто выставляет себя патриотами и ревнителями веры отцов, готовы выдать языческим оккупантам на расправу неудобного соотечественника.

По свидетельству евангелиста, сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собою. Странно слышать о дружбе правителей, привыкших руководствоваться иными принципами, нежели личные симпатии. Столь же странно выглядит дружба, родившаяся при совершении злодеяния. Но, может быть, и в их примирении сказалось благотворное действие Иисуса? Ведь вражда правителей кровью и лишениями сказывается на их подданных...

Пилат поступает согласно "воле народа". Одного этого было бы достаточно, чтобы христиане остереглись употреблять языческую поговорку "глас народа - глас божий". Увы, не остерегаются, и до сих пор любое суеверие и ложное представление настаивает на своей истинности, опираясь на многочисленность тех, кто его разделяет. Тем, кто видит правду, часто приходится отстаивать её в меньшинстве. Но не надо этого бояться, Сама Истина, знающая, каково быть в меньшинстве, наша опора.